Габриэлла Пирс 
Парк-авеню 665

Парк-авеню 666 – 1

«Габриэлла Пирс "Парк-авеню 665"»: Аст; Москва; 2014
ISBN 978-5-17-083302-3
Аннотация

Джейн Бойл была обычной девушкой, пока не встретила обворожительного американца по имени Малкольм Доран. Спустя месяц знакомства мужчина делает ей предложение, и она, бросив перспективную работу, друзей и полюбившийся Париж, отправляется в Нью-Йорк, чтобы начать новую жизнь в роскошном особняке на Парк-авеню. Но перед самым отъездом Джейн ее любимая бабушка умирает, оставив внучке прощальное письмо, в котором говорится, что она — потомственная ведьма и ей грозит опасность. Джейн готовится к свадьбе, с горем пополам пытаясь совладать с магическим способностями и со своей будущей свекровью Линн Доран. Вскоре молодая ведьма узнает страшные секреты своей новой семьи и начинает понимать, о какой опасности ее предостерегала бабушка…

Габриэлла Пирс
ПАРК-АВЕНЮ 665

Глава 1

— Ну-ка, повертись.
Джейн Бойл послушно закружилась на месте, и юбка взметнулась возле ее ног ослепительным пожаром из зеленого шелка. Девушка вытянула шею, пытаясь разглядеть свое отражение в узком зеркале бутика, но понять, как она выглядит сзади, можно было только одним способом — непрестанно вертясь наподобие изумрудного фламинго. Вот поэтому, подумала она, и следует ходить по магазинам с друзьями. Особенно если цель покупки — произвести впечатление на мужчину, который даже не скрывает, что является большим любителем задних видов. Поиски подходящего платья лишили Джейн не одного обеденного часа на этой неделе, прежде чем к четвергу она наконец признала, что нуждается в помощи эксперта.
К счастью, в «Ателье Антуан» — фирме эксклюзивного архитектурного дизайна, где Джейн проработала последние два года, — также работала Элоди Дессе, мастер шопинга наивысшего разряда. Элоди отнеслась к намечающемуся роману подруги с таким же энтузиазмом, с которым обычно бралась за поиски Идеальных Босоножек с кристаллами Сваровски. Теперь она с видом знатока восседала на высоком стуле в примерочной très chic и très cher бутика «Шелк и вино» и легкомысленно болтала длинными загорелыми ногами. Джейн вопросительно подняла бровь.
Помолчав, Элоди покачала головой.
— Оно слишком зеленое, — беспощадно заявила она со своим очаровательным французским акцентом и сунула подруге следующее платье — футляр бледно-лилового цвета.
— Я в нем замерзну, — проворчала Джейн и уже было собралась отложить платье в сторону, как вдруг заметила стальной отблеск в кофейных глазах Элоди. — А что, больше ничего нет?
Та решительно кивнула, тряхнув копной кудрявых черных волос. Джейн вернулась в отделанную золотом и мрамором примерочную. Из зеркала в витой раме на нее смотрело ее собственное растерянное отражение. На самом деле это была идея Элоди — пройтись по фешенебельным бутикам прямо у знаменитых Елисейских Полей. «Качество видно сразу», — заявляла подруга с такой уверенностью, что Джейн мало-помалу позволила себя уговорить. Тем более что Элоди в своем пальто из верблюжьей шерсти и замшевых туфлях Lacroix уж точно выглядела на миллион долларов.
Недостаток плана обнаружился почти сразу: Джейн могла позволить себе только вещи из прошлогодних коллекций — впрочем, в некоторых магазинах, куда ее затащила Элоди, и они были ей не по карману. Это влекло за собой неприятные последствия: на улице стояла середина декабря, а Джейн почему-то не воодушевляла мысль разгуливать по морозу в полупрозрачном платье на бретельках, которое могло сравниться по плотности с папиросной бумагой.
«Ну что ж, по крайней мере, в нем я буду соответствовать Малкольму», — безжалостно сказала она себе, просовывая голову в ворот платья — кажется, уже сотого по счету. Мысль о Малкольме тут же обдала жаром ее щеки — и некоторые другие части тела тоже.
Месяц назад Малкольм Доран выбил почву у нее из-под ног — причем в буквальном смысле, — когда они встретились на антикварном аукционе возле треснутой вазы пятого века. Джейн выискивала лакомые кусочки для своего первого личного клиента, мадам Годино, а Малкольм намеревался пополнить и без того огромную коллекцию живописи. Джейн потребовался всего один взгляд на этого высокого широкоплечего мужчину с русыми волосами и губами, словно созданными для поцелуев; влечение было мгновенным и непреодолимым. После аукциона Джейн задержалась на пронизывающем зимнем ветру, чтобы выкурить сигарету и, возможно, еще раз украдкой взглянуть на него. Сделав всего пару затяжек, пустившаяся было в наивные мечтания Джейн строго велела себе спуститься с небес на землю. И акцент, и визитная карточка Малкольма говорили об одном: он американец. Зачем бы он ни приехал во Францию — по делам или для развлечения, — надолго он здесь не задержится. А нужен ли ей случайный флирт?
Девушка кинула едва начатую сигарету на булыжную мостовую и с такой силой принялась давить ее черным сапожком Carel, словно хотела вместе с окурком растоптать и свое едва вспыхнувшее чувство. И тут каблук-шпилька хрустнул и сломался. Джейн пошатнулась, уже собираясь предельно неграциозно приземлиться на мостовую, как вдруг рядом возник Малкольм — златовласый, мускулистый, источающий какой-то восхитительный аромат — и спас ее от падения. Его темные глаза блеснули в свете лампы, но, разумеется, он был слишком галантен, чтобы открыто рассмеяться над неловкостью дамы.
— Моя машина припаркована в двух шагах, — произнес он завораживающим тягучим голосом, напомнившим Джейн кошачье урчание, и указал в конец улицы. — И я решительно намерен доставить вас домой — хотя бы в интересах безопасности других пешеходов.
Прежде чем девушка осознала происходящее, он с легкостью подхватил ее на руки и донес до дверей лимузина. А через пару минут она уже сидела в теплом, отделанном кожей салоне, и Малкольм протягивал ей бокал шампанского.
Элоди просунула голову в примерочную, и черные кудри взметнулись, словно пружинки.
— Выглядишь шикарно, — проворковала она. Джейн неохотно вернулась в суровую реальность, наполненную платьицами на рыбьем меху, заоблачными ценниками и неприветливыми продавщицами. Кассирша с первого взгляда определила, что Джейн не относится к ее обычной клиентуре, а потому даже не оторвалась от телефонного разговора, когда подруги переступили порог бутика. — Твой сексуальный американец не успеет понять, что стало причиной инфаркта.
— Хорошо бы, — призналась Джейн. — Тогда мы с ним будем квиты.
Разумеется, она не была новичком по части свиданий. В Париже невозможно быть фигуристой блондинкой двадцати четырех лет от роду и не получать пару миллионов приглашений от мужчин в день. Но до встречи с Малкольмом она даже не подозревала, что люди вкладывают в слово «химия». Сам воздух, который его окружал, казался обжигающим и пьянящим. Джейн дышала им — и не могла надышаться. Ее решение держать безопасную дистанцию пошло прахом уже через две минуты поездки в лимузине; та же судьба вскоре постигла решение держать хоть какую-нибудь дистанцию.
…А потом она осталась стоять на тротуаре, лимузин пару раз мигнул красными огнями и исчез за углом. Уличный фонарь погас, театрально выбросив сноп искр. Эта картина как нельзя лучше иллюстрировала расстроенные чувства Джейн.
«Интересно, что стало бы с городской электросетью, если бы мы не провели все последующие ночи вместе», — мрачно подумала девушка. У нее всегда были сложные отношения с техникой: лампы при ее приближении начинали мигать, компьютеры зависали, ксероксы принимались плеваться обрывками зажеванной бумаги, а поезда метро ломались именно тогда, когда Джейн куда-нибудь страшно торопилась. К счастью, роман с Малкольмом оказался абсолютно безоблачным. В течение трех недель они только и делали, что ели (по необходимости), спали (изредка) и более или менее непрерывно занимались любовью. Наконец Малкольм с сожалением объявил о неизбежной деловой поездке в Италию. Но, сегодня он возвращался и предложил по этому поводу не набрасываться друг на друга, как обычно, а проявить выдержку и устроить хоть одно полноценное свидание. Для которого, разумеется, требовалось приличное платье.
Джейн вышла из примерочной, чтобы посмотреться в большое зеркало в зале, и хмуро взглянула на отороченный вышивкой подол.
— Это платье такое прошлогоднее, что смотреть больно.
Из-за прилавка донесся будто бы случайный смешок продавщицы — тощей блондинки лет тридцати пяти. Она сразу понизила голос — разговор явно шел о покупательницах, стесненных в средствах. Джейн залилась румянцем — и тут же мысленно отвесила себе за это подзатыльник.
— Мужчины не обращают внимания на такие мелочи, — неубедительно утешала ее Элоди. Что ж, возможно, парни Элоди и не отличались особым вкусом, но Малкольм был не из таких.
Малкольм был очень богат, хотя и никогда не заострял на этом внимания. Единственный отпрыск состоятельного семейства с Манхэттена, он торговал произведениями искусства по велению сердца, а не из необходимости. Его машина, пальто, голос, костюмы — абсолютно всё в нем просто вопило о достатке и происхождении, которые сироте из французской глубинки было трудно даже себе представить. Джейн понимала, что у нее нет шансов выглядеть на одном уровне с Малкольмом, но она хотя бы могла одеться так, чтобы не опозориться.
Девушка потеребила вышивку на подоле. Наверное. 
— Черное было ничего, — напомнила Элоди, сжимая невыносимо скучное, но приемлемое по цене платье без бретелек и с невыразительным шелковым цветком на талии.
Раздался щелчок: продавщица наконец положила трубку.
— Прошу прощения, мадемуазель, — внезапно произнесла она по-английски с сильным акцентом, чем немало удивила Джейн. До этого момента девушке казалось, что та вовсе не замечает клиентов, всецело поглощенная сплетнями по телефону. Выходит, она прислушивалась к их разговору? Дома Джейн всегда говорила по-английски с бабушкой, урожденной американкой, а Элоди была дочерью британского посла — так что подруги не упускали случая поболтать на этом языке. То, что окружающие нередко принимали их за туристок, девушек не смущало.
Продавщица кивнула в сторону складского помещения.
— Полагаю, в нашей новой коллекции найдется то, что вам нужно. Правда, оно еще не поступило в продажу, но в порядке исключения… — и рука с длинными ногтями описала в воздухе замысловатую дугу.
У Джейн упало сердце: возможно, там и правда есть прекрасное платье, но ей и подумать было страшно, в какую сумму это выльется…
— Спасибо за предложение, — медленно начала она, чувствуя, как снова заливается румянцем, — но я просто… Просто… — и девушка запнулась, не в силах придумать подходящую отговорку. Элоди красноречиво помахала ей со стула черным платьем.
— Звонил месье Доран, — поспешно добавила продавщица, и у Джейн перехватило дыхание. Малкольм.  — Это же вы мадемуазель Бойл, верно? Месье Доран велел записать на его счет любые ваши покупки. Любые. Поверьте, вам понравится наша новая коллекция, — и, расплывшись в радушнейшей улыбке, она процокала на склад.
— Он еще и щедрый, — вздохнула Элоди, оборачивая вокруг шеи шарф цвета божоле и поджимая губы перед зеркалом. — Стала бы я тратить свои лучшие годы на французских парней, если бы знала, что от такого мужчины меня отделяет всего один ма-аленький океан!
Джейн не успела придумать достойный ответ: продавщица вернулась, неся вешалку с умопомрачительным платьем из сапфирового шифона. Девушка тихо охнула. Плиссировка корсажа элегантно подчеркивала глубокое V-образное декольте, а складки длинной юбки ниспадали волнами до самого пола. Платье было сногсшибательным.
Внезапно из кассового аппарата с громким звоном сам по себе выдвинулся ящик. Все трое подпрыгнули от неожиданности.
— Cette fichue chose; c'est la quatrième fois… — и продавщица метнулась к неисправной машине, оставив Джейн с охапкой нежнейшего шифона, который стоил, как ее месячная зарплата.
— Примерь, — взволнованно прошептала Элоди, и Джейн чуть не бегом бросилась в примерочную.

Глава 2

К вечеру Джейн окончательно растеряла уверенность в себе. Кажется, она перечитала адрес на карточке не меньше тысячи раз, прежде чем поборола сомнения и все-таки вышла из такси на авеню Монтень, 25.
Слава богу, хоть одета подобающе… 
Девушка глубоко вдохнула влажный зимний воздух и улыбнулась швейцару в форме, который тут же почтительно проводил ее в вестибюль знаменитого пятизвездочного отеля «Plaza Athenée». Зал представлял собой роскошную смесь мрамора, бархата и хрусталя, от которого так рябило в глазах, что Джейн на секунду захотелось снова оказаться в своей квартирке-студии с примитивной планировкой и простейшим освещением.
Чтобы побороть внезапный приступ паники, девушка задержалась перед зеркалом в вестибюле. Ее светлые волосы были собраны в низкий свободный узел, на лице — минимум косметики. Широко распахнутые серые глаза казались воплощением невинности. Синий шифон как нельзя лучше их оттенял — впрочем, не забывая искушать случайного зрителя многозначительным вырезом. Джейн выглядела сексуально, но элегантно — как будто и правда принадлежала к местному обществу.
К этой мысли примешивалась нотка тщеславия, потому что прямо за спиной у отражения Джейн стоял Малкольм, любуясь тем, как она любуется собой. Великолепно.
Девушка обернулась и приникла губами к его губам, секунду назад изогнутым в довольной улыбке. А она и забыла, как чудесно он пахнет! От Малкольма исходил аромат шампанского, смешанного с пряностями. Один вдох, и Джейн почувствовала себя опьяненной.
— Так бы тебя и съел, — шепнул он ей на ухо, выпуская ее из своих объятий, и Джейн едва сдержалась, чтобы не предложить ему пропустить ужин и сразу перейти к воплощению этой идеи.
Настоящее свидание. Как у нормальных людей. На стульях. 
Малкольм словно прочитал ее мысли — по крайней мере, их вторую, менее пикантную часть, — потому что немедленно взял Джейн за руку и направился в ресторан. Девушка осторожно опустилась на предложенный стул с сиденьем из белого шелка и тут же принялась поправлять бесчисленные складки на подоле в тщетных попытках не помять платье.
— Господи, как я по тебе соскучился, — проурчал Малкольм, и шифон совершенно вылетел у Джейн из головы. Свеча между ними задрожала, и в его темных глазах на мгновение вспыхнули оранжевые искры. — Это были самые длинные шесть дней в моей жизни.
— Я тоже соскучилась, — ответила Джейн с нежностью, и это было правдой. То, что происходило с ней в присутствии Малкольма, не поддавалось разумному объяснению, но все ее тело словно начинало вибрировать, стремясь к нему. При этом разум оставался совершенно спокоен — будто отступал на шаг, позволяя взять верх инстинктам. Джейн порадовалась, что их столик находится в дальнем углу зала: она бы точно не смогла насладиться ужином в толпе людей, когда нельзя сказать или сделать что-нибудь интимное.
— Сегодня мне привезли вазу с аукциона, — непринужденно сообщил Малкольм, расстилая на коленях кремовую салфетку. Джейн механически улыбнулась. Ну конечно, светский разговор — то, что нужно, чтобы снять напряжение. Подыграть не составит труда.
— Так скоро? — поддразнила она мужчину. Помнится, их первая беседа тоже была посвящена любви Малкольма к пыльным черепкам. — Дай угадаю: поставишь в какой-нибудь укромный уголок, чтобы никто ее случайно не уронил, и будешь хвастаться перед друзьями, что твой фарфор на два века старше, чем их?
Он рассмеялся.
— А я-то думал, что французское посольство выдает визы только фанатикам антиквариата. Боже мой, мы сидим в окружении людей, которые не меняли правила дорожного движения с тех самых пор, как пересели с лошади в телегу! Как тебя с такими революционными взглядами вообще пропустили через границу?
— У меня был взгляд сущего младенца, — ответила Джейн. На втором свидании (которое, впрочем, завершилось сразу же, как только они добрались до ее крохотного кухонного столика) девушка призналась, что до сих пор является американской гражданкой — хотя с десяти месяцев живет с бабушкой во Франции.
Рядом возник официант в белом пиджаке и поставил на стол пару бокалов шампанского и две маленькие стеклянные чашки с муссом из редиса и карамелизованным луком-пореем.
Джейн недоверчиво подняла бровь. Несмотря на аппетитный запах, содержимое чашек больше напоминало пену для бритья.
— Эльзасцы никогда бы не взяли такое в рот. Мусс — исключительно парижское жеманство, — пошутила девушка, когда официант удалился.
Малкольм пригубил пенящееся шампанское.
— Расскажи о своей ферме.
— Ты имеешь в виду мой личный исправительный лагерь для малолетних преступников? — Джейн постучала зубцами вилки по нижней губе, и взгляд мужчины тут же дернулся следом. — Поверь, тебе не хочется этого знать.
— Я хочу знать о тебе все.
Их мыски соприкоснулись под столом, и девушка ощутила, как дрожь, зародившаяся в пальцах ног с перламутровым педикюром, пробежала вверх по позвоночнику. В голове Джейн промелькнула мысль о роскошных номерах — и ей пришлось буквально вцепиться в обивку стула, чтобы тут же не потащить Малкольма наверх. Впрочем, в этом и был смысл вечера: выдержать хотя бы одну светскую беседу, перед тем как нырнуть в кровать.
— Ну, у бабушки есть забитое всякими припасами бомбоубежище, — призналась Джейн с кривой усмешкой. В желудке уже начинало разливаться приятное тепло шампанского. Шесть лет, проведенные вдали от родного дома, научили ее относиться к своему необычному воспитанию с юмором — но лишь до тех пор, пока ей не приходилось углубляться в детские воспоминания. — Она считала, что мы рано или поздно попадем в осаду.
Малкольм засмеялся.
— Это похоже на какую-то навязчивую идею.
Девушка улыбнулась и сделала еще глоток шампанского. У бабушки было полно навязчивых идей, но на то были свои причины. Бабушкина дочь, мама Джейн, разбилась вместе с мужем в аварии в Северной Каролине, когда девочке едва исполнилось десять месяцев. Бабушка так боялась потерять еще и внучку, что забрала ее к себе в маленькую французскую деревушку и не спускала с нее глаз, а когда сама не могла присмотреть за девочкой, поручала это своему верному псу по кличке Дружок.
— Она… хотела меня защитить.
Из невидимых колонок послышались тихие звуки Моцарта, и бессловесный официант вновь наполнил бокал Джейн.
— Что ж, думаю, в этом мы с ней похожи, — сказал Малкольм. Парочка через несколько столиков от них уже вовсю уминала свежий хлеб с козьим сыром. — А как твоя бабушка относится к антиквариату? — не удержался он от ехидства, забавно изогнув бровь.
Джейн улыбнулась.
— У нее кошмарный вкус — даже хуже, чем у вас, Мистер Образцовый-Французский-Антиквар! Она обожает китайские настенные тарелки и вообще все большое, тяжелое и с цветочными узорами. При этом она не может развесить свои безделушки и унылые картины так, чтобы они не угрожали ее жизни. Они то и дело соскальзывали, падали и разбивались, а виноватой почему-то оказывалась я. И неважно, сидела я в это время у себя в комнате или гуляла во дворе — бабушка была уверена, что я постоянно ошиваюсь где-то поблизости и втихаря бью ее сувенирные тарелки. Хотя знаешь что? Если ненависть способна разрушать вещи, то все эти разбитые тарелки на моей совести. Обычно я смотрела на эту безвкусицу с такой злостью, что она просто не могла не свалиться.
— Да это талант, — заметил Малкольм с каким-то странным выражением в глазах.
— А разве нет? Я могла бы менять интерьеры и пальцем не пошевелив, — и Джейн со смехом продемонстрировала накрашенный ноготь. — Это сильно облегчило бы мою работу! Я сбилась с ног в поисках светильников и кресел для мадам Годино. Не представляю, как она собирается уместить все это в одной квартире. Я бы с радостью избавилась от пары журнальных столиков и шестиместного дивана, не оставив при этом отпечатков пальцев.
Малкольм подался вперед. От решимости, внезапно прорезавшейся в его взгляде, у Джейн перехватило дыхание.
— Ты удивительная. Ты об этом знаешь? — он протянул руку через стол и сжал ее ладонь. — Я хотел дождаться более подходящего момента, но… — и он умолк, сокрушенно качая головой.
Сердце Джейн бешено забилось. Кожа горела от прикосновения Малкольма.
— Джейн, я всегда верил, что сразу пойму, когда встречу свою единственную.
Она огляделась по сторонам: ей казалось, что весь зал слышит, как колотится ее сердце.
— Я в принципе нетерпеливый человек, — продолжал мужчина. — Для меня и месяц — слишком много.
С этими словами он поставил на стол между ними коробочку, обитую темно-синим бархатом, и дал девушке время ровно на один долгий взгляд, прежде чем откинуть крышку. Бриллиант изумрудной огранки весом не меньше пяти карат ослепительно вспыхнул в пламени свечей.
— Джейн, — продолжил Малкольм, и в этом слове слышалась настоящая страсть. — Ты — моя единственная. Я больше не хочу расставаться с тобой ни на один день, и я не намерен ждать. Пожалуйста, — добавил он, хотя в его голосе не было и тени мольбы, — пожалуйста, скажи, что станешь моей женой.
Зал поплыл у Джейн перед глазами. Сердце билось где-то в горле, щеки пылали, словно она оказалась в Центре пожара. Выйти за Малкольма означало оставить Францию: работу в «Ателье Антуан», любимую студию в пятом округе, где с пожарной лестницы виден Нотр-Дам, своих друзей и всю свою прежнюю жизнь.
Выбор оказался легким.
— Да. Конечно, да, — и она протянула Малкольму руку. Кольцо пришлось точно впору.

Глава 3

Джейн еще глубже погрузилась в воду, чувствуя, как пузырьки пены щекочут ключицы. Затем подняла руку над бортиком ванны и чуть повернула ее: кольцо сверкало даже в приглушенном свете гостиничной лампы. Джейн никак не могла поверить, что события минувшего вечера — правда. С одной стороны, об этом свидетельствовал и пылающий на пальце бриллиант, и то, что прямо сейчас она нежилась в роскошной мраморной ванне перед огромным окном с видом на Эйфелеву башню. С другой стороны, стоило Малкольму уйти за мороженым с подсоленной карамелью — любимым лакомством Джейн, — как ее охватило чувство нереальности происходящего.
Девушка то и дело поглядывала на дверь. Конечно, для возвращения Малкольма слишком рано. Она вообще не хотела, чтобы он уходил — для чего тогда отель держит прислугу? — но мужчина был непреклонен. Заявление, что ходить за карамельным мороженым — святая обязанность женихов, совершенно обезоружило Джейн, которая впервые оказалась в статусе невесты и так и не смогла придумать убедительного аргумента.
От воды поднимались завитки пара, на крышу соседнего дома села ворона. Джейн засомневалась было, не слишком ли быстро она привыкла к стилю жизни Малкольма — жизни на широкую ногу, с консьержами и пентхаусами, — но тут же вдохнула горячий пар и выбросила эти мысли из головы. А почему бы и не привыкать? Теперь это стиль и ее жизни.
Конечно, надо будет подобрать кое-какие хвосты. Освободить съемную квартиру, попрощаться с друзьями… Джейн быстро перебрала в уме рабочие проекты — все в разной степени готовности. И первый личный клиент — подумала она с легким сожалением. Но она была по-настоящему одаренным архитектором, а Нью-Йорк — отличное место для нового витка карьеры… Особенно учитывая связи ее будущей семьи. «У меня будет семья», — счастливо подумала Джейн и пошевелила пальцами ног, глядя на расходящуюся рябь.
Она чувствовала себя одинокой, даже когда жила с бабушкой. Конечно, Ба любила ее — но в понимании старушки «любить» по большей части означало «волноваться». Когда замкнутые эльзасские жители предлагали Джейн дружбу, ей не позволялось гулять с ними без присмотра. Джейн не разрешалось даже одной ходить в деревянную школу в центре деревушки, а если она задерживалась на рынке на пять минут дольше обычного, Ба тут же прибегала проверить, все ли с ней в порядке. Бабушка не хотела — или не могла — объяснить внучке, чем так опасен большой мир, но это ее стремление оградить Джейн от любых контактов с ним возвело между ними прочную стену, которая с годами становилась только выше. Девушка покинула серый деревенский домик у подножия холма в тот же день, когда получила письмо о приеме в университет — причем единственным чувством, которое она при этом испытала, было глубокое разочарование. Прошло шесть лет, и она ни разу туда не возвращалась.
Бра по периметру ванной комнаты замигали, и на стенах нарисовались тени, похожие на ветви древних деревьев. Нужно сказать Ба, что она уезжает, — подумала Джейн и тут же вздрогнула, даром что над водой клубился пар. За эти годы они обменялись всего парой коротких неловких писем — на ферме не было телефона. Пришло время навестить бабушку — она, конечно, захочет познакомиться с женихом единственной внучки. Правда, в это время года в Эльзасе так темно и холодно…
Джейн подумала, что Ба будет рада за нее — ведь все складывалось как нельзя лучше. Вряд ли бабушка будет в восторге от новости, что внучка решила переехать за океан, — она не одобрила даже ее переезд в Париж, упоминая его в письмах исключительно как «этот твой побег». И теперь Джейн не могла предположить, как старушка отреагирует на ее идею покинуть страну. Впрочем, ее главной заботой всегда была безопасность внучки, а ни одна мать (или бабушка) не могли пожелать лучшего защитника, чем Малкольм Доран. Он был добр, внимателен, чуток и мог позаботиться о Джейн как никто другой. Помимо всех этих достоинств, он был безумно, отчаянно, по уши в нее влюблен — точно так же, как и она в него.
Джейн опустила руку в воду, и в тот же момент ее размышления прервал низкий скрежещущий звук. Хотя он был негромким — просто скрип металла по металлу, — в тишине он прозвучал очень четко и… близко. В следующую секунду бра вспыхнули и погасли. Вода выплеснулась за край ванны, и лунный свет, падавший в комнату через огромное окно, сделал ее такой же серой и холодной, как эльзасский пейзаж в середине зимы. Джейн замерла, слушая стук своего сердца, а потом заметила, что под дверью тоже темно. Значит, свет почему-то погас во всем номере.
Затем снова раздался шум — сначала тихий, а потом все громче и ближе. По ковру отчетливо простучали чьи-то ботинки.
В номере кто-то был. 
Страх тугим комком застрял в горле Джейн. Это не мог быть Малкольм. Он ушел меньше десяти минут назад. Девушка едва успела подумать, открывается ли панорамное окно, как дверная ручка повернулась и на пороге, за которым стояла непроглядная темнота, возникла отчетливая тень. И у нее были очертания высокой мужской фигуры.
Джейн вскрикнула и попыталась встать, но ослабевшие от страха ноги только беспомощно скользили по дну ванны. Едва приподнявшись, она снова упала в воду, больно ударившись локтем и выплеснув на пол целую мыльную волну.
— Джейн?
Она замерла.
Ночная подсветка Эйфелевой башни озарила темное небо — и лицо вошедшего.
— Малкольм, как ты меня напутал! — Джейн судорожно вздохнула и потерла ноющий локоть, чувствуя себя ужасно глупо. — Я не думала, что ты вернешься так скоро.
— Я так и понял, — усмехнулся он. — Стоило мне войти, как пропало электричество. Неудивительно, что ты испугалась.
И мужчина подал ей руку, помогая подняться. Другой рукой он сжимал контейнер с мороженым, покрытый инеем.
— Видишь? Нечего бояться, — сказал он мягко. Стоило Джейн оказаться в его объятиях, как дрожь утихла, словно не бывало.
— Ну, вообще-то… Есть кое-что, — прошептала она, прижавшись щекой к его груди. У нее перед глазами стоял серый неуютный свет, наполнивший комнату перед появлением Малкольма.
Мужчина резко отстранился.
— Что-то случилось? Ты поранилась?
Ее сердце растаяло от такой трогательной заботы.
— Нет-нет, ничего такого, — поспешно заверила она. — Просто я подумала, что хотела бы увидеть бабушку, прежде чем мы уедем из Франции. Мне бы очень хотелось вас познакомить.
Джейн подняла руку и продемонстрировала кольцо. Бриллиант отразил подсветку Эйфелевой башни, и по комнате брызнули веселые голубые искры.
Девушка думала, что эти слова совершенно успокоят Малкольма, но он оставался все в той же напряженной позе: ладони крепко сжимают ее талию, лоб рассекает морщина глубокой тревоги. Прошло несколько долгих секунд, прежде чем он убедился, что Джейн невредима, и наконец расслабился.
— Конечно, — быстро сказал он. — Съездим к ней на Рождество, если хочешь.
С этими словами он поцеловал ее в губы и нежно провел пальцами по скользкой, влажной груди. Девушка издала тихий стон.
— По-моему, на мне многовато одежды, — улыбнулся он, прижавшись к ее щеке.
Джейн ловко расстегнула пуговицы на его рубашке. Затем на пол спланировали идеально отутюженные черные брюки. Девушка прижалась губами к загорелому торсу Малкольма и вдохнула пряный аромат его кожи с такой жадностью, с какой ловят воздух утопающие. «Может, мне и стоит бояться,  — подсказала ей крохотная часть сознания. — Это ненормально». 
Однако в следующее мгновение его пальцы умело пробежались по ее телу, она ощутила его твердость — и отвечающая за мыслительный процесс часть ее мозга полностью отключилась. Малкольм с хищной улыбкой приподнял ее за бедра и усадил на тумбочку рядом с раковиной. Джейн обвила ногами его талию и, впившись ногтями в спину, толчками подалась вперед, помогая войти глубже. Малкольм уперся одной рукой в зеркало, а другой ласкал девушку, пока они не слились в одновременном экстазе.
Свет снова зажегся, когда Малкольм отнес Джейн в постель и нежно поцеловал ушибленный локоть. Казалось, загорелись все лампы в номере разом — даже те, которые она не включала. Но тут Малкольм щелкнул выключателем — и Джейн уснула, едва в комнате воцарилась темнота.

Глава 4

— Знаешь, я никогда не видела тебя за рулем, — заметила Джейн, когда Малкольм скользнул за руль арендованного автомобиля. Был канун Рождества, и их самолет приземлился в Страсбурге раньше графика. Сверху дороги казались идеально пустыми. Впрочем, если Малкольм водит так же неуверенно, как чувствует себя на водительском сиденье, это им не поможет. — Ты точно не хочешь пустить меня за руль?
— Не глупи, — отмахнулся мужчина, вертя в руках связку ключей. — Если я пользуюсь услугами личного шофера — или трех, — это не значит, что я… — И он с подозрением уставился на рычаг. — Тут что, ручная коробка передач?
— Ну-ка, пусти меня, — засмеялась Джейн и, подтолкнув жениха в плечо, подобрала полы серого приталенного пальто. Как только он пересел на пассажирское сиденье (от девушки не укрылось мимолетное выражение досады), Джейн завела машину и ловко направила ее к выезду с парковки.
— Тут ехать добрых два часа, — пояснила она с чувством легкого головокружения, будто по всем нервным окончаниям пустили низковольтный ток.
— Ты в порядке? — спросил Малкольм, защелкнув ремень безопасности и дергая его для проверки. — Ты сама не своя еще с тех пор, как мы сели в самолет.
«Хотела бы я знать», — подумала Джейн, пытаясь унять дрожь.
— Понимаешь, когда я отсюда уезжала, я не собиралась возвращаться.
— Я думал, это «милая французская деревушка», — заметил Малкольм. — Что уж такого страшного в ней может быть?
Джейн натужно засмеялась. Смех получился высоким и нервным.
— Вот почему я не встречаюсь с американцами. Вы все считаете, что Европа — это такой большой парк с аттракционами. Да, пока вы можете вернуться в свои стеклянные небоскребы с бесперебойной подачей горячей воды, Франция просто очаровательна. 
Малкольм недоверчиво поднял бровь.
— Так ты недолюбливаешь малую родину из соображений архитектуры?
— Конечно! Но, разумеется, не только поэтому. У нас с бабушкой… сложные отношения.
Джейн нахмурилась и резко выехала на встречную полосу, чтобы обогнать еле ползущий грузовик. Что и говорить, слово «сложные» не исчерпывало годы их противостояния с Ба, но теперь эта страница ее жизни была перевернута. Сейчас ее занимало только будущее с Малкольмом. Это просто нужно сделать. Один маленький визит вежливости, и мы сможем отправиться домой… 
— Что ж, у меня тоже есть пара историй про сложные отношения в семье, — откликнулся мужчина, прерывая ее размышления.
— Серьезно? Твоя мать когда-нибудь прогоняла соседских детей метлой или орала после того, как тайком прочитала твой дневник?
Однажды не по годам развитая и умирающая со скуки девятилетняя Джейн решила развлечься, выдумав запретную страсть между их соседом месье Дюпюи (тощим мужчиной с длиннющей черной бородой) и женой мясника мадам Фушо (дородной румяной дамой, которая, казалось, даже спала с мясницким ножом в руках). Каждый раз, видя их вместе, она воображала, что они обмениваются тайными знаками. Например, сосед говорил: «Мне полкило», — а Джейн слышалось: «Приходите ко мне в шесть, и я вновь завоюю вашу крепость, моя душечка». Если же мадам Фушо переспрашивала: «Столько?», Джейн была уверена, что это означает: «Давайте лучше в семь».
Она записывала каждую сенсационную подробность. Когда бабушка нашла дневник, то чуть не охрипла, крича о вреде сплетен и о том, что случается с маленькими девочками, которые распускают гадкие слухи. Джейн поежилась, вспомнив, какая гроза разразилась в тот день. Хотя она никогда не озвучивала свои догадки, ей казалось, что Ба состоит с погодой в таких же отношениях, как она — с электроникой. Раскаты грома всю жизнь выступали увертюрой к опере «Как Джейн попала в переплет», так что даже теперь она не могла слышать надвигающуюся грозу без некоторого содрогания.
Малкольм покачал головой.
— Ну… нет. К тому же я никогда не вел дневник, так что…
Джейн испустила невеселый смешок.
— Сообразительный мальчик.
— Кстати, как босс отреагировал на новость о твоем увольнении?
— О, гораздо лучше, чем я думала.
Конечно, Элоди метала гром и молнии в адрес «бесстыжего похитителя», зато стоило Антуану — да-да, тому самому знаменитому Антуану из «Ателье Антуан» — услышать волшебную фразу «я влюбилась», как он впал в типично французскую joie и, схватив смартфон, принялся рассылать контакты Джейн всем своим манхэттенским партнерам. Сегодня утром девушка уже успела поговорить с некой Памелой, голос которой в телефонной трубке излучал такой восторг, что Джейн догадалась: ее европейский опыт — ключевой пункт в бизнес-плане этой леди.
— Мне поступило многообещающее предложение от «Конрана и Ко». Они базируются где-то в Вилладже, — девушка понадеялась, что ничего не напутала с названием. Кажется, именно так говорили ньюйоркцы по телевидению.
— Это замечательно.
Даже не глядя на Малкольма, Джейн почувствовала его ободряющую улыбку — и изогнула губы в ответной.
Болтовня о разных пустяках скрасила большую часть дороги. Однообразные поля сменялись густыми зарослями деревьев, тянувших свои ветви к дороге, словно пытаясь схватить ее.
Затем — буквально в считаные минуты — небо скрылось за плотными тучами. Десять утра, а темно, как в полночь; добро пожаловать домой. Из-за духоты было трудно дышать. Джейн опустила стекло, но зимний ветер тут же выстудил салон так, что у девушки онемели уши и кончики пальцев, и окно пришлось закрыть. Остаток пути они провели в напряженном молчании.
Наконец на обочине мелькнул красно-черно-белый знак «Сент-Круа-сюр-Амори», и Джейн судорожно стиснула руль. Через несколько секунд они окажутся в центре деревни, где магазинчики, прижавшись друг к другу, как старые друзья, выстроились вдоль главной улицы — единственной, имеющей право на название. Чуть дальше замелькают пестрые лоскутки ферм в окружении янтарных, зеленых или коричневых полей — в зависимости от времени года. За ними будет и бабушкин дом — в конце длинной грязной дороги, упирающейся прямо в гору. Домик Ба стоял на отшибе, вдали от других домов.
— Надо что-нибудь купить, — вдруг проговорила Джейн, и ее слова словно упали в тишину салона. На заднем сиденье уже дожидался рождественский подарок бабушке — теплая шерстяная шаль в зеленой подарочной бумаге, но учитывая, что это был первый визит за шесть лет, да к тому же без предупреждения, не стоило пренебрегать законами вежливости. — Она щепетильно относится к манерам.
Бабушка не отличалась особым дружелюбием или общительностью, но она всегда тщательно следила за соблюдением этикета.
— Смотри, там цветочный магазин. — Малкольм указал на ветхий домишко справа. Темные борозды — следы лет и дождей — густо змеились по каменному фасаду, создавая впечатление, что верхние окна плачут.
Джейн кивнула и неловко затормозила у обочины. Дорога в этом месте была такой узкой, что они с трудом разъехались с тащившимся за ними старомодным черным «мерседесом».
Девушка заблокировала дверцы и вместе с Малкольмом направилась к магазинчику. Глаза не сразу привыкли к царящей внутри полутьме. Крохотная комнатка была до потолка заполнена цветами: тюльпаны, пионы, дельфиниум, бесконечные ряды воскового папоротника. Казалось, низкие потолочные балки вот-вот их раздавят. В густом воздухе мешались сотни цветочных запахов.
— Вот эти ничего, — быстро сказала Джейн и, схватив первый попавшийся букет, сунула Малкольму. Он услужливо кивнул и направился к щербатому деревянному прилавку, на котором возвышался допотопный кассовый аппарат.
— Чудно, — проскрипел чей-то голос позади девушки. Сильный акцент исказил слово почти до неузнаваемости, однако оно, без сомнения, было английским. Обернувшись, Джейн увидела старика, сидевшего на табурете возле дверного проема. На лоб его была надвинута высокая шляпа; из-под полей виднелись косматые брови, похожие на седые непокорные заросли.
— Чудно? — переспросила девушка. — Quelque chose d'étrange, Monsier? 
— Обычно люди приезжают сюда один раз, — объяснил он, упрямо не переходя на родной язык.
«Французская гордость, — язвительно подумала Джейн. — Половина местных лучше умрут, чем произнесут слово по-английски, а второй половине только дай повыпендриваться».
— Сюда не возвращаются, — продолжил старик. — Сент-Круа — плохое место для туристов.
— Мы знакомы? — недоуменно спросила она. Может, это знакомый бабушки? Старик выглядел так, что, казалось, и свой завтрак не помнил — что уж говорить о человеке, которого он не видел шесть лет. Малкольм за спиной Джейн тихо благодарил продавщицу.
Девушка пристальнее вгляделась в пергаментное лицо, надеясь отыскать хоть одну знакомую черту. Через секунду рядом возник Малкольм, и старик уставился на них обоих своими водянистыми глазами. Малкольм взял Джейн под локоть, и они вместе вышли из магазина.
— Он к тебе приставал? — спросил Малкольм с тревогой в голосе. Джейн испытала странное удовлетворение при мысли, что теперь-то он точно не будет считать их «милую французскую деревушку» картинкой с открытки. — Что он говорил?
— Всё в порядке, — заверила она жениха.
Подходя к машине, Джейн обернулась, но табуретка возле двери была пуста, и старик словно растворился в воздухе.

Глава 5

Первым, что увидела Джейн, свернув на грязную подъездную дорожку, были распахнутые настежь ворота.
— Странно, — пробормотала она.
Бабушка свято верила в неприкосновенность личных границ — как физических, так и социальных, — и Джейн никогда не видела ворота незапертыми. Громкий хриплый лай из зарослей, которые отгораживали дом от дороги, только усилил чувство ненормальности происходящего. Через мгновение к машине бросилась тощая немецкая овчарка. Глаза Джейн расширились.
— Дружок?..
Собака замедлила шаг и оскалила зубы. Шерсть на боках свалялась и спуталась.
— Кажется, он тебя не узнает, — с тревогой заметил Малкольм, когда пес припал к земле, будто готовясь к прыжку.
— Я его тоже. Но это может быть другой. Бабушка называет всех своих собак Дружками — говорит, устала придумывать имена.
— Может, это бродячий? — предположил Малкольм.
У бабушки собака не могла так исхудать — и обозлиться. Джейн инстинктивно проверила окно — оно было плотно закрыто.
— Давай подъедем к дому. Ба, наверное, уже услышала шум.
Джейн поехала вверх по склону и с облегчением проследила, как пес с истошным лаем снова скрылся в зарослях.
Они припарковались справа от ветхого крыльца, с которого полосками сходила белая краска. Свет в окнах не горел, и единственным ответом на ее робкий стук была тишина.
Внутри Джейн все сжалось, кончики пальцев покалывало. Она поджала губы и толкнула деревянную дверь. Та оказалась не заперта. Из коридора повеяло затхлым холодом. Девушка поежилась.
— Малкольм, что-то не так.
— Может, она пошла в гости?
В тишине опустелого дома голос Малкольма прозвучал неестественно громко. У Джейн побежали мурашки по спине.
— Она не ходит в гости, — уверенно ответила девушка, но все же почувствовала слабый проблеск надежды. Может, теперь ходит; или она переехала, и мы только что ворвались в чужие владения… 
Джейн свернула в коридор. На стене мелькнула знакомая репродукция «Красной комнаты» Матисса, под ногами шуршал все тот же потертый персидский ковер. Когда она перешагнула порог гостиной — той самой гостиной, где в четыре года строила крепости из подушек и шерстяных одеял, — последняя надежда, что Селин Бойл отправилась в гости или переехала, растаяла. Потому что бабушка была здесь — сидела в любимом кресле с цветочным узором, строго сложив руки на коленях. Ее кожа была землистого оттенка, глаза глядели куда-то мимо Джейн, а темные зрачки подернула белесая пленка.
— О боже, — девушка инстинктивно задержала дыхание, стараясь не думать, чем пахнет в комнате.
— Джейн!
Малкольм сжал ее локоть и попытался увести из гостиной, но она словно вросла в землю, не в силах поверить, что происходящее — правда. Она попыталась что-то сказать, но слова комком застряли в горле. Сейчас она чувствовала себя кораблем, которому обрубили канаты. Разум словно бесцельно дрейфовал в открытом море. Ее бабушки, человека, который ее вырастил, ее якоря в этом мире и единственной неизменной части мира, — больше не было.
— Джейн, пойдем отсюда. Надо кому-нибудь позвонить.
— Здесь нет телефона, — механически ответила девушка. Слова прозвучали глухо, будто голос принадлежал кому-то другому. — Ей некому было звонить. Придется идти к соседям.
— Позвоним с моего мобильного, — в голосе Малкольма прорезалась нехарактерная раздражительность. — Только давай выйдем наружу, — девушка не двинулась с места, и он снова сжал ее руку. — Джейн, я тебя тут не оставлю.
Какое это теперь имело значение. Тело она уже увидела — от чего еще он мог ее защитить? Малкольм мог остаться, уйти, говорить, молчать… Джейн просто хотела быть здесь. Как в тумане, она подумала, что не была в этом доме непростительно долго.
Джейн услышала, как Малкольм хлопает по карманам пиджака в поисках телефона, и прикрыла глаза. Она ждала, когда он поймет бессмысленность попыток поймать сеть. Малкольм тихо выругался — слова прозвучали в спертом воздухе глухо и странно. Он наконец осознал, какая пропасть лежит между этой деревушкой и остальным миром.
— Я схожу за помощью и сразу же вернусь, — пообещал он, и Джейн отстраненно подумала, что стоило хотя бы кивнуть. Через несколько секунд она услышала знакомый скрип двери, и вот она осталась наедине с телом последнего члена ее семьи.
Бабушкины глаза смотрели в пустоту, и на мгновение Джейн вообразила, что Ба до сих пор способна ее видеть. Казалось, бабушка всегда за ней присматривала — даже когда ее не было рядом. Джейн повернулась и вышла из комнаты.
Она остановилась у входа в тесную кухню. Время словно забыло этот дом, оставив деревянную мебель коротать свой век в неизменном виде. Все те же полинялые красные шторы обрамляли металлические окна. Пошедший волнами линолеум по-прежнему был безукоризненно чист. Точно по центру круглого обеденного стола стояла бабушкина любимая ваза из голубой глазури. Цветы в ней побурели и засохли. Наверное, это были маргаритки — хотя сейчас Джейн не взялась бы утверждать наверняка. Судя по виду, они погибли не вчера и даже не позавчера. Эта мысль заставила девушку содрогнуться, и она вышла из кухни, не оборачиваясь.
Лестница на второй этаж привела Джейн к порогу бабушкиной спальни. Девушка скользнула взглядом по идеально заправленной кровати и, поддавшись внезапному порыву, захлопнула дверь. Ее хозяйка уже не вернется. Теперь оставалась только одна комната в конце длинного узкого коридора.
Первое, что поразило Джейн в прежней спальне, — ее непомерная теснота. Низкий потолок поддерживали темные деревянные балки; по белой стене расплылось влажное пятно, очертаниями напоминающее слона. Подростком Джейн как могла обустроила эту каморку: развесила по периметру зеркала — единственный способ подольше удержать редкое здесь солнце; выбрала самую простую мебель и решительно пресекла бабушкины попытки навязать ей пару безвкусных безделушек. Крутое подножье горы, видневшееся за единственным окном, все так же заслоняло свет и даже днем погружало комнату в сизые сумерки.
Всё как прежде… 
Впрочем, нет, не всё. На дальней стене, чуть правее пятна, появилось маленькое круглое зеркало в толстой оправе из темного дерева. «Она же знала, что я такие ненавижу, — озадаченно подумала Джейн. — Зачем она его сюда повесила?» Ба могла не разделять вкусы внучки, но никогда не вмешивалась в убранство ее комнаты. Если не считать этой единственной странности, к спальне явно не притрагивались добрые шесть лет — разве что вытирали пыль. Джейн машинально провела пальцами по непривычно толстой раме, даже не понимая, что ищет.
— Ай!
В палец впилось что-то острое, и девушка поспешно отдернула руку.
Джейн посмотрела на набухающую на коже красную каплю, а потом снова просунула руку за зеркало, на этот раз осторожнее. Наконец пальцы нащупали что-то твердое, с острыми краями. Конверт. На лицевой стороне значилось единственное слово, написанное бабушкиной рукой: «Джейн». По центру конверт странно оттопыривался.
По коридору пронесся шорох, за окном раздался зловещий собачий лай.
— Что ты мне оставила, Ба? — прошептала девушка, вскрывая конверт. Внутри был пожелтевший лист бумаги и серебряное кольцо, которое блеснуло в тусклом свете спальни, прежде чем упасть Джейн на ладонь. Она моргнула. На какую-то секунду она могла поклясться, что металл был покрыт старинным орнаментом, но проведя по нему пальцем, поняла, что это гладкое серебряное кольцо с чуть скошенными краями. «Вполне в моем стиле», — подумала девушка с легким удивлением. Она быстро надела кольцо на средний палец левой руки и поднесла к глазам, чтобы разглядеть получше.
В тот же момент руку пронзил разряд — будто она сунула палец в розетку.
— Что за…
Джейн попыталась стащить кольцо, но оно задрожало, словно живое. В ушах раздался звон. Перед глазами все поплыло, углы комнаты заткались белесой, чуть светящейся дымкой. Разум бился в истерике, требуя немедленно снять кольцо, но прежде чем девушка успела к нему притронуться, руки снова пронзил разряд, и по венам пробежала волна адреналина. Отчаянные команды мозга пропадали впустую: конечности словно зажили собственной, отдельной от хозяйки жизнью. Затем туловище и ноги скрутило резкой болью, и Джейн показалось, будто она горит изнутри. Она судорожно вздохнула и попыталась закричать, но поздно: пульсирующий жар добрался до горла, и голосовые связки отказались ей подчиняться — как и остальное тело.
На побеленных стенах замелькали призрачные образы: поднявшийся на дыбы конь со всадником в полном боевом облачении; кудрявая девочка в викторианском платье, захлопывающая за собой дверь чулана; семь звезд, составившие эллипс вокруг Земли; кренящийся и тонущий под ясным голубым небом корабль. В углу вспыхнуло видение бледной женщины с печальным взглядом и в короне из листьев, которая молитвенно сложила руки с длинными пальцами.
Джейн казалось, что ее тянет в сотню сторон одновременно, она не могла не только двигаться или говорить, но даже думать. Невидимый огонь, словно вознамерившийся разорвать ее на части, внезапно сменился другим, уже знакомым жжением в груди. Джейн успела подумать, сколько времени уже не дышит, как вдруг увидела себя десятилетней девочкой, тонущей в мутном пруду месье Пеннетта. Она яростно колотила по воде руками, но на дне было так темно, а ил поднимался такой густой стеной, что она не могла разобрать, где верх, а где низ. Ба чуть ли не каждый день говорила ей держаться подальше от воды, но ей так хотелось узнать, что скрывается под влажными лилиями. Когда легкие наполнились нестерпимым жаром, а руки безвольно обмякли, Джейн изо всех сил пожелала, чтобы бабушка услышала ее мысленный зов и пришла на помощь. И Ба появилась — словно по волшебству. Она вытащила девочку из илистой воды, а потом всю дорогу до дома отчитывала за непослушание.
И вот Джейн тонула снова — на этот раз в жаркой темноте, — но теперь рядом не было бабушки, которая вывела бы ее обратно к свету. В последнюю секунду перед тем, как девушка рухнула на пол спальни без чувств, ее разум наконец сдался под натиском этой дикой пламенной силы — и она вдруг все поняла.

Глава 6

Джейн кое-как села на полу и провела онемевшей рукой по спутавшимся светлым волосам. Мышцы казались резиновыми, будто она только что бежала промарафон, а предметы вокруг выглядели чересчур ярко, как бывает после долгого сна. Джейн настороженно взглянула на левую руку, но кольцо смирно сидело на пальце — воплощенная невинность. Хотя рука до сих пор дрожала, дыхание девушки было ровным, а мысли — на удивление спокойными.
Письмо, выпавшее из конверта вместе с бабушкиным подарком, лежало в нескольких дюймах от нее на полу. Джейн бережно разгладила лист. Теперь торопиться было некуда: она уже знала его содержание. Судя по дате, письмо было написано шесть лет назад, но чернила лишь слегка потускнели.

Моя дорогая Джейн!
Мне так хотелось бы найти другие слова, чтобы сообщить тебе об этом, но увы — я должна сказать тебе открыто: ты — ведьма. Как и я, как и твоя покойная мать, как и многие другие женщины по всему миру. Магия существует, она могущественна и только и ждет того, кто согласится ее принять. Я всю жизнь пряталась — а потом прятала свою дочь и тебя — от тех, кто хочет отнять у нас жизнь и этот страшный дар.
Вчера вечером ты уехала в Париж, и сегодня на рассвете я наложила на тебя самые сильные защитные чары, которые только сумела. Сейчас ты в безопасности — хотя и не вполне, поскольку я не могу рассказать тебе правду о нашем роде. Даже теперь я не решаюсь нарушить клятву, данную твоей матери, — хотя чувствую, что время ее истекло. Когда ты родилась, моя милая Анджелина взяла с меня обещание не обременять тебя грузом этой тайны. Она собиралась вырастить тебя обычной девочкой, какой всегда хотела быть сама. Я надеялась, что когда-нибудь смогу убедить ее в ценности нашей силы, но она погибла — и я не могла не выполнить ее последнюю волю.
Возможно, это было ошибкой. С каждой зимой холод в моих костях становится все пронзительнее. Когда я умру, мои чары умрут вместе со мной. Я не знаю, как ты тогда справишься и будешь ли готова к этой новой ответственности, — но я знаю, что тебя будут искать. Дай бог, чтобы этот последний подарок сумел тебя защитить.
Джейн, ты обладаешь немалой силой. Огромной силой. Я видела, на что ты способна — слышать слова, которые не были произнесены, двигать вещи, не касаясь их. Это кольцо усилит твои способности и сделает настолько могущественной, чтобы справиться с нашими врагами.
Если ты читаешь это письмо, значит, меня больше нет, и ты в опасности. Умоляю: найди надежное место, спрячься и научись пользоваться своей силой. И никогда, ни при каких обстоятельствах не рассказывай людям правду о себе: мы не знаем, кому можно доверять.
Я так тобой горжусь, моя милая Джейн, и жалею только о том, что могла сделать для тебя больше.
Я люблю тебя и буду любить всегда.
Ба

Глаза Джейн обожгло горячими слезами. «Я видела, на что ты способна — слышать слова, которые не были произнесены, двигать вещи, не касаясь их…» А еще, видимо, гасить свет и ломать кассовые аппараты? Неужели она всю жизнь смотрела на мир через кривую линзу, считая, что бабушка просто чересчур строга, внезапные грозы — совпадение, а с электроникой ей просто не везет? Она слышала чужие мысли, выбивала пробки, мысленно звала Ба на помощь, когда тонула в соседском пруду… Выходит, все это — не случайность, а колдовство?
Маленькая часть Джейн — та часть, которая побуждала ее откладывать десятую часть зарплаты на черный день и выкуривать не больше трех сигарет в неделю, — яростно протестовала. Магия — просто нелепая выдумка, а ведьмы — россказни для старых вдов. Но в глубине души она не решалась не принять столь очевидные факты.
Джейн закрыла глаза, не слыша больше ни завывания ветра под окнами, ни скрипа кровати, просевшей под ее весом. Она — ведьма. И теперь ей придется жить в вечном страхе погони, если только она не укроется от всего мира, как бабушка… Или не погибнет, как мать. Боль, чувство, что ее предали, горечь потери разом обрушились на нее, подобно кирпичной стене. Стоило к ним добавиться мыслям о приобретенном могуществе — и Джейн почувствовала, что ее голова вот-вот лопнет.
Неудивительно, что Ба везде чудились враги. Что у них было бомбоубежище, кодовые слова, план действий в случае опасности. Девушка содрогнулась: неужели мир и вправду так опасен? За шесть лет самостоятельной жизни с ней не случалось ничего страшнее перегоревших лампочек — так, может быть, у бабушки просто был старческий маразм? Но что, если это Ба защищала ее своими чарами? Что, если она была права, и «нормальная» жизнь для них невозможна?
— Этого не может быть, — прошептала Джейн. Допустим, мир действительно опасен — но ведь опасно бывает и переходить через дорогу. Она не может провести всю оставшуюся жизнь в страхе только потому, что эта опасность обрела имя. Она не собирается прятаться, вздрагивая от каждого шороха, на ферме у черта на рогах. Должен быть другой способ справиться с этим даром — и проклятием.
С первого этажа, от которого, казалось, ее теперь отделяли световые годы, донесся скрип двери и топот множества ног. Прихожая наполнилась голосами.
— Джейн? — позвал Малкольм, но она была слишком оглушена эмоциями, чтобы ответить. — Джейн!
Девушка с трудом открыла глаза и, увидев Малкольма в дверном проеме, незаметно сунула письмо в карман джинсов.
— Ты такая бледная, — пробормотал мужчина, заключая ее в объятия. На долю секунды Джейн удивилась, что он ее узнал: неужели она осталась прежней после того, как весь мир изменился?
Но ведь я и должна быть прежней. Она что есть силы ухватилась за эту мысль, пытаясь заставить мозг снова работать. Сперва разум взбунтовался — но через несколько долгих мгновений внутри начало выкристаллизовываться решение. Она не станет такой, как бабушка. Она не будет прятаться, надеясь, что весь мир о ней забудет.
— Джейн? — в темных глазах Малкольма читались искренние нежность и тревога.
Опасные, могущественные, загадочные враги… Сложно было поверить, что они существуют в том же мире, что и Малкольм. «Он никогда об этом не узнает, — поклялась она себе. — Я больше никого не потеряю. Я не собираюсь отступать».
Девушка сжала его ладонь. По щеке покатилась слеза.
— У меня больше никого нет. Теперь моя семья — это ты.
Малкольм поднял ее левую руку и поцеловал бриллиант на помолвочном кольце. Если он и заметил рядом гладкий серебряный обруч, то ничего не сказал — просто переплел ее пальцы со своими и увлек к двери.
— Я тебя не оставлю, — пообещал он.

Глава 7

— Мы все так скорбим, дорогая, — сказал месье Дюпюи. Джейн не могла не заметить, что он держит мадам Фушо за руку. Она вспомнила, какое возмущение бабушки вызвал этот «придуманный» роман из дневника внучки, и снова задумалась, были ли их взгляды и намеки исключительно плодом ее воображения. — Не волнуйся, я позабочусь о Дружке.
Собака так и не прониклась теплыми чувствами к Джейн и Малкольму, зато несколько сытных обедов, вода и щетка превратили ее в симпатичного и более-менее вменяемого пса.
— Спасибо, — сказала Джейн, опустив глаза. Взгляд девушки непроизвольно остановился на черной нитке, вылезшей из рукава дешевого траурного платья, которое она второпях купила в единственном и чрезвычайно унылом универмаге Сент-Круа. Вот и еще одна вещь разошлась по швам… 
Последние несколько дней Джейн с Малкольмом лихорадочно готовились к похоронам. Следователь лаконично (но чуть более заинтересованно, чем следовало бы) сообщил им, что из-за возраста Ба и холодной погоды нельзя наверняка сказать, когда остановилось сердце. Впрочем, это уже не имело значения. Она была мертва, и знание точной даты смерти ничего бы не изменило.
Зловещая история вдовы, скончавшейся в доме на отшибе, всколыхнула в округе волну интереса, так что все жители деревни подсчитали своим долгом прийти на похоронную службу. Теперь они набились в маленькую каменную церквушку и по очереди подходили к Джейн, чтобы единым духом выпалить слова соболезнования и, возможно, услышать в ответ пару интригующих подробностей о смерти соседки. Девушка с горечью подумала, что лучше бы хоть один из этих плакальщиков навестил бабушку в последний месяц, чем изливать свое уже бесполезное сочувствие теперь. Хотя она не могла винить их в этом — раз сама не была дома шесть лет.
— Я так соболезную вашей потере, — пробормотала мадам Мартин, местная художница, мнившая себя весьма эксцентричной особой. Джейн адресовала ей и ее шарфу из батика вымученную улыбку. Головная боль в затылке усиливалась с каждым «соболезную». Сырая, пропахшая мускусом старая церковь звенела от слов — произнесенных вслух и лишь подуманных.
Возможно, если бы она вернулась раньше… 
Такая странная старуха… 
Джейн потерла виски, но поток чужих мыслей, проходящий через ее голову, не умолкал ни на минуту.
…интересно, за сколько продадут дом… 
…девочка так давно не приезжала… 
…убийца… 
Если бы моя дочь так меня бросила… 
Как оказалось, мечтать о чтении чужих мыслей было куда приятнее, чем действительно их читать. Кольцо по-прежнему наполняло тело девушки странной пульсацией, которая переходила в жжение в самые неподходящие моменты. Она не знала, как контролировать этот новый дар, и в ее сознании то и дело вспыхивали чьи-то чужие мысли. Джейн не могла определить их хозяев и слышала только разрозненные обрывки, от которых было немного толку. Траур неожиданно стал ее спасением: в такое время никто не ждал, что она будет вести себя совершенно адекватно. На похоронах ее смущение, растерянность и внезапные ответы на незаданные вопросы выглядели вполне уместно — хотя и вызывали неимоверную неловкость у самой Джейн.
— Бедняжка, — мадам Сандино сжала ее руку, и девушку чуть не повело от наплыва непрошеных мыслей — в частности, о том, что мускулистая хозяйка сыродельни со вторника не принимала душ, поскольку экономила горячую воду. Джейн испытала приступ головокружения, когда обнаружила в мыслях мадам Сандино саму себя.
Девушка аккуратно освободилась от цепкой хватки женщины. Догадка Джейн подтвердилась: ее способности усиливаются при тактильном контакте. С этим ничего нельзя было поделать. За спиной мадам Сандино виднелась длинная вереница соболезнующих. Джейн вздохнула. Ноги ныли от долгой церемонии и зудели от дешевой ткани платья. «Если я и правда могу двигать предметы, не прикасаясь к ним, — угрюмо подумала она, борясь с желанием задрать подол и почесаться как следует, — сейчас это было бы куда полезнее считывания дурацкой мысленной болтовни».
— Ты в порядке? — раздался над ухом шепот Малкольма. — Может, сделаешь передышку?
Джейн покачала головой, чувствуя, как ее наполняет теплое чувство благодарности за его успокаивающее присутствие.
— Думаю, скоро уже все закончится.
С момента чудовищной находки в доме на отшибе Малкольм был воплощением заботы. За последние восемь дней Джейн еще сильнее полюбила его — если такое вообще было возможно. Он каждое утро приносил ей завтрак и обнимал, если она принималась плакать, а ночью гладил по голове до тех пор, пока она не засыпала. Малкольм нанял грузчиков, чтобы перевезти вещи Джейн в дом своих родителей в Нью-Йорке, где они решили пожить первое время, пока не найдут собственное жилье, и полностью оплатил похороны. Таким образом, он избавил ее от всех забот, кроме скорби по бабушке — и этой дурацкой, своевольной, не поддающейся контролю магии.
Доброта Малкольма только укрепила ее в решении молчать о своем секрете, так что, стоило ей остаться в одиночестве, как письмо бабушки было спущено в унитаз. Джейн с грустью смотрела, как вода размывает обрывки бумаги со знакомым почерком, — но она и так помнила содержание письма наизусть, а Ба сама велела ей тщательно хранить свою тайну, так что уничтожение улики было первым неизбежным шагом к этому.
Увы, мигающие лампы и чересчур разошедшаяся система отопления свидетельствовали о том, что ей не очень-то удается соблюдать бабушкин наказ.
Неожиданно руки девушки покрылись гусиной кожей от ощущения чужого взгляда. Обернувшись, Джейн увидела старика с пергаментной кожей и кустистыми бровями, который стоял возле выхода из церкви, и вспомнила, что уже видела его в цветочном магазине — в тот день, когда только приехала в деревню. Джейн нахмурилась.
Малкольм легко коснулся ее спины, но девушка не могла оторваться от темных немигающих глаз старика. В следующую секунду ее затопила волна ярости, а в сознании замелькали беспорядочные видения — нож для вскрытия конвертов? лающая собака?.. Джейн вздрогнула и почувствовала, как Малкольм встревоженно сжал ее ладонь. Видения пропали так же быстро, как возникли, и когда она пришла в себя, то увидела, что старик уже исчез.
«Это не имеет значения, — твердо сказала она себе. — Он не имеет значения». Скоро они с Малкольмом будут в тысяче миль отсюда, и ей не придется гадать о странном поведении старика из французской деревушки. Лучше ей подумать о том, как уберечь своего жениха от знания, что он собирается жениться на ведьме.
— Если я могу что-то для тебя сделать, только скажи. Я так любил твою бабушку, — сказал местный полицейский, положив руку на плечо Джейн.
Она знала его с тех пор, как ходила пешком под стол. Полицейский не упускал случая попрактиковаться в английском в ее обществе — и похороны не стали исключением. Девушка чуть было не фыркнула, как вдруг услышала другой голос — на этот раз нематериальный.
…наверняка сама прикончила бедную старушку ради наследства. Эти городские девчонки все такие — палец, о палец не ударят, чтобы… 
Джейн дернулась и стряхнула с плеча руку полицейского. Она больше не могла вынести ни одной секунды в Сент-Круа — и ни одной мысли о том, как бесстыдно было не приезжать домой шесть лет или как подозрительно выглядело затворничество Ба. Но мучительнее всего было находиться в этом месте, среди десятков глаз и рук, которые наполняли ее такой бесполезной и тошнотворной силой.
Она дернула Малкольма за безукоризненно отглаженный черный рукав.
— Мы уходим. Немедленно.
Ей хотелось оказаться как можно дальше от деревни, Эльзаса, Франции. Она устала быть Джейн Бойл — загадочной и неблагодарной американской сиротой. Этой главе ее жизни пора было завершиться.
Малкольм кивнул — понимающий, как всегда, — и девушка почувствовала слабый укол совести. Пусть он никогда не узнает правду о своей невесте, она сделает все возможное, чтобы он не пожалел о своем выборе.
— Я обо всем позабочусь. Подожди меня у машины.
Джейн развернулась и принялась пробиваться через толпу, демонстративно извиняясь на английском и стараясь не обращать внимания на недоуменные и озлобленные взгляды соседей.
Наконец она вырвалась под тусклое зимнее солнце и с трудом перевела дух. Старик из цветочного магазина стоял на другой стороне улицы все с тем же свирепым видом, что и раньше. Джейн ощутила ответный приступ ярости. Да что он себе позволяет? Как он смеет нарушать ее скорбь? Неужели нельзя было почтить память покойной и подождать час-другой, прежде чем метать в наследницу гневные взгляды? Девушка уже собралась пересечь дорогу и потребовать от старика объяснений, как рядом возник Малкольм.
— Сюда, — напомнил он, целуя невесту в лоб, и она почувствовала, как возмущение тает, словно снег под солнцем.
Они взялись за руки и направились к машине, чтобы навсегда покинуть этого странного старика — и всех остальных жителей Эльзаса.

Глава 8

Восемнадцать часов спустя огромный океан отделил Джейн от кладбища, Сент-Круа-сюр-Амори и всего ее прошлого. Настало время смотреть в будущее. Из иллюминатора казалось, что ночной Нью-Йорк сплошь состоит из стеклянных небоскребов и неоновых огней. Однако теперь, на земле в Верхнем Ист-Сайде, город выглядел совершенно иначе.
Девушка переступила с ноги на ногу, ежась от пронизывающего январского ветра. Парк-авеню словно вымерла. Джейн крепче прижала к груди холщовую сумку. Разве не про этот город говорят, что он никогда не спит?
Она услышала, как Малкольм благодарит Юрия — семейного шофера, обликом и молчаливостью больше напоминающего шкаф. Тот сурово кивнул им на прощание и свернул за угол. Пара осталась в одиночестве. Джейн принялась разглядывать массивный каменный свод особняка Доранов. Несмотря на зловещее расположение между домами 664 и 668, на здании красовался номер 665. Джейн никогда не была суеверна, но все же испытала прилив благодарности к неизвестному градостроителю, который счел резной мраморный фасад и без того зловещим. Одной цифрой больше — и этот дом вполне мог бы довести до инфаркта какого-нибудь впечатлительного прохожего.
В отличие от обычных нью-йоркских высоток, серо-зеленое здание поднималось над улицей всего на восемь этажей, однако не казалось ни скромным, ни изящным. Напротив, оно грозно нависало над мостовой, хотя внутренний архитектор Джейн, привыкший представлять любую постройку в виде плана, утверждал, что вертикаль стены безукоризненно точна. Окна были обычного размера, но так глубоко посажены в камень, что Джейн невольно задумалась, проникает ли свет в эту крепость. «В дом. В наш дом», — тут же мысленно поправила она себя, хотя нависшая над ней каменная глыба меньше всего походила на то, что она могла бы так назвать.
Малкольм набрал короткий код на домофоне справа от входа, и массивные деревянные створки бесшумно разъехались в стороны. Разумеется, несмотря на старомодный облик здания, он был оборудован новейшей системой безопасности. Прекрасно. Джейн мельком отметила, что чужие мысли не беспокоили ее с тех самых пор, как она поднялась по трапу самолета и задремала в кресле высоко над землей. Хотя, скорее всего, их возвращение было вопросом времени.
Они зашли в огромное фойе со сводчатым потолком.
— Мистер Доран, — хрипло поприветствовал их крохотный седой старичок в черной, расшитой золотом форме. Вид у него был заспанный, и Джейн подумала, что сама выглядит не лучше. — Добро пожаловать домой.
— Спасибо, Гунтер, — ответил Малкольм. — Это Джейн, моя невеста.
Гунтер почтительно кивнул и молча растворился в темноте. Зал был нарочито огромен. Похоже, семья Малкольма могла приобрести столько элитных манхэттенских квадратных метров, сколько пожелает. Под ногами блеснул мраморный пол. Золотая лепка на потолке была тщательно отреставрирована — если, конечно, когда-нибудь нуждалась в реставрации. По всей видимости, Дораны не считали нужным скрывать свое состояние.
Джейн с трудом подавила зевок, заходя в отделанный красным деревом лифт. Серебряные часы с бирюзой — подарок бабушки на двадцать первый день рождения — показывали одиннадцать вечера, но для ее измученного перелетом тела было пять утра.
— Ты уверен, что твои родственники еще не спят?
Малкольм был убежден, что они с нетерпением ждут гостей, — хотя Джейн втайне надеялась, что он ошибается. Она рассчитывала в лучшем случае на прохладный прием: сирота с фермы, получившая предложение самого завидного нью-йоркского холостяка всего через месяц знакомства, не могла не вызвать подозрений. Конечно, Джейн была готова на них ответить — но сначала ей хотелось бы выспаться после перелета и принятого еще в самолете снотворного.
Малкольм набрал на панели лифта другой код и закрыл за ними золотистую решетку. На табло тут же вспыхнула цифра 6.
— Не волнуйся, ты им понравишься, — заверил он девушку, словно прочитав ее мысли. Джейн улыбнулась предположению, что они оба обладают магическими способностями. Мы могли бы заняться борьбой с преступностью, как парочка Бэтменов. 
Лифт плавно заскользил вверх. Стрелка двигалась, указывая пройденные этажи. Малкольм еще в Париже рассказал Джейн, что особняк на Парк-авеню принадлежит их семье с конца девятнадцатого века. За минувшие годы его неоднократно делили и перепланировали, и теперь под одной крышей жили три ветви обширного семейства. Дораны занимали этажи с шестого по восьмой, а их кузены со взрослыми детьми обитали на нижних.
— И многие семьи в Нью-Йорке живут вот так, вместе? — Джейн всегда думала, что американцы при первой же возможности удирают от родителей. Она попыталась представить свою жизнь в декорациях этого дома. Наверное, в фешенебельных апартаментах Верхнего Ист-Сайда мысль об отдельном жилье теряет часть своей привлекательности.
Малкольм пожал плечами.
— Мы все очень близки. Если кто-то женится, мы просто перепланируем комнаты, — он ухмыльнулся. — Словом, куча работы для толкового архитектора. И почему я раньше об этом не подумал?
Джейн улыбнулась. Ну конечно, так они и дадут мне снести эту махину и построить заново. 
Лифт мягко затормозил на шестом этаже. Двери с шорохом открылись.
— Джейн! Я так рада с тобой познакомиться!
Девушка чуть не подпрыгнула. В коридоре их ожидала самая высокая женщина из всех, что она когда-либо видела. Джейн знала, что миссис Доран должно быть по крайней мере шестьдесят, но выглядела она максимум на сорок. Блестящие каштановые волосы с проседью мягко ниспадали на плечи. Темно-серый кашемировый свитер выгодно оттенял дымчатые глаза хозяйки и подчеркивал все достоинства прекрасной фигуры.
Миссис Доран заключила изумленную Джейн в объятия и метнула в сына сердитый взгляд.
— Давно надо было ее привезти! — Затем она отстранилась и хлопнула в ладоши. — Пойдем, поздороваешься с остальными. Всем просто не терпится с тобой познакомиться!
Линн развернулась на высоких каблуках и зашагала по затемненному коридору, застеленному роскошным ковром с восточным узором. Джейн была так поражена радушием хозяйки, что смогла только молча последовать за ней. Перед глазами запрыгали заголовки газет: «Провинциалка без имени окрутила наследника миллионов; глава рода в восторге». Наконец они свернули за угол, и Линн распахнула тяжелые двери в гостиную. На Джейн тут же обратились десятки заинтересованных взглядов.
— Смотрите, кто пришел!
Три, шесть, восемь, одиннадцать… Джейн оставила попытки сосчитать улыбающиеся лица и поднятые бокалы. В любом случае, их было очень много.
— Мы так тебе рады, дорогая, — проворковала женщина примерно одних лет с Линн в пастельно-голубом платье с открытыми плечами и с седыми волосами, собранными в тугой пучок. Джейн отметила, что у нее такие же, как у Линн, темно-свинцовые глаза.
— Я Кора МакКэрролл, а это моя сестра, Белинда Хелдинг, — она указала на стоящую рядом женщину, которая была ее точной копией во всем, за исключением платья — то было идеально черным. Белинда равнодушно скользнула взглядом по девушке — явно с меньшим интересом, чем ее сестра.
— Рада знакомству, — кивнула Джейн. Малкольм упоминал, что кузины Линн — близнецы, причем обе вдовые, — но девушка оказалась не готова к тому, что они будут настолько неразличимы.
Семейство Малкольма начинало путаться в ее затуманенном сознании. Джейн показалось, что у Коры и Белинды по дюжине сыновей на каждую, причем у некоторых из них уже были свои семьи, — но запомнились ей всего пара человек. («Зафрендишь меня на Фейсбуке?» — неловко попросил юный Ян МакКэрролл, и Джейн понадеялась, что ее снисходительный смешок сойдет за вежливый отказ). Отец Малкольма оказался статным пожилым господином со стальной шевелюрой и отсутствующим выражением лица. Он почти сливался со своим креслом, и Джейн подумала, что его основная роль на семейных празднествах — кивать из угла со стаканом скотча в руке.
Стоило девушке отвлечься, как ее схватил за руку незнакомый мужчина — инвестиционный банкир Блейк Хелдинг, как выяснилось минутой позднее.
— Если бы я знал, что во Франции можно и такое раздобыть, то ездил бы туда чаще, — промурлыкал он в ухо Джейн, тут же заслужив ледяной взгляд жены Лоры — дамы в умопомрачительных обновках от Бергдорфа.
— О, — смущенно ответила девушка, надеясь, что он нечасто бывает в их части дома. Ей хотелось понравиться Доранам, но всему есть предел. — Э-э. Гм, если вы меня извините, я на минуту…
Блейк то ли не расслышал, то ли проигнорировал ее слова, потому что схватил ее за руку и потащил к бару, чтобы налить себе еще виски со льдом. Малкольм болтал с матерью; остальные разбились на группки и тоже беседовали между собой. Джейн решила воспользоваться передышкой и осмотрела гостиную как следует. Они находились в пятиугольном зале с высоким потолком. Обои на четырех стенах из пяти имитировали фактуру слоновой кости так искусно, что девушка засомневалась: а точно ли это бумага. Пятую стену от пола до потолка закрывала массивная плита из необработанного белого мрамора. Судя по всему, на ней были выгравированы какие-то надписи, но с такого расстояния Джейн не могла рассмотреть их как следует. Подойдя ближе, она увидела имена, соединенные густой сетью линий.
Генеалогическое древо, догадалась она и механически опустила глаза к младшим поколениям в поисках знакомых имен. Имя Линн почти сразу отыскалось в изначальной точке последней ветви. Джейн не удержалась и провела пальцем по линии, ведущей от нее к Малкольму. Внезапно та разветвилась. Девушка нахмурилась. Малкольм называл себя единственным ребенком, но рядом стояло имя его сестры — Аннетт. Судя по надписи, она родилась через шесть лет после брата — и умерла еще через шесть, когда Малкольму было двенадцать. Сердце Джейн сжалось от горечи — и тут же задрожало от болезненной мысли. Почему он никогда не упоминал об этом? Но у тебя тоже есть секреты от него, резонно возразила она самой себе. Джейн подумала, что даже не представляет, как больно потерять младшую сестру. Девушка сделала глоток шампанского и решила, что не будет упоминать об этом своем открытии, пока Малкольм сам не захочет поговорить с ней про Аннетт.
Она уже собралась вернуться к бару, как вдруг заметила необычно ровный прямоугольный участок справа от имени Аннетт. Судя по гладкости, у него было не природное происхождение — тем более что других таких на стене не наблюдалось. Неужели резчик допустил ошибку?
— Мы бережно храним наше наследие и традиции, — послышался за спиной голос Линн Доран, и девушка поспешно отдернула руку.
— Я вижу. Очень впечатляюще.
Фамильное древо Джейн представляло скорее чахлый кустик, выродившийся до одного-единственного имени. «Двух», — быстро поправила она себя. Теперь у нее был Малкольм.
— Мы можем проследить свои корни до Древнего Египта, — сказала Линн с нескрываемой гордостью. — Наши предки выстраивали древо по материнской линии. Как видишь, мы поступаем так же.
— Интересно. — Джейн присмотрелась к запутанной системе линий и быстро догадалась, что она имеет в виду. Хотя мужчины-члены семьи тоже женились и, скорее всего, имели детей, отпрыски были указаны только у дочерей, начиная с некой Амбики — первой женщины древа. Мужские линии просто обрывались.
— Это распространенная практика, — пояснила Линн. — Только женщины могут быть уверены в отношении своего потомства.
Джейн стиснула ручки холщовой сумки Vanessa Bruno: ну конечно, глупо было надеяться, что столь теплый прием окажется искренним. Линн нашла более чем изящный способ намекнуть, что имя Джейн не появится на этой стене ни сейчас, ни когда-либо в обозримом будущем.
— Миссис Доран, я…
— Бог с тобой, дорогая! — Женщина откинула голову и расхохоталась. — Только не «миссис Доран». Вообрази, что подумают люди! Я, конечно, не прошу тебя называть меня «мамой», хоть скоро ты впрямь станешь мне почти дочерью… — и она задумчиво поджала губы с персиковой помадой. — Как насчет «Линн» для начала? А когда пойдут внуки, придумаем что-нибудь еще.
И Линн так деловито осмотрела Джейн с головы до пят, что она поежилась.
— Я, конечно, рассчитываю, что это будут девочки. И чем скорее после свадьбы, тем лучше.
С этими словами она величественно направилась прочь, оставив потрясенную Джейн созерцать ее спину.
Да, такую женщину не каждый день встретишь… Девушка покачала головой, глядя, как со дна бокала поднимаются пузырьки. Да, вечерок выдался странный. Однако, вдруг подумала она, эта странность была исключительно приятной. За пару часов она обменялась взглядами со множеством людей, пожала несколько десятков рук, поцеловала минимум дюжину щек — но так и не услышала ни одной чужой мысли. Обычно ее способности усиливались в состоянии стресса — а минувший вечер точно заставил ее понервничать. Неужели с Доранами ей было уютнее, чем казалось? Или это побочный эффект снотворного? В чем бы ни заключалась причина сегодняшней мысленной тишины, Джейн была рада. Признаться, ей меньше всего хотелось знать, какие картины возникают в голове у Линн, когда она мечтает о внуках.
Стоило девушке додумать эту язвительную мысль, как она почувствовала укол совести. Радушие Линн превзошло ее самые смелые ожидания. Понятно, почему она так хочет внуков: она потеряла свою единственную дочь, и, наверное, эту потерю ей было особенно тяжело пережить из-за принятых в ее семье правил. Раз Аннетт больше нет, род Доранов — хотя бы в виде ветви на фамильном древе — прервется на Линн.
Невеселые мысли сделали усталость Джейн еще тяжелее. Сейчас она особенно четко осознавала, до какой степени истощена морально и физически. Малкольм что-то оживленно обсуждал с Ролли МакКэрроллом (или это был Эндрю?). Девушка легко коснулась его руки и с извиняющейся улыбкой отвела в сторону.
— Думаю, мне нужно поспать, — прошептала она.
Рядом как по волшебству возникла Линн Доран.
— Конечно, дорогая! Мне придется задержать сына еще ненадолго, но София проводит тебя до вашей с Малкольмом спальни. И, Джейн, нам непременно надо встретиться и поболтать с глазу на глаз. Как насчет завтрашнего обеда? Мне не терпится узнать тебя поближе!
Джейн поблагодарила ее и последовала к выходу за служанкой в черной форме. Напоследок она обернулась и окинула взглядом эту толпу странных людей — свою новую семью.

Глава 9

София оказалась миниатюрной служанкой с бледной кожей и глазами чуть навыкате. Провожая Джейн до спальни, она то и дело бросала на нее испуганные взгляды. Она бесшумно ступала по мягкому ворсу ковра в туфельках на плоской подошве, и Джейн иногда казалось, что она следует за призраком. Служанка оживилась, только показывая ей апартаменты: ванную в плитке с теплым полом, гардеробные комнаты с подсветкой, кнопку вызова прислуги и, разумеется, неизменный кодовый замок на двери. Девушка запаниковала было в окружении такого количества важной электроники, но тут же подумала, что сейчас не сможет испортить и маленькой лампочки. А завтра все как-нибудь наладится само собой.
Оставшись в одиночестве, Джейн бросила сумку на обитый вельветом стул и с любопытством осмотрелась. В спальне были такие же обои цвета слоновой кости, как и в гостиной. Контрастирующий с ними темно-шоколадный паркет матово мерцал в свечении люстры. Впечатление портило только обилие ковриков с восточным узором, чья красно-золотая расцветка совпадала с вышивкой на покрывале. Сама кровать была произведением искусства — хотя Джейн предпочла бы, чтобы это искусство было чуть менее вызывающим. Каждый из четырех столбиков, почти упирающихся в лепной потолок, украшали резные звери, цветы и мифические существа. По сторонам свешивались тяжелые парчовые занавеси — тоже красно-золотые, как и пуховое одеяло. Вся комната казалась пришедшей из другой эпохи и напоминала спальни в средневековых замках, которые Джейн однажды видела на гравюре в старинной рукописи.
«Утром все будет выглядеть лучше», — заверила она себя. Солнце проникнет в восточные окна и осветит резьбу на темном дереве. Может быть, ей даже удастся увидеть кусочек Центрального парка — он стал бы достойной заменой Нотр-Даму. Она отыщет кухню, сварит эспрессо и попробует свой первый нью-йоркский рогалик. Малкольм будет читать газету… Хорошо бы, раздел недвижимости. И, словно по волшебству, ему тут же попадется объявление о продаже чудесных апартаментов под самой крышей где-нибудь в деловом районе. Разумеется, там будут светлые деревянные полы и настоящие ключи, которые нужно проворачивать в замке. И они проведут чудесный день, осматривая гардеробные и проверяя напор воды.
Джейн с трудом вытянула под одеялом ноющие конечности. Стоило ее голове коснуться перьевой подушки, как напряжение минувшего дня начало отступать — а потом она перестала чувствовать что-либо вообще.

Джейн проснулась несколько часов спустя, не успев понять, что именно ее разбудило. В ушах еще звучало эхо призрачных голосов, будто она только что вела с кем-то беседу. Впрочем, она спала слишком крепко для снов.
Девушка несколько раз моргнула, но непривычная темнота, обступавшая ее со всех сторон, так и не рассеялась. Она пошарила по стене в поисках выключателя, но пальцы наткнулись только на плотные фактурные обои. Ну конечно, какие выключатели в комнате образца 1803 года? Джейн села и отыскала на прикроватной тумбочке стеклянный ночник от Тиффани. Комната озарилась тусклым сиянием, и девушка разочарованно вздохнула.
Половина кровати Малкольма была пуста и даже не примята. Теперь Джейн отчетливо различала хор голосов, доносившийся из лабиринта коридоров. Видимо, он-то ее и разбудил. Неужели вечеринка до сих пор продолжается? По ощущениям девушки, она проспала несколько часов, но за окнами было по-прежнему темно. Ее биологические часы вышли из строя еще накануне, так что она даже не смогла бы предположить, полдень сейчас или полночь.
Джейн прислушалась. Судя по ритмичности звуков, это была не обычная светская болтовня. Голоса то набирали высоту, то волнообразно понижались — скорее слаженный хор, чем хаотический белый шум разговора. Кажется, это… песнопение? 
По спине Джейн пробежал холодок, и она проснулась окончательно. Девушка выбралась из-под одеяла, и ноги тут же утонули в пушистом восточном ковре, расстеленном от кровати до самой двери. В коридоре царила кромешная темнота. Выключателя рядом было не видать. Джейн оставила дверь в спальню открытой, чтобы в коридор падала хоть полоска света, и на цыпочках двинулась вдоль стены, двигаясь на ощупь.
Это Джейн. Это Джейн, которая идет неведомо куда. А это Джейн, которая идет неведомо куда и врезается в фарфоровую вазу XV века за 18 000 долларов. 
Хор стал тише — видимо, кто-то просто слишком громко включил CD, — и девушка испытала искушение немедленно повернуть обратно, залезть в мягкую постель и зарыться носом в одну из чудесных перьевых подушек. Она представила себе, как выключает свет, согревает озябшие ноги в еще теплых простынях и засыпает, засыпает…
Однако стоило ей развернуться, как хор голосов взметнулся снова. Теперь он совершенно точно доносился справа — из гостиной, где много часов назад должен был закончиться вечер. Хм. Джейн поежилась, но двинулась к тяжелым дверям с непреклонностью указателя на спиритической доске с алфавитом. Впрочем, не успела она сделать и десятка шагов, как с размаху врезалась во что-то твердое и теплое.
— Джейн?
Крик застрял у нее в горле.
— Малкольм!
«Учесть на будущее, — мрачно подумала девушка, припомнив случай в ванной парижской гостиницы. — Если встречаешь в темноте кого-то ужасного, скорее всего, это Малкольм». Джейн была счастлива разделить свое одиночество с любимым человеком, но ей еще ко многому нужно было привыкнуть.
Малкольм приложил палец к губам, отвел ее обратно в спальню и закрыл за собой дверь.
— Время полночного перекуса?
— Неужели сейчас еще только полночь? — и Джейн схватила часы с декоративного столика в стиле Людовика XII, недоумевая, почему не сделала этого с самого начала.
— Ну, уже ближе к часу. — Малкольм стянул свитер, небрежно бросил его на спинку стула и устало запустил руку в волосы. — Они только начали расходиться. Кстати, ты произвела настоящий фурор!
— Мне казалось, я слышала… какое-то песнопение, — призналась Джейн и тут же залилась краской, сообразив, как глупо прозвучало это слово. Ист-сайдские богачи проводят вечера, собираясь в гостиной и распевая хоралы? Легче было представить Линн, покупающую коктейльное платьице в стоке.
Малкольм откинул одеяло со своей стороны, и темно-русые волосы блеснули в свете ночника.
— Иногда на чердаке завывает ветер. В детстве я думал, что там живет призрак.
— Вот почему я люблю современную архитектуру, — покачала головой Джейн. — В новых домах привидения не живут.
Мужчина забрался в кровать и протянул руки к невесте.
— Иди сюда, любимая. У тебя была тяжелая неделя и очень долгий день. Обещаю, завтра все станет лучше.
Джейн охотно нырнула в его объятия, и теплые губы Малкольма прикоснулись к ее ключице.
— Кажется, все уже становится лучше, — прошептала девушка, чувствуя его возбуждение. Он смерил ее таким многозначительным взглядом, что Джейн не удержалась от улыбки, — а затем с головой скрылся под одеялом и продолжил вести линию поцелуев все ниже и ниже, пока не добрался до самой чувствительной точки, где разрядил ее напряжение несколькими точными движениями языка. Джейн застонала и легко сжала ногтями его плечи, намекая, что не прочь ответить ему тем же.
«Какое разочарование для Линн, — подумала она чуть позже, слушая размеренное дыхание спящего Малкольма. — Ни малейшей надежды на внуков в эту ночь».

Глава 10

Как и предполагала Джейн, в утреннем свете ее новый дом чудесно преобразился. В лучах солнца громоздкая кровать выглядела куда менее мрачно и пафосно. Конечно, немалую роль сыграло и то обстоятельство, что теперь рядом дремал Малкольм. Его стройный смуглый торс был оголен до поясницы; прочее соблазнительно скрывалось в складках покрывала. Словно почувствовав взгляд Джейн, мужчина открыл опушенные длинными ресницами глаза, и его губы изогнулись в беспечной улыбке.
Девушка потянулась к нему за поцелуем, но желудок тут же угрожающе заворчал, намекая, что удовлетворение гастрономических аппетитов сейчас будет уместнее прочих.
— Здесь есть кухня? — с надеждой поинтересовалась она. — Или это правда, что ньюйоркцы питаются одними бутербродами?
— Отчасти так и есть, — ответил Малкольм, выпростав из-под одеяла длинные ноги и без капли смущения предоставив Джейн любоваться мускулистой derrière. — Кухня есть, но мы используем ее в основном для бутербродов.
С этими словами он скрылся в ванной.
— Конечно, у нас есть прислуга, которая готовит, сами-то мы и чайник вскипятить не умеем, так что… — конец фразы утонул в шипении душа.
Джейн протянула руку к банному халату, висевшему на двери ванной, но тут же передумала. Большинство горожан не видят ничего зазорного в том, чтобы выйти к завтраку в пижаме, но во время ночной разведки она заметила по соседству как минимум кабинет и библиотеку. Вряд ли Дораны обрадуются, если она станет разгуливать по дому в ночнушке. Джейн повернула ручку ванной, и ее окутало густое облако пара.
Из-за занавески показалась загорелая рука, и девушка преувеличенно взвизгнула, когда жених рывком втянул ее под душ. По напору воды ванная Доранов могла бы поспорить с профессиональным спа-салоном, и мысли о завтраке оказались тотчас смыты губкой, которой Малкольм принялся натирать обнаженную кожу Джейн. Впрочем, его тоже, очевидно, занимали яйца с беконом, потому что движения мужчины были нежными, но проворными. За какую-то минуту девушка целиком оказалась в душистой пене. Затем он снова водворил ее под тугую струю и отвесил легкий шлепок.
— А теперь одевайся, искусительница. Иначе в бульварной прессе напишут, будто я морю тебя голодом.
Джейн засмеялась и послушно обернула вокруг тела пушистое полотенце — но зерно сомнения уже упало на плодородную почву. В бульварной прессе? Малкольм упоминал, что их семья находится в центре внимания манхэттенских папарацци, и девушка видела, что фотографы преследуют его везде, где бы он ни появился. Каждый успех, каждая ошибка их семьи попадали в светские хроники. Но Джейн никогда не задумывалась, что если она станет женой Малкольма, ей придется тоже с этим мириться. Она не была наследницей миллионов, светской львицей или знаменитостью. По правде говоря, она была никем, и ее жизнь не представляла для окружающих ровно никакого интереса.
Если, конечно, не учитывать, что она собирается выйти за Малкольма. Это означало конец анонимности. Жена Цезаря должна быть безупречна, напомнила она себе. Но что, если жена Цезаря — ведьма? Наверное, еженедельно украшать своими фотографиями развороты «Vanity Fair» и «US Weekly» — не совсем то, что имела в виду Ба, когда просила ее спрятаться. Джейн вздрогнула, вспомнив строчки письма: «…я знаю, что тебя будут искать». И очевидно, что те, кто будет ее искать, умеют скрывать владение магией куда лучше нее. Они немедленно вычислят малейшую странность в ее поведении, а потом разоблачат перед Доранами… и Малкольмом.
Джейн сделала над собой усилие и выбросила эти мысли из головы. Все равно она ничего не сможет поделать со своей публичностью — которая к тому же еще не началась. Может, ее скромная особа так и не вызовет ни у кого интереса. Обнадеживало и то, что чужие мысли не беспокоили девушку с самого отлета из Франции. Если кто-нибудь начнет расспрашивать ее о семье, она сумеет представить факты в нужном свете. Главное — улыбаться, держать магию под контролем, и все будет хорошо.
С этой мыслью Джейн хотела было приступить к разбору чемодана, но вдруг обнаружила, что все ее вещи — а также новые, которых она никогда раньше не видела, — уже были разложены, развешены и расставлены в гардеробной. Джейн не удержалась и захлопала в ладоши от восторга. Выбор намечался серьезный.
В итоге она остановилась на свободной белой блузе, темно-серой юбке-карандаше и нитке жемчуга в стиле ретро. В таком виде не стыдно идти рядом с Малкольмом по коридорам особняка Доранов.
Хотя оба были голодны, мужчина не упустил возможности продемонстрировать Джейн все роскошные уголки дома и превратил дорогу до кухни в обзорную экскурсию. Они последовательно посетили каминный зал, галерею со средневековыми полотнами, библиотеку со шкафами от пола до потолка и раздвижными стремянками на колесиках… А вот дверь кабинета оказалась закрыта.
— Отец иногда подолгу там зависает, — сухо пояснил Малкольм, и Джейн, вспомнив затуманенный взгляд и стакан виски в руке старика, решила не вдаваться в расспросы. Не спросила она и о том, зачем одной, пусть даже большой семье столько гостиных и столовых — в придачу к огромному залу, который она видела накануне. Девушка тихо порадовалась, что выбрала такой консервативный наряд для первого официального завтрака с женихом. Какое бы смущение ни царило в ее душе, внешне она являла собой образец приличия.
Наконец они добрались до кухни. Джейн хватило одного взгляда на эту просторную светлую комнату, чтобы понять: она станет ее любимым местом в доме. Отовсюду свисали медные кастрюльки и чайники, столешницы покрывал темно-зеленый мрамор. В отличие от официальной столовой по соседству — душной, затканной гобеленами комнаты, — соображения практичности явно взяли здесь верх над стилем. Видимо, Малкольм лукавил, говоря, что члены семейства заглядывают сюда только за бутербродами: кухня Доранов была полна разнообразных продуктов. При беглом осмотре Джейн обнаружила свежие фрукты, нарезанные тонкими ломтиками овощи, натуральные йогурты, макароны ручной работы и даже сыр бри, доставленный прямиком из Парижа. Обнаружилась там и записка от Линн Доран — точнее, изящная глянцевая карточка с монограммой.
«Дорогая Джейн, — прочла она, пока Малкольм самоотверженно сражался с яйцом. — Давай встретимся в ресторане „21“ в час дня. Мне так хочется узнать тебя получше!»
— Кажется, твоя мама очень рада моему приезду, — осторожно начала девушка.
Малкольм пожал плечами, смел в мусорное ведро раскрошившуюся скорлупу и нажал кнопку вызова прислуги.
— Она всегда хотела дочь, — объяснил он, и Джейн прикусила губу, вспомнив загадочное имя на стене. Давно умершая сестра, единственная дочь в семье. Аннетт.  — К тому же она знает, что с тобой я счастлив. Чего еще ей желать?
Девушка кивнула. Она так привыкла к властной гиперопеке Ба, что растерялась, столкнувшись с примером нормальной дружной семьи. Должно быть, пройдет несколько месяцев, и она сама удивится, как жила все эти годы без заботливой и участливой матери.
Дверь открылась, и в кухню, потупив глаза, вошла София.
— Благослови тебя бог, — высокопарно заявил Малкольм крохотной служанке. — Ты спасла это место от апокалипсиса. Я уже собирался взяться за сковородку, чтобы впечатлить Джейн. Не могла бы ты приготовить один из тех восхитительных омлетов с сосисками и перцем?
И он ободряюще кивнул Джейн, которая просто потеряла дар речи. Ее обычный завтрак состоял из чашки кофе. Иногда ее дополнял круассан — если у девушки было время сбегать в пекарню на углу.
— Гм… Можно мне то же самое?
Малкольм неодобрительно покачал головой.
— Ты же ненавидишь перец. Джейн, расслабься, можешь попросить что хочешь. Тут есть даже это ужасное немецкое мясо, которое, как ты утверждаешь, вкуснее бекона, — и он развел руками в знак абсурдности этой мысли.
Серые глаза девушки расширились от радости.
— Шпик? А… помидоры есть?
— Красные, розовые, желтые, зеленые, древесные черные, мисс? — монотонно перечислила София, доставая из холодильника бумажный пакет с мясом. Даже с другого конца кухни Джейн различила надпись «Шпик» — и почувствовала, как в груди разливается тепло и неожиданное ощущение дома.
— Те, которые лежат сверху, — улыбнулась она.
В эту секунду ее сумка ожила и, за пару секунд допрыгав до края стола, с грохотом свалилась на пол. Малкольм проводил ее изумленным взглядом, и Джейн поспешно вытащила айфон, беззвучно сотрясавшийся в эпилептическом припадке. Номер был незнакомый, но начинался с манхэттенского кода 212.
— Алло?
— Вы прилетели! — завопил ей в ухо смутно знакомый голос. — Это Памела! Памела из «Конрана и Ко», подруга Антуана!
Джейн попыталась ответить, но Памела продолжала тараторить со скоростью пулеметной очереди.
— Ой, у нас все так завертелось, вы нам срочно нужны. Вы ведь свободны сегодня? — Памела наконец сделала паузу, но Джейн так растерялась, что не сразу нашлась, что ответить. Паузу прервал испуганный вздох из трубки. — Боже мой, только не говорите, что уже нашли работу! Без вас мы не сможем начать этот международный проект. Вы просто должны приехать и хотя бы выслушать мое предложение. Джейн! Если вам будут предлагать другую вакансию — не соглашайтесь! Вы сможете сегодня в два?
— В три, — наконец вклинилась девушка. — Я могу в три.
— Слава богу! Четвертая улица, 49, в три часа.
И она отключилась так быстро, что Джейн даже не успела попрощаться. Некоторое время она недоуменно смотрела на телефон. Экран медленно погас.
— Кажется, у меня сегодня собеседование, — задумчиво сказала она и вдруг улыбнулась, вспомнив, с каким жаром говорила Памела. Конечно, она надеялась взять быка за рога, но даже не предполагала, что события начнут разворачиваться с такой скоростью. А возможность улизнуть из дома по делам — ее личным делам! — представлялась отличным способом отвлечься от раздумий о репортерах, ведьмах и родственниках прямиком из Древнего Египта.
— Это же чудесно, милая! — и Малкольм, поцеловав ее в висок, поставил на стол два солнечных омлета. Джейн заметила, что София бесследно исчезла, предоставив всю кулинарную славу мужчине, который даже не мог разбить яйцо. Девушка задумалась, как же удобно иметь такую помощницу. Неудивительно, что Малкольм всегда излучал уверенность в себе. У него была по-настоящему сказочная жизнь.
«И у меня теперь будет, — подумала она, отрезая кусочек омлета. — А еще семья, дом и отличная работа, которая только и ждет, когда я приду и возьму ее».
Дела определенно шли на лад.

Глава 11

— Линн Доран уже пришла? — спросила Джейн у девушки-хостес. «21» оказался старым темным рестораном, очень в английском стиле. Причудливые керамические жокеи, выстроившиеся в ряд на фасаде, смерили девушку сразу десятком мрачных взглядов, словно предлагая одуматься и бежать отсюда, пока не поздно.
«Это глупо, — строго сказал Джейн и себе, и жокеям. — Линн — сама доброта». Однако за время короткого пути до 52-ой улицы воодушевление, наполнившее ее после утреннего разговора с Памелой, будто испарилось. Девушка перебрала тысячу причин, которые могли испортить ее первый тет-а-тет с будущей свекровью: случайные ответы на незаданные вопросы, перевернувшийся рядом стол, сбрендившая электропроводка… И это не считая таких не связанных с магией поводов, как обсуждение бывших, расхождение на почве религии или опрометчивое выражение восторга в адрес «неправильных» ресторанов, модельеров, политиков и публичных персон. Аннетт. 
— Следуйте за мной, пожалуйста, — пригласила миниатюрная брюнетка, беря с полочки меню и провожая Джейн к первому столику у окна. Каштановые волосы Линн струились по плечам, как и вечером накануне, но кашемировый ансамбль сменился бледно-розовой блузкой на пуговицах. Серые туфли идеально сочетались с клатчем, и Джейн сразу узнала — Ferragamo. В ушах у Линн сверкали сапфировые серьги размером с грецкий орех.
— Джейн, милая! — радостно воскликнула миссис Доран, легко коснувшись колена девушки. На столе перед ней возвышалась стопка журналов — «Свадьба от Марты Стюарт», «Невеста», «Элегантная невеста», «Свадебный путеводитель Нью-Йорк Мэгазин» и даже лукбук Моник Люлье.
В голове девушки зазвенели тревожные колокольчики, и она была уже почти готова молить распорядительницу о спасении — но та, увы, вернулась к своему посту у двери. Пути к побегу оказались отрезаны, и Джейн покорно опустилась в деревянное кресло напротив Линн, стараясь не думать, что раскрытая на красной скатерти книга очень напоминает свадебный планировщик.
Линн поманила официанта в белом пиджаке.
— Нам обеим салат «Цезарь» и лосось… — она бросила быстрый взгляд на бедра Джейн: —…на гриле. Соус отдельно. И овощи на пару. Спасибо!
Официант ретировался, как только девушка собралась вставить слово — да так и осталась сидеть с открытым ртом.
— Ты ведь любишь рыбу, милая? Здесь это что-то вроде фирменного блюда.
У Линн были такие же темные, как у сына, глаза — но без его теплоты и мягкости.
— Да, вполне, — робко ответила Джейн и, окинув взглядом журналы, поняла, что ей предстоит долгая борьба за свои взгляды, причем выбор обеденного меню не войдет даже в первую двадцатку.
— Как тебе спалось, дорогая? — поинтересовалась Линн и, не дав девушке даже шанса на ответ, продолжила: — Вы хорошо устроились?
— Более чем. Я так благодарна за ваше гостеприимство.
— Малкольм рассказал мне о твоей бабушке, — и она сочувственно сжала ладонь Джейн. — Такое горе. Как ты себя чувствуешь?
— Хорошо, спасибо, — рука миссис Доран задержалась на пальцах девушки, и та внутренне сжалась в ожидании чужих мыслей — однако их так и не последовало. Слава богу. Маленькая часть Джейн наивно надеялась, что вся магия осталась во Франции. Может, она работает только в Старом Свете. Почему бы и нет? 
— Есть планы на день? — участливо спросила Линн, наконец выпуская ее руку. За окном прошла женщина в ярко-розовых туфлях. Перед ней семенили на поводках четыре пушистых шпица. — Это Топси Донован, — сказала Линн, наклонившись поближе к Джейн. — Говорит всем, что ее дочь вышла за итальянского графа, но надежные источники сообщили мне, что на самом деле она работает в химчистке в Куинсе.
— О. — Джейн подумала, что «внучка безродной ведьмы» стоит на социальной лестнице ненамного выше работницы химчистки, и сочла за лучшее вернуться к безопасной теме. — Вообще-то да, у меня есть кое-какие планы на сегодня. Я решила не откладывать дело в долгий ящик и устроиться в Нью-Йорке как можно скорее.
И не в роли приживалки, если уж на то пошло. 
— У меня собеседование в «Конране и Ко» на Четвертой улице. Это маленькая фирма, но у них по-настоящему новаторские… — и девушка неловко замолчала. Темные глаза Линн — каждое размером с чайное блюдце — смотрели на нее с откровенным ужасом. — П-простите… Я сказала что-то не то?
— Ты имеешь в виду собеседование о приеме на работу?  — персиковые губы Линн округлились. — Ради всего святого, зачем тебе работа? 
Джейн замялась. Она предчувствовала, что семья Малкольма не одобрит ее желания продолжать работать. Более того, она не исключала, что в клатче Линн скрывается брачный контракт на восемьдесят страниц, одним из пунктов которого является отказ от походов в офис.
— Мне нравится архитектура, — девушка едва расслышала собственные слова и торопливо прочистила горло. — Мне нравится быть архитектором, — закончила она более твердо.
Да. Так-то лучше. 
Линн продолжала сверлить ее взглядом, пока рядом не появился официант с двумя изящными фарфоровыми салатницами. Не удостоив его даже кивка, женщина занесла над скатертью руку с длинными ухоженными ногтями — и официант виртуозно подсунул под нее тарелочку с лимонными дольками. Линн принялась выжимать сок в салат, и острый запах анчоусов вкупе с выражением лица собеседницы вызвали у Джейн легкий приступ тошноты.
— Дорогая, мне кажется, ты не совсем понимаешь, сколько времени и сил тратят члены нашей семьи, чтобы выполнить возложенные на них обязательства, — голос женщины был тихим и почти гипнотизировал. — Подумай хотя бы о свадьбе. До самого дня торжества у тебя просто не будет времени на что-то другое. Затем тебе придется заниматься благотворительностью, участвовать в общественной жизни, завязывать полезные контакты… Конечно, у Малкольма есть хобби — эта его картинная галерея, — но его главная работа, святая обязанность и наивысший жизненный приоритет — быть Дораном. И я ожидаю от тебя того же, учитывая, что ты помолвлена с моим сыном.
Слова «быть Дораном» эхом отдавались в сознании Джейн, пока она возила по тарелке вилкой с насаженным на нее листиком салата. Она еще не задумывалась о смене фамилии. Более того, она даже не знала фамилии своего отца. В свидетельстве о рождении и паспорте она значилась как Бойл, а бабушка всю жизнь игнорировала неудобный вопрос.
Девушка рассеянно укусила лимонный ломтик и тут же скривилась. Жаль, что Ба не успела познакомиться с ее новой семьей. Наверное, ей бы понравилось семейное древо Линн, отслеживающее родство по женской линии. А может, эти два матриарха сцепились бы насмерть — учитывая непреодолимые социальные различия. Второе даже вероятнее: одна семья не вместила бы двух таких властных женщин.
— И я собираюсь оправдать эти ожидания, конечно, — начала Джейн, — но…
— Вот и славно, — откликнулась Линн с таким довольным видом, будто девушка только что подписала контракт кровью. — И они начнутся со свадьбы, которая, учитывая положение нашей семьи, должна стать событием сезона. Я знаю, что многие девушки помешаны на титуле «июньской невесты», но одному Богу известно, как ты будешь выглядеть к этому времени. Так что, я думаю, март…
— Миссис Доран! — перебила Джейн, слишком шокированная, чтобы заботиться о правилах этикета. — Вы что, думаете, я беременна? 
Женщина пожала плечами.
— «Линн», дорогая. Видишь ли, я хорошо знаю своего сына. И если ты пока не беременна, то очень скоро будешь, — и персиковые губы изогнулись в такой самоуверенной улыбке, что Джейн онемела от изумления. Она не могла придумать ни одного приличного ответа на эту ужасающе бестактную ремарку.
— Ну что ж, — подвела итог Линн, явно довольная, что девушка отказалась от споров. — Будем рассчитывать на ранний март. Если ты родишь меньше, чем через восемь месяцев после свадьбы, это будет вульгарно. А теперь поговорим о цветах, — и она взяла верхний журнал из стопки.
— Каллы… — пискнула было Джейн, но не успела договорить, как Линн пустилась сравнивать орхидеи от Крисобель Сантос и «полог из роз», который «Твиг энд Вайн» соорудили на потолке к свадьбе Блейка и Лоры.
— Возможно, звучит чересчур, но если бы ты видела, как красиво лепестки весь вечер падали на плечи гостей…
Девушка прикрыла глаза, борясь с очередным приступом тошноты. Может, она и правда беременна. А может, у нее просто аллергия на будущую свекровь. Куда делась вчерашняя версия Линн — милая и тактичная? Джейн старалась не думать, что последние шесть лет только и делала, что бежала от людей, которые пытались ее контролировать. Затем разговор свернул на платья.
— Многие девушки без ума от Веры Вонг, но если у тебя больше второго размера, не стоит и пытаться. — Линн пододвинула к ней стопку журналов. — Вот, посмотри. Я отметила закладками несколько симпатичных вариантов, и мы можем устроить примерку любого, которое тебе понравится.
На первом же развороте «Манхэттенской невесты» обнаружилось кружевное пирожное с юбкой на обруче, и Джейн едва не заскрежетала зубами. Она с трудом взяла себя в руки, стараясь оставаться предельно дипломатичной.
— Оно очень красивое, но я представляла что-то более… современное.
Девушка принялась листать страницы, пытаясь отыскать хоть один пример, но все платья выглядели так, словно их шили для съемок «Марии Антуанетты». К каждому прилагалось минимум семь подъюбников, лифы отличались только типами корсетов, а все остальное тонуло в километрах бантиков и ленточек.
— Что-то… с более четкими линиями, — быстро пояснила она, листая еще быстрее. — С завышенной талией, в стиле ампир, или вообще платье-футляр.
Линн отмахнулась.
— Дорогая, поверь, современные фасоны — не лучший выбор. Ты же не хочешь, чтобы платье вышло из моды через два часа после церемонии? — ее взгляд немного смягчился. — Как жаль, что твоя мама не может разделить с тобой эти приятные хлопоты. Честно говоря, я всегда мечтала о дочери, которая вырастет и будет…
Она осеклась. Пара краснолицых мужчин за соседним столиком неприлично гоготали над какой-то шуткой. Две блондинки чуть дальше — по всей видимости, сестры — сплетничали и сравнивали маникюр. На какую-то ужасающую секунду Джейн показалось, что Линн сейчас заплачет.
Девушка закрыла глаза и мысленно прокляла себя за то, что обидела женщину, потерявшую единственную дочь. Если уж на то пошло, ее больше занимало, за кого она выходила замуж, чем сама свадьба. А что касается немногих действительно важных вещей — например, платья и ее работы, — то здесь всегда можно прибегнуть к хитрости.
Джейн снова взглянула на миссис Доран и невинно улыбнулась.
— Линн, я так благодарна, что вы согласились мне помочь. Мне очень повезло, ведь у вас такой изысканный вкус.
Линн просияла, и Джейн принялась выбирать слова еще более тщательно.
— На самом деле, именно ваша поддержка вселяет в меня уверенность, что даже работа — в разумных пределах, конечно, — ничуть не помешает подготовке к свадьбе. Если бы мне пришлось лично заботиться о каждой мелочи, все было бы по-другому. Так что вы стали моим спасением, — тут девушка едва удержалась от соблазна похлопать ресницами, но это было бы уже слишком.
Линн с ожесточением насадила на вилку стебелек спаржи, хотя ее лоб не омрачила ни одна складка. «Выбирай, за что бороться, — молча посоветовала ей Джейн, внезапно пожалев, что может только читать мысли, но не управлять ими. — Что для тебя важнее?»
Женщина ловко отправила вилку в рот, в упор глядя на собеседницу. Зрительный контакт становился настолько невыносимым, что Джейн почти ощутила испарину на лбу. На долю секунды ей показалось, что радужки Линн расширились и почернели — будто осьминог выпустил чернила в штормовое море. Впрочем, стоило ей моргнуть, как темнота пропала — если, конечно, вообще была. Девушка потерла виски. Проклятая смена часовых поясов.
— Ну, если ты уверена, что справишься… — начала Линн, снова принимая облик заботливой матушки. — Я только хочу, чтобы ты была счастлива.
— Вот и отлично, — ответила Джейн, надеясь, что ее слова прозвучали не слишком легкомысленно. — Сейчас мне пора бежать, но мы могли бы встретиться вечером и обсудить место церемонии.
— Чудесно. У меня готов список поставщиков — нужно будет связаться с ними как можно скорее.
— Поговорим об этом вечером, — с улыбкой пообещала Джейн. Вот видишь: мы вполне можем поладить.  — Еще раз спасибо вам. За помощь, за обед… За гостеприимство. Я и мечтать не могла о такой семье.
Широкая улыбка Линн выглядела вполне искренней.
— Мы счастливы принять тебя в нее. А теперь беги, ты же не хочешь опоздать.
«Еще бы», — подумала девушка и, послав Линн воздушный поцелуй, с облегчением окунулась в суету Нью-Йорка.

Глава 12

Через час Джейн уже сидела в черном офисном кресле, стараясь не думать о мозоли на правой ноге. Она перешла улицу трижды (причем замшевые туфли становились теснее с каждым разом), прежде чем заметила невзрачную железную табличку на доме, который сперва сочла жилым.
— Итак. — Памела Бронски, исполнительный директор фирмы «Конран и Ко», перевела взгляд с резюме Джейн на нее саму — и обратно. Миндалевидные глаза были едва видны за толстой коричневой оправой очков. Высокий пучок блестящих каштановых волос возвышался над макушкой подобно пчелиному улью, и Джейн догадалась, что Памела, должно быть, считает это очень артистичным. Теперь девушка уже сомневалась в своем утреннем выборе. Блуза, юбка-карандаш и жемчуг казались ей идеальным вариантом для деловой беседы (особенно с человеком, который излучал желание принять ее на работу), но сейчас она опасалась, что переборщила со строгим стилем. Как бы там ни было, она явно чем-то задела Памелу — потому что суровая немногословная женщина напротив ничуть не напоминала того жизнерадостного архитектора, с которым Джейн болтала утром по телефону. Такое ощущение, что собеседование с девушкой проводил другой человек с тем же именем — и у него явно был скверный характер.
Памела несколько раз щелкнула бордовой металлической ручкой.
— Я так понимаю, у вас только европейский опыт работы.
— Совершенно верно, — и Джейн подалась вперед, причем вся ее поза и тон просто кричали: «Наймите меня!». — Сразу после окончания университета я устроилась в «Ателье Антуан» в Париже. Сперва я была ассистентом, но незадолго до переезда в Нью-Йорк меня повысили до дизайнера. Я очень надеюсь, что опыт, который я здесь приобрету, позволит мне…
— Да-да. Но, видите ли, в данный момент у нас нет международных проектов.
Автоматический освежитель воздуха с шумом выпустил ванильное облако. Джейн озадаченно откинулась на спинку кресла. Но ведь поэтому вы и хотели взять меня на работу. 
— Думаю, как раз в этом я смогу оказаться вам полезна, — осторожно заметила она. Что вы там говорили насчет проекта, который не сможете без меня начать? 
Ответа не последовало, и девушка пустилась в рассуждения о культурных различиях между Европой и Америкой. Памела слушала, не перебивая. Однако, когда Джейн перешла к нюансам этикета, собеседница откровенно заскучала, и девушка решила вернуться к конкретике.
— Таким образом, как человек, родственный обеим культурам…
— Вы серьезно? — Памела сдвинула очки на кончик носа и внимательно посмотрела на Джейн.
Та осеклась и принялась теребить манжет блузы от Эли Тахари, забыв, что демонстрировать свое волнение — последнее, что стоит делать при приеме на работу.
— Простите?..
— Вы правда можете назвать себя человеком, родственным обеим культурам? — Щелк, щелк, щелк. — Вы получили образование во Франции, все ваши дипломы действительны только на территории Европы, и вы пробыли в Америке от силы день. Как вы собираетесь получать лицензию в Нью-Йорке? Не думаю, что ваше учебное заведение имеет аккредитацию в США. А если бы и имело — в чем я сильно сомневаюсь, — процесс нотификации занял бы месяцы.
Джейн вздрогнула, словно от пощечины. Разумеется, она не ожидала, что ей немедленно подтвердят лицензию, но первое время она прекрасно обошлась бы без нее — учитывая, что речь шла о работе консультанта. Это была общепринятая практика в архитектурном мире. Девушка перевела взгляд на крыши новостроек, видневшиеся в уродливом квадратном окне за спиной Памелы. Внезапно приглушенный уличный шум прорезала сирена «скорой помощи». Раньше Джейн слышала ее только в американских фильмах; этот истошный вой ничуть не походил на размеренное двухтоновое блеянье французских «неотложек». На девушку нахлынула тоска по дому — но сейчас было неподходящее время для ностальгии. Она хотела жить с Малкольмом, а это означало жить в Нью-Йорке. Просто придется приложить чуть больше усилий, чем она думала, вот и все.
Джейн сдвинулась на самый краешек кресла, едва не потеряв неустойчивое равновесие.
— Насколько я поняла из наших предыдущих разговоров, вы искали человека, который мог бы вести дела с потенциальными зарубежными клиентами.
Последовала долгая пауза.
Да что же у вас так туго с намеками, будущая миссис Доран… 
— Простите, что? — Джейн была уверена, что не говорила Памеле про Малкольма — и уж точно не называла его имени. Она хотела по крайней мере попробовать устроиться самостоятельно, без льгот, которые сулил ей статус будущей Доран. Девушка привыкла полагаться только на себя и не собиралась зависеть от чужого покровительства — даже если это было покровительство ее семьи.
Пальцы Памелы с французским маникюром принялись перебирать бумаги на столе.
— В смысле — что? Послушайте, мне правда жаль. Вы просто нам не подходите. Я вижу, вы помолвлены. Воспользуйтесь шансом и спокойно выберите торт, закажите цветы для подружек невесты, сходите в спа-салон… — Памела подалась вперед, будто не замечая взгляда Джейн. — Честное слово, я мечтала о такой передышке, когда готовилась к собственной свадьбе. Диджей был ужасен, — сказала она, вертя в руках ручку. — Знаете, вам на самом деле очень повезло.
Джейн натужно улыбнулась, стиснув дешевую кожаную сумку и стараясь не думать о ворохе документов, которые скрывались внутри: планах реконструкции особняка мадам Годино, проекте офисного здания, которое должно было вырасти возле Бастилии под ее личным руководством… Памела не задала ни единого вопроса касательно портфолио.
— Так мило с вашей стороны заботиться о моих интересах, — сквозь зубы процедила девушка, но собеседница продолжала кивать, словно не замечая ее досады. Каштановый улей нелепо качался из стороны в сторону. Внезапно Джейн осенило.
Ну конечно, Памела ничуть не смущена своей оговоркой, потому что ничего не сказала. «И почему эта дурацкая магия не могла остаться во Франции?» — мрачно подумала девушка, хотя сейчас ее больше занимала другая, не менее тягостная загадка. Как Памела узнала, за кого она собирается замуж, — и почему многообещающее собеседование внезапно обернулось фарсом? Джейн почти решилась на пару аккуратных наводящих вопросов, которые могли бы прояснить ситуацию, но каменное лицо Памелы ее остановило. Более того, руководительница уже принялась разбирать стопку бумаг, подозрительно напоминающих резюме.
— Думаю, мне пора, — твердо сказала девушка и поднялась.
Покидая офис Памелы, Джейн изобразила всю доступную ей гордость — но все же не удержалась и хлопнула стеклянной дверью с такой силой, что та жалобно звякнула. Девушка попыталась обуздать эмоции, но щеки неуклонно заливала краска. Когда она пробиралась между столами обратно к выходу, лампа в стиле «ар-деко» мигнула, и с ресепшена донесся пронзительный механический писк. Джейн подпрыгнула.
— Все в порядке, — успокоила ее похожая на мышку секретарша, чей тихий тонкий голос как нельзя лучше соответствовал внешности. — Это, видимо, домофон опять барахлит.
Она нахмурилась и принялась нажимать какие-то кнопки на панели. Стеклянная дверь у нее за спиной распахнулась, и в коридор, закрыв уши руками, вылетела Памела.
— Черт возьми, Салли, я думала, мы починили этот чертов домофон! — она осеклась, увидев, что Джейн еще тут. На краткий миг девушке показалось, что сейчас Памела что-нибудь ей скажет — хотя бы извинится, — но та лишь развернулась на каблуках и хлопнула дверью с такой же яростью, как Джейн парой минут раньше. До девушки донесся ее крик: — Немедленно позвони этому никчемному электрику, и никаких «зайду завтра»!
Секретарша покорно взялась за телефон.
В этот момент Джейн впервые порадовалась, что она ведьма. Девушка закрыла глаза и мысленно выпустила свой гнев наружу — пока не почувствовала, что он, отделившись от хозяйки, зажил собственной жизнью. Стоило ей направиться к лестничной площадке, как с ресепшена донесся особенно душераздирающий писк, что-то с грохотом упало, и Джейн услышала минимум два вскрика.
Упс.

Глава 13

Внезапный порыв ветра пронесся по улице в сторону Парк-авеню, и Джейн торопливо подняла воротник кремового шерстяного пальто. Она гуляла с самого злополучного собеседования, опасаясь спускаться в подземку: все еще бурлящая в венах злость неизбежно вылилась бы в какие-нибудь неполадки, и стало бы только хуже. Теперь, когда магия определенно вернулась и циркулировала по ее телу вместе с кровью, девушка старалась быть осторожной. Мимолетное чувство триумфа, посетившее ее после проделки с домофоном, выветрилось уже к Юнион-сквер, и с тех пор она бездумно шагала, стараясь избавиться от мыслей о недавнем фиаско.
Очень скоро она поняла, что бродить по Нью-Йорку — совсем не то что гулять по Парижу. Бесцельно блуждая по лабиринту треугольных улиц, она вдруг вышла к метро — и почувствовала себя ужасающе маленькой среди бесконечных прямых авеню с одинаковыми скругленными углами. Джейн удивилась, когда добралась до тридцатых улиц: ей казалось, что она гуляет совсем недолго.
Она уже не знала, что расстраивает ее сильнее — внезапное возвращение магии или тот факт, что Линн непостижимым образом сорвала ее собеседование. Когда девушка добралась до парка на Вашингтон-сквер, робкая догадка о вмешательстве свекрови превратилась в полную уверенность. «И зачем я сказала, куда иду?» — мысленно ругала себя Джейн, хотя и не могла вообразить Линн звонящей в приемную «Конрана и Ко». Она знала, что Дораны влиятельны, но даже не представляла, какой властью нужно обладать, чтобы дернуть за нужную ниточку менее чем за час, зная только название фирмы. Джейн слышала, что статус человека в Нью-Йорке определяется его знакомствами. Что ж, она умудрилась связаться с людьми, которые знали в этом городе абсолютно всех, и пока это работало против нее.
Пересекая 37-ю улицу, девушка едва не попала под колеса такси. Вдали замаячила громада Метлайф-билдинг, и ее внезапно охватило чувство одиночества. Сейчас она бы многое отдала за беззаботную болтовню с коллегами, обмен понятными только им шутками и невинные дурачества, которые можно позволить себе лишь с близкими подругами. Малкольм был замечательным, но он не мог заменить для нее весь мир, — а Линн, похоже, именно этого и добивалась.
А еще она вдруг с удивлением поняла, что скучает по Ба. Джейн привыкла думать о себе как о сироте, беглянке, человеке с трудным прошлым. Однако, несмотря на все их разногласия, девушка знала: если ей потребуется помощь, если небо обрушится на землю и ей будет некуда идти — в Эльзасе ее ждет бабушка. Может быть, и не с распростертыми объятиями, зато точно со стаканом ликера и огромным куском домашнего пирога. И с любовью. Она снова подумала о причине удушливой бабушкиной гиперопеки, и эта мысль привела ее к другой, не менее болезненной.
Лучше бы она мне рассказала. 
Джейн покрутила гладкое серебряное кольцо на среднем пальце. Даже в последнем письме Ба не изменила своей обычной краткости и говорила строго по существу, оставив внучке больше вопросов, чем ответов. Та «обладала силой», но не знала, как ей пользоваться — точнее, не пользоваться. Наверняка Ба сумела бы объяснить, почему Джейн слышит мысли лишь некоторых людей — а еще ломает электроприборы, когда выходит из себя. Она могла бы рассказать мне о родителях. 
Девушка знала, что их автомобиль занесло на узкой горной дороге в Северной Каролине. В тот вечер разыгралась страшная гроза; к счастью, десятилетняя Джейн была у соседей. До прощального письма Ба она никогда не задумывалась, почему их семья уехала из Франции, а сейчас ее мучило и множество других вопросов: кем на самом деле была ее мать? Правда ли она познакомилась с отцом на катке, или это был колдовской брак по сговору? Конечно, тогда возникал вопрос, знал ли отец о способностях жены — и как к ним относился. Пользовалась ли она своей магией открыто или скрывалась, как Ба? Что происходило, когда она выходила из себя? Гасли лампочки, как у Джейн, портилась погода? Что-то третье?
Каблук Джейн провалился в трещину на асфальте, и она чуть не упала, ошарашенная новой догадкой: вдруг ее мать вызывала бури? Что, если она ругалась с отцом, пока тот был за рулем? Было ли это рядовое дорожно-транспортное происшествие — или что-то другое? Увы, единственный человек, который знал ответы на эти вопросы, теперь покоился в земле.
На 45-ой улице девушка очутилась в облаке ароматного дыма и вдруг поняла, как сильно проголодалась. Вот тебе и лосось на гриле. Она даже не доела свою порцию — большую часть обеда с Линн Джейн просидела с открытым ртом. Девушка остановилась у тележки, купила хот-дог у коренастого мужчины с сильным акцентом и принялась с аппетитом есть. Сосиска оказалась на удивление вкусной, и Джейн едва удержалась от искушения купить еще одну на 51-ой улице.
К 60-ой ее пешеходный энтузиазм наконец иссяк, покалывание в ступнях перешло в жжение, и девушка малодушно подумала о том, чтобы проделать остаток пути на такси. Остановило ее то, что подумает водитель, когда она назовет адрес через восемь кварталов. Конечно, Линн такая мелочь не остановила бы — но если бы Линн нужно было куда-то добраться, она бы воспользовалась услугами своего шкафообразного шофера. Пожалуй, я еще нескоро научусь «быть Дораном». 
Джейн крепче сжала ручку сумки и мужественно дошагала до мрачного фасада дома номер 665. Девушка мысленно возликовала, когда ей удалось вспомнить код, но все побаивалась, что кодовый замок ударит ее током. Оказавшись в фойе, она неуверенно кивнула вечно сонному Гунтеру и с облегчением прижалась лбом к прохладной деревянной панели, пока лифт отсчитывал этажи с первого по шестой.
К счастью, когда двери раздвинулись, за ними стоял единственный человек, которого она хотела и была готова видеть — Малкольм. Так хорошо знакомая ей улыбка, темно-русые очаровательно взлохмаченные волосы, расстегнутый воротник кремовой рубашки, обнажающий треугольник кожи над смуглыми ключицами.
— Ты что, бежала марафон?
— Просто гуляла. Правда, от самой 4-ой улицы — и на каблуках.
— Кажется, тебе срочно нужен мартини и креольский суп гумбо, приготовленный по оригинальному рецепту.
Мужчина протянул руку, и Джейн, благодарно оперевшись на нее, захромала по коридору.
— Замени мартини на шардоне, и я твоя. Ты же помнишь, что собираешься жениться на француженке? Кстати, если уж на то пошло, — и она смерила жениха подозрительным взглядом. — В тебе нет ни капли креольской крови. И когда это ты научился готовить?
Если не считать бесславной утренней битвы с яичницей, девушка не могла припомнить, чтобы Малкольм ел где-нибудь, кроме ресторанов.
— Я не научился, — признал он без тени смущения. — Но я знаю одного шеф-повара, который сможет устроить так, что я буду помешивать что-то в кастрюле, когда бы ты ни зашла на кухню.
Джейн не удержалась от улыбки.
— Давай я поверю тебе на слово, а ты уговоришь этого шеф-повара прислать гумбо в комнату? Я не в настроении для официального обеда.
— Идет.
Через двадцать минут они сидели в мягких креслах перед потрескивающим камином и вдыхали острый запах каджунского супа. Джейн со счастливым вздохом пошевелила пальцами ног.
— Так лучше? — поинтересовался Малкольм, подняв бровь.
— Совсем другое дело… — девушка секунду помедлила, но жар камина соединился с теплом вина изнутри, и это придало ей решимости. — Не хочу показаться неблагодарной, но, кажется, мы не очень поладили с Линн.
И она вкратце изложила события дня: неловкий обед, уродливые свадебные платья, проваленное собеседование и, наконец, догадки о том, что могло стать причиной провала. Джейн постаралась рассказать обо всем так честно — и безо всякой магии, — как только возможно, но у нее все равно осталось ощущение, что некоторые моменты она преуменьшила, а какие-то живописала чересчур драматично. Закончив, она обернула прядь светлых волос вокруг пальца, ожидая реакции Малкольма.
Он выглядел встревоженным. «Потому что прекрасно осведомлен о характере Линн, или потому что я осмелилась критиковать его любимую мамочку?» — нервно подумала Джейн. Однако обращенный на нее взгляд был исполнен искреннего сочувствия, а дипломатичный ответ можно было толковать как угодно.
— Звучит ужасно. Конечно, мама иногда перебарщивает, но потом всегда возвращается из облаков на землю. Думаю, тебе не стоит об этом волноваться. Найдешь работу еще лучше этой. А потом мы устроим чудесную свадьбу и будем жить долго и счастливо.
— Отличный план, — девушка с наслаждением протянула ступни к огню и подняла глаза на Малкольма: он оценивающе разглядывал ее ножки под старым хлопковым халатом.
Мужчина с улыбкой выскользнул из кресла и заключил невесту в объятия.
— Кажется, я все-таки могу самостоятельно сделать кое-что, что тебя порадует, — прошептал он на ухо Джейн, обжигая ее кожу горячим дыханием.
Малкольм на руках отнес ее к кровати и бережно опустил на красно-золотое покрывало. Его губы заскользили по ключицам Джейн, и она выгнула спину, чувствуя, как усталость стремительно покидает ее тело. Каждый сантиметр кожи, к которому он прикасался, словно вспыхивал огнем. Девушка зарылась пальцами в его темно-золотые волосы — и позволила себе сгореть, чтобы возродиться снова.

Глава 14

— Джейн! — протянула Линн, окончательно вырывая девушку из дремотного тумана. Та надеялась позавтракать в одиночестве, но на кухне ее уже ожидала миссис Доран — неизбежная, как рассвет, и одетая еще элегантнее, чем вчера. На этот раз она была с ног до головы закутана в винтажную Chanel. — Посмотри, что лежало на столе, когда я вошла.
И она протянула Джейн визитную карточку цвета слоновой кости, идеально гармонирующую с ее маникюром. На карточке значился номер некоего Арчибальда Картрайта из Нью-йоркского Музея современного искусства. Девушка перевернула карточку, но никакого сообщения не было — только телефон.
— Кто это? — поинтересовалась Линн, и в ее темных глазах блеснуло любопытство.
— Понятия не имею, — честно призналась Джейн. После вчерашнего провала на собеседовании она ответила бы так, даже если бы знала. Чем меньше Линн знает о ее делах, тем лучше. — Наверное, надо ему позвонить.
— Пусть София сначала приготовит тебе что-нибудь. Она знает, что ты любишь на завтрак? Она вечно все забывает, — последняя фраза сопровождалась уничижительным взглядом в сторону крохотной служанки, чьи глаза тут же расширились от страха.
— Вчера утром все было очень вкусно, — поспешно сказала Джейн, стремясь защитить бедную девушку, за что тут же получила свою порцию презрения. Джейн сделала вид, будто ничего не заметила, и принялась набирать номер, пока явно благодарная София с энтузиазмом хлопотала над необъятной плитой от La Cornue.
К величайшему изумлению Джейн, Арчибальд («называйте меня Арчи!») Картрайт оказался директором по персоналу в Музее современного искусства. Но удивительнее было то, что он считал ее «идеальной кандидатурой для их только что открывшейся вакансии». Должность предполагала неполный рабочий день, но он слышал, что Джейн прекрасный специалист, а потому со временем, возможно, ей доверят больше полномочий…
— Как насчет организации особых мероприятий?
— Организация мероприятий? — беспомощно переспросила девушка. С чего он взял, что она прекрасный специалист в этой области — и что ей это вообще интересно? — Простите, а кто дал вам мои контакты?
Линн вытянула шею, словно мультяшный гриф, и Джейн инстинктивно прикрыла трубку ладонью.
— Дорогая, о вас твердит весь город! К тому же мои доверенные источники… — и Арчи засмеялся.
Источники? Девушка искоса взглянула на свекровь. Нет, на нее и надеяться не стоит. Джейн подумала, что, возможно, Малкольм все-таки проникся ее подозрениями, и в груди разлилось тепло.
— Я знаю, что раньше у вас были немного другие обязанности, — жизнерадостно продолжил Арчи, — но на этой работе вы сможете познакомиться с самими важными людьми Манхэттена, включая мастодонтов американской архитектуры.
— Звучит заманчиво, — признала Джейн. Учитывая, что Линн (теперь у девушки не было в этом ни капли сомнения) сорвала ее вчерашнее собеседование, ей было бы полезно — более того, необходимо — как можно скорее завязать собственные контакты. Конечно, устраивать мероприятия в одном из главных музеев Нью-Йорка — не совсем то же, что впечатлять его кураторов новаторскими архитектурными проектами, но кто сказал, что первое не может перетечь во второе? Девушка поразилась, какое воодушевление посетило ее при этой мысли. Культурные вечера, ценители искусства и возможность выбраться в город не только по вопросам свадьбы? Спасибо, Малкольм. Кажется, это тянет на стриптиз. Возможно, даже в этих дурацких туфельках с перьями. 
— Как насчет понедельника? Просто спросите у билетеров про Арчи, и они проводят вас ко мне.
— Отлично. До встречи. — Джейн повесила трубку и повернулась к Линн, которая за время разговора чуть не улеглась грудью на столешницу. Женщина немедленно изобразила повышенный интерес к керамической вазе, персиковые розы в которой сочетались с ее помадой. Попытка подслушивания была настолько бесстыдна, что Джейн едва сдержалась, чтобы не закатить глаза.
Конечно, стоило бы заставить Линн помучиться от любопытства — особенно учитывая ее вчерашнюю выходку. Но, во-первых, Малкольм нашел вариант, к которому не смогла бы придраться даже его матушка: неполная занятость, вагон времени для подготовки к свадьбе и масса возможностей быть Доран. А во-вторых, Линн все равно бы узнала — рано или поздно. Пожалуй, заручиться ее поддержкой было разумнее, чем дразнить молчанием.
— Работа. Музей современного искусства. Свободный график. Организация культурных мероприятий, — сухо перечислила девушка, потирая костяшки пальцев.
Персиковые губы свекрови растянулись в широкой улыбке.
— Это же чудесно, дорогая!
— Да, чудесно, — вставила Джейн перед неизбежным «но».
— Но…
Джейн вздохнула.
— Но ты не можешь появиться в Музее современного искусства в этом!  — и миссис Доран сморщила нос, глядя на ее матроску и джинсы. — Что подумают люди? Нет, тебе совершенно необходимо съездить в «Barney's». София, скажи Юрию, чтобы он ожидал мисс Бойл у входа сразу после завтрака. Джейн, дорогая, не стесняйся и записывай все расходы на наш счет. Просто купи все, что тебе понравится.
И Линн выплыла из кухни, оставив после себя нежное облако герленовского «L'Heure Bleue».
«Никогда не знаешь, чего ждать от этой женщины», — подумала Джейн.
Когда она сбежала по ступеням крыльца, Юрий уже стоял у распахнутой дверцы машины неопределенной марки. Девушка с опаской отметила, что в дневном свете он выглядит ничуть не менее устрашающе, чем ночью. В шофере было шесть футов в высоту и почти столько же в ширину; рубашка туго облегала грудь (по-видимому, та состояла сплошь из мышц), а бритая голова и подчеркнутая молчаливость дополняли впечатление, что этого человека следует называть не «семейным шофером», а как-то иначе.
«Телохранитель? — подумала Джейн, ныряя на заднее сиденье. — Личная служба безопасности? Парень, который прячет трупы?»
— В «Barney's», пожалуйста, — попросила она, и машина мягко выехала за ворота. Хотя дорога до 61-ой улицы заняла считаные минуты, девушка не могла отделаться от ощущения, что каждый раз, когда она поднимала глаза, он разглядывал ее в зеркало заднего вида. «Ну да, ему же надо смотреть на машину позади нас, — рассудительно объяснила себе Джейн. — Водят здесь не лучше, чем во Франции». Но стоило ей взглянуть в зеркало, как ее снова охватило ощущение, будто он исподтишка следит за ней.
Наконец впереди замаячил красный навес магазина. Девушка выскочила из машины, кратко поблагодарила водителя и направилась к крутящейся стеклянной двери. Ее тут же ослепили длинные ряды витрин с драгоценностями — хотя она так и не заметила ничего, что могло бы сравниться с ее помолвочным кольцом. Джейн миновала отдел антиквариата, выставку Баленсиага и поднялась на лифте на седьмой этаж.
Перед ней сразу же возникла девушка, которая представилась Мэдисон и сказала, что будет ее личным консультантом на этот день. Она была выше Джейн минимум на фут, но вряд ли весила хоть на унцию больше (разве что за счет внушительного бюста), а ее загар просто-таки вопил: «Спроси, в каком тропическом раю я провела эти выходные!». Каштановые волосы девушки выглядели так, будто она сделала укладку час назад, а завершал картину безупречный алый маникюр. Джейн почувствовала острую неловкость, но расправила плечи и ступила вслед за Мэдисон на круглую площадку в центре зала.
— У вас уже есть счет в нашем магазине? — поинтересовалась девушка, бросая на Джейн быстрый оценивающий взгляд и снимая с вешалки, мимо которой они проходили, платье-футляр от Rag &amp; Bone.
— Я хотела бы записать покупки на счет Доранов. — Джейн так старалась поспеть за длинноногой продавщицей, что едва не врезалась в нее, когда та внезапно остановилась.
— Дораны через «о»? — в приветливом голосе прорезалась напряженная нота. — Вы их родственница?
— Почти, — и Джейн продемонстрировала левую руку с ослепительно пылающим бриллиантом от Гарри Уинстона. — Я невеста Малкольма.
— О. — Мэдисон поджала красные губы и принялась крутить на пальце серебряный брелок.
К чему этот скепсис? Неужели здесь так часто воруют? 
Волны неприязни, исходившие от продавщицы, ощущались Джейн в виде крохотных электрических разрядов. Ну нет. Девушка отшатнулась. Контроль, Джейн, только контроль. Сейчас не время для магических выходок. 
Мэдисон тоже сделала шаг назад — и столкнулась с тощей, как зубочистка, дамой с карамельным мелированием. Та смерила продавщицу долгим взглядом и направилась в отдел джинсов. Джейн заметила, как сузились глаза охранника, молчаливо наблюдавшего за этой сценой.
— Прошу меня извинить. Я отлучусь буквально на минуту, мне надо кое-что проверить, — выпалила Мэдисон и испарилась, оставив растерянную Джейн в одиночестве.
— Линн сказала, что я могу без ограничений воспользоваться их счетом, — прошептала девушка, ни к кому конкретно не обращаясь. Неужели все это было злой шуткой — или местью за попытку устроиться на работу без ведома свекрови? На одну паническую секунду Джейн показалось, что охранник сейчас арестует ее за попытку кражи, но он только переступил с ноги на ногу. Пока. 
— Джейн? — отвлек ее от невеселых размышлений хриплый голос. Перед ней возникла женщина лет тридцати с медными волосами, собранными в тугой пучок на затылке. В руках она держала ворох одежды. — Меня зовут Лена, и я прошу прощения за поведение Мэдисон. Я поговорю с ее супервайзером.
Две нордические блондинки захихикали у кассы. У кого-то завибрировал айфон.
— Эм? — поскольку Джейн готовилась отвечать на вопросы по поводу счета, остальные слова просто вылетели у нее из головы.
Словно не заметив замешательства клиентки, Лена сняла с вешалки хлопковое платье от Loomstate. Девушке ничего не оставалось, кроме как последовать за ней. Она так и не поняла, что произошло, но сочла за лучшее не вмешиваться в события. Обойдя отделы Splendid и Nanette Lepore, Лена повела ее к примерочным.
— Прошу, — администратор указала на светлую комнату размером с парижскую спальню Джейн. Примерьте сначала это.
Она слегка соприкоснулась пальцами с девушкой, передавая ей жакет и облегающие замшевые брюки от The Row. В сознании Джейн вспыхнул фейерверк искр, и она отчетливо услышала голос Лены, словно она говорила прямо ей в ухо.
…Ну в самом деле. Не понимаю, зачем Карлос продолжает нанимать этих детей. Конечно, они украшают зал, но стоит ли игра свеч, если они только и умеют, что истерить? Эти пигалицы вообще не видят разницы между работой и личной жизнью… 
Джейн судорожно вздохнула и прижала пальцы к вискам.
— Вам нехорошо? — обеспокоенно спросила Лена.
Оглушительный монолог в ушах стих. Теперь голова Джейн принадлежала ей одной. Она прокашлялась, стараясь вернуть самообладание.
— Позвольте спросить, что произошло с Мэдисон?
Лена нахмурилась, однако тяга к сплетням оказалась сильнее.
— Наверное, мне не стоит этого говорить, но Мэдисон утверждает, что прошлым летом целых три минуты встречалась с вашим очаровательным женихом. Судя по ее словам, он почти сделал ей предложение — хотя, скорее всего, они просто обменялись парой фраз в ночном клубе. И теперь появилась его настоящая невеста. Можете представить, что с ней сделалось? Я нашла эту девку рыдающей в комнате отдыха, — и она с запозданием передала Джейн невесомый свитер от Vince. — Наденьте его под жакет, и… хм, вам понадобится хороший черный бюстгальтер. Возьмите, я сейчас вернусь.
Девушка натянула свитер через голову и примерила сверху жакет. Одежда сидела так, будто была сшита по ее меркам, и, разумеется, выглядела в тысячу раз лучше ее жалких парижских попыток приблизиться к нынешнему облику. Но полностью отдаться приятным эмоциям она не могла. Перед мысленным взглядом Джейн возник огромный — а по памяти так и вовсе необъятный — бюст Мэдисон, затем ее кроваво-алые губы и стильная стрижка. Конечно, у Малкольма были девушки до нее. Но сколько именно? Неужели все они выглядели, как Мэдисон? Немногочисленные парни Джейн явно блекли на фоне его пассий. Черт возьми, тут и сравнивать нечего. Но если все ее воздыхатели благополучно остались во Франции, Нью-Йорк был настоящим минным полем, где эти Барби в натуральную величину встречались буквально на каждом шагу. Да уж. 
— Джейн, примерьте еще вот это, — и Лена свалила на стул в углу половину ассортимента магазина. Девушка вздохнула и морально приготовилась к долгому дню, который больше всего напоминал детскую игру в переодевание.

Глава 15

— Шампанского?
— Господи, ну конечно, — раздраженно ответила Линн официанту. — Думаю, по бокалу каждому — погода сегодня просто невыносимая.
Джейн с трудом удержалась от ехидного замечания, что они пробыли на улице максимум тридцать секунд: пятнадцать, пока шли от двери до машины, и пятнадцать — от машины до входа в «Ла Гренуй». Остаток дня семейство провело взаперти: Джейн — в библиотеке и недавно обнаруженном бассейне, Ян МакКэрролл — в игровой комнате, а отец Малкольма — в своем кабинете. Блейк Хелдинг обыграл тридцать с чем-то человек в карты, а его жена Лора вызвала маникюршу на дом — к огромному восторгу Ариэль, младшей сестры Яна. Остальные дети затеяли прятки — благо масштабы дома позволяли играть в них бесконечно.
Похоже, все три ветви семейства старались не покидать фамильного гнезда, как только температура за бортом опускалась ниже нуля градусов, а с неба начинала сыпаться подозрительная снежная крупа. Выманить их из дома смогла только бронь в «Ла Гренуй» — намечалась «официальная» вечеринка в честь прибытия Джейн. Сперва Эндрю Хелдинг потратил полчаса, уговаривая шеф-повара приехать в особняк и организовать банкет на выезде, — но в итоге вынужден был признать, что не может удовлетворить все его творческие требования («атмосфера», «оборудование», «су-шефы», — хорошо, что не «битком набитый ресторан»), Джейн подозревала, что если бы трубку взяла Линн, в конце концов они ужинали бы дома, но та вместе с кузинами Корой и Белиндой заперлась в западной мансарде на восьмом этаже и категорически запретила мешать их «женским делам».
В итоге около двадцати членов семьи устроились в вип-зале роскошного ресторана.
— Джейн не надоела французская кухня? — крикнул Ян с конца длинного, уставленного цветами стола. На нем была светло-голубая рубашка от Brooks Brothers и строгие коричневые брюки. — Ну, дома же она только такое и ела?
К счастью, Малкольм вмешался в разговор раньше, чем девушка успела признаться, что ее версия французской кухни никак не тянула на пять звезд «мишлен».
— Не так просто резко поменять все свои привычки, что-то должно оставаться неизменным, — мужчина взъерошил волосы Яна и пригубил шампанское. Девушка последовала его примеру — исключив этап с волосами. В носу защекотало от пузырьков.
— Здесь так красиво, — искренне сказала Джейн. Уютный зал тонул в десятках букетов, так что сперва у нее сложилось впечатление, будто они вошли в сад. За французскими окнами виднелись балкончики — если бы не снег с дождем, она бы обязательно вышла посмотреть на них. Сперва Джейн чувствовала себя немного неловко, оказавшись в центре внимания второй раз за четыре дня, но живой интерьер и шампанское быстро сняли ее напряжение.
Линн обсуждала с Белиндой приглашения на свадьбу; Ян подробно излагал Малкольму проект своей фантастической футбольной команды, где игроки-официанты должны были обойти множество препятствий и невредимыми доставить на стол тарелки с фуа-гра и блины с черной икрой. Богатая закуска сделала настроение Джейн еще более благодушным, и она с наслаждением закрыла глаза, смакуя мясо золотистого осетра. Малкольм погладил ее колено под столом. Блейк и мистер Доран чокнулись бокалами с шампанским, а маленькая Ариэль любовалась своим маникюром цвета «пурпурный металлик».
— Джейн, — начала Кора МакКэрролл, деловито кладя вилку. — Я слышала, ты со следующей недели выходишь на работу,  — она произнесла последнее слово со смесью смущения и презрения, уже знакомого девушке по разговорам со свекровью. Видимо, это такая семейная особенность.
Над столом повисла неловкая пауза. Некоторое время было слышно только звяканье серебра о фарфор.
— Будет заниматься организацией культурных мероприятий, — пояснила Линн, описав замысловатую дугу бокалом.
— А я думала, что она архитектор, — резко сказала Белинда Хелдинг сестре и только потом повернула серебристую голову к Джейн. — Я думала, ты архитектор.
— Была, — неуверенно ответила девушка. — В смысле, и остаюсь им. Просто в данный момент…
— О боже, — драматически вздохнула Лора, и ее локоны блеснули, рассыпавшись по плечам. — Нам что, всем теперь придется устроиться на работу?
— Ну, тебе-то это точно не грозит, — бодро заявил Блейк с противоположного конца стола. Джейн с запоздалым замешательством сообразила, что нога, постукивающая ее по лодыжке, принадлежит не Малкольму — однако находится там явно не по ошибке.
— И слава богу, — заключила Лора, продолжая резать блины на тарелке. — Ариэль, перестань играть с фуа-гра, это неприлично.
Глаза Коры и Белинды все еще были прикованы к Джейн, так что на какой-то миг она ощутила себя музейным экспонатом. Девушка глубоко вдохнула и выдохнула — однако никто за столом, похоже, не заметил ее напряжения.
— Значит, с архитектурой покончено? — поинтересовалась Кора. Стальные глаза по темноте и холодности могли бы поспорить с ниткой черного жемчуга Микимото у нее на шее.
— Просто сейчас не время для такой работы, — начала Джейн, тщательно выбирая слова, — но я ее правда люблю. Понимаете, создавать на пустом месте настоящие дома, где будут жить люди, — это так…
— Ну разумеется, — перебила ее Белинда. — Тебе как сироте должны нравиться подобные вещи.
Девушка остолбенела. Лора поднялась со своего места и коснулась ее плеча.
— Мне нужно попудрить носик. Джейн, не хочешь со мной?
— Простите, — пробормотала девушка. Ариэль засунула кусок паштета Яну за шиворот и захихикала в ладошку, наблюдая, как он продолжает поглощать ризотто, не подозревая о поджидающем его конфузе.
— Сюда, — прошептала Лора, указывая на узкую деревянную лестницу.
— Спасибо, — так же шепотом ответила Джейн, когда они оказались вне зоны слышимости.
Лора махнула рукой.
— К ним просто нужно привыкнуть.
Кратчайший путь до уборных лежал через уединенный коридор. Каблуки глухо стучали по толстому ковру. Когда женщины проходили мимо главного зала, Джейн на секунду ослепила бело-голубая вспышка. Видение было столь неожиданным, что девушка выронила сумочку.
Она лихорадочно закрутила головой в поисках источника света, но посетители ресторана ужинали, как ни в чем не бывало. Отлично, теперь еще и галлюцинации. Не успела девушка додумать эту мысль, как вспышка повторилась. На этот раз ее сопровождало смутно знакомое щелканье. Прищурившись, Джейн заметила бородатого мужчину, который прятался за напольной вазой с гладиолусами. В руках у него была здоровенная камера. Джейн постепенно начала понимать, что происходит.
— Лора, — прошептала она, — кто это?
— Понятия не имею, — ответила та, но, заметив испуг Джейн, добавила: — Может, из какой-нибудь желтой газетки, а может, сам по себе. Не обращай внимания и постарайся выглядеть счастливой. Персонал его скоро выпроводит.
С этими словами Лора подхватила Джейн под руку и изображала безмятежную улыбку до тех пор, пока они не достигли спасительной тишины туалетов.
— А часто такое случается? — ошарашенно спросила девушка.
Мраморная дамская комната тоже утопала в цветах. Из металлической вазы тянули пестрые головки пионы, вдоль раковин лежали золотистые кусочки мыла и флакончики с лосьоном. Светильники на стенах озаряли комнату тусклым теплым сиянием, но отражение Джейн казалось бледным даже в таком свете.
Лора наклонилась к зеркалу и освежила кроваво-красную Nars Dragon Girl на губах.
— Ты, наверное, в курсе шумихи, которую подняли журналисты, когда я попыталась отравить свекровь?
У Джейн снова отвисла челюсть.
— Ты попыталась… что?!
Женщина закатила глаза.
— Ума не приложу, откуда бульварные газеты берут эти истории. Сомневаюсь, что их читает хоть один психически здоровый человек.
Джейн захихикала.
— А ты отчаянная девчонка, — продолжила Лора, втирая капли туалетной воды JoMalone за ушами. — По-моему, близнецы даже вместе взятые не стоят одной Линн. Не спорю, Малкольм — самый завидный холостяк в этом городе, но такая свекровь любую отпугнет.
Джейн напряглась и на всякий случай бросила подозрительный взгляд на кабинки — не виднеются ли где чужие шпильки. Лора казалась очень милой, но Линн была слишком влиятельной и осведомленной обо всем, чтобы пренебрегать осторожностью.
— Кажется, мы с ней неплохо ладим, — робко заметила девушка.
Лора пожала плечами.
— Тогда удачи, — и она улыбнулась, будто сказала что-то смешное. — Она тебе точно понадобится.

Глава 16

В понедельник Джейн выскочила из автобуса, едва задняя дверь открылась, и с любопытством осмотрелась по сторонам. «Кажется, это здесь», — подумала она и быстро зашагала к квадратному бетонному зданию, увешанному огромными красно-черными баннерами. Морозный январский воздух превращал каждый ее выдох в облачко перламутрового пара.
Линн впала в ступор, услышав о намерении Джейн добираться до работы на автобусе — зачем тогда нужен личный автомобиль с шофером? Но от одной только мысли о том, чтобы провести несколько минут в компании Юрия, девушку охватывала паника. Тем не менее, сузившиеся глаза Линн не заподозрили подвоха, когда Джейн принялась с энтузиазмом рассказывать, что хочет посмотреть на Нью-Йорк со всех возможных ракурсов, и поездки на общественном транспорте могли стать интересным опытом. К облегчению девушки, свекровь не сочла эту тему достойной спора — хотя и не удержалась от язвительного замечания, что Джейн изменит свое мнение, когда потные медсестры в кедах (с точки зрения Доранов, это было смертельное преступление против вкуса) несколько раз обольют ее кофе. Та снова вспомнила пронизывающий взгляд и поджатые губы Юрия — и позволила себе мысленно не согласиться.
Джейн толкнула стеклянную дверь музея и моментально оказалась в толпе туристов и великовозрастных девиц в школьных свитерах, которые, по-видимому, надеялись таким образом получить скидку. Замученная женщина в фирменной голубой рубашке пыталась перекричать группу младшеклассников, которых из-за одинаковых футболок можно было отличить только по цвету волос. Билетерша тщетно призывала их выстроиться в очередь.
Мужчина в униформе за стойкой информации показал Джейн, как пройти на служебные этажи, и она с облегчением выскользнула из этого хаоса. Арчи Картрайт уже поджидал ее у дверей лифта. Джейн поразилась, что он оказался в точности таким, каким она представляла его себе по телефонному разговору — высоким, худым, с орлиным носом и рыжей челкой (остальная часть головы была художественно обрита). «Может, у меня прорезалась сверхъестественная интуиция?» — с воодушевлением подумала девушка. Этот было бы куда полезнее (и уж точно безобиднее), чем ломать технику при каждой вспышке гнева.
Пока Арчи рассказывал о «совершенно умопомрачительном» вечере, который они устроили в прошлом месяце, Джейн машинально крутила на пальце серебряное кольцо. Кажется, в последнее время это входило у нее в привычку.
Одно время девушка подумывала о том, чтобы снять и спрятать это последнее свидетельство ее нового могущества, — но неожиданно обнаружила, что слишком к нему привязалась. Кольцо не оказывало какого-то сверхъестественного действия, и, тем не менее, от него исходила какая-то магическая сила. И потом, это было последнее, что напоминало ей о бабушке.
— А вот майская выставка Дали оказалась просто кошмарна, — продолжал болтать Арчи. Помимо того, что он являл собой рыжую копию Икабода Крейна (книжного, не Джонни Деппа), мужчина выдавал примерно тысячу слов в минуту. Время от времени ему приходилось останавливаться и ждать, когда Джейн поспеет за его страусиными ногами. Как ни странно, с каждым шагом этой молниеносной экскурсии по музею девушка все больше чувствовала себя как дома. Просторные, полные воздуха залы, лаконичные кабинеты, полотна мастеров, чье чувство прекрасного совпадало со вкусом Джейн… Да, Малкольм заслужил свою награду и непременно получит ее сегодня ночью. Джейн очень хотелось как следует отблагодарить жениха за то, что свел ее с Арчи, который просто фонтанировал энтузиазмом.
Вскоре выяснилась и причина его энтузиазма: девушка действительно была идеальной кандидатурой для этой работы. Застегивая и расстегивая манжет твидового пиджака, Арчи объяснил, что ее первым заданием («разминкой, так сказать») будет организация закрытой коктейльной вечеринки через две недели. Вечеринка устраивалась Доранами. Разумеется, он ухватился за возможность посоветоваться с членом их семьи — учитывая, что Дораны отличались взыскательным вкусом, а для музея было «огромной честью предоставить площадку для одного из их умопомрачительных вечеров…» Тут словоизвержение Арчи наконец иссякло, потому что они с Джейн добрались до третьей двери на пятом этаже.
— Та-дам! А вот и ваш кабинет!
С этими словами он вручил девушке охапку отчетов с прошлых мероприятий и оставил ее заниматься бюрократическими раскопками. Кабинет был просторным, а мебель — изящной и современной: стеклянный стол у большого окна, деревянные полки вдоль стен и несколько картотечных шкафчиков из нержавеющей стали. На столе рядом с белым «Маком» виднелся телефон минимум на десять линий. «Может, когда-нибудь на одну из них мне позвонит друг», — с грустью подумала Джейн. Внезапно ее охватила тоска по Элоди и их общему рабочему столу в «Ателье Антуан», и она решила вечером отправить ей письмо по электронке.
Внезапно — как будто ее мысли приняли материальную форму — дверь отворилась, и в кабинет заглянуло эльфийское личико в обрамлении огненно-рыжих кудряшек.
— Ой! — произнесла девушка, увидев сидящую на столе Джейн, и ее ореховые глаза расширились от изумления. — Простите, пожалуйста! Я не думала, что тут кто-то есть.
— Я новенькая, — сказала Джейн, поспешно вставая и расправляя юбку. Через секунду до нее дошло, что объяснение было излишним — белые стены и полное отсутствие безделушек говорили сами за себя. — Вам нужна эта комната? А то я как раз собиралась спуститься к начальнику охраны.
Девушка хотела сфотографироваться на пропуск, прежде чем ее непослушные локоны выбьются из-под заколок.
— Нет-нет, — заверила ее незнакомка, прикусив губу. На ней был кремовый свитер и золотые серьги-кольца. — На самом деле мне просто нравилось здесь обедать. Но я, конечно, понимала, что это ненадолго, — и начала пятиться из кабинета, словно кто-то тянул ее сзади.
— Постойте! — воскликнула Джейн. Рыжая копна незамедлительно вернулась. Медные глаза сверкали любопытством. — Оставайтесь, если хотите. Я тут никого еще не знаю, и если вы не против, мы могли бы пообедать вместе.
Класс. А ведь когда-то я умела завязывать дружбу, не выставив себя при этом полной идиоткой. 
Глаза девушки заискрились, а уголки губ поползли вверх.
— Это так мило с вашей… — начала было она, но запнулась на середине. — Подождите-ка, вы новый менеджер по организации особых мероприятий?
Что-то в ее голосе заставило Джейн насторожиться, и она помедлила, прежде чем кивнуть.
— О. Арчи говорил, что вы придете, — голос незнакомки оставался спокойным, но улыбка теперь была словно приклеена.
— Спасибо, — неуверенно ответила Джейн, не понимая, что пошло не так. Возможно, она слышала, каким образом Джейн получила эту работу? Или из-за нее пришлось уволить какого-нибудь обаятельного парня, у которого дома трое голодных детей и некормленый щенок? «В следующий раз буду знать, как пользоваться семейными одолжениями», — угрюмо подумала девушка.
Стараясь сгладить неловкость, она с широкой улыбкой шагнула к двери и протянула руку.
— Меня зовут Джейн Бойл.
Она сделала вид, что не заметила, как долго провисела в воздухе ее рука, прежде чем незнакомка ответила на рукопожатие. Ладонь ее была холодной и влажной, и Джейн порадовалась, что на этот раз обошлось без подслушанных мыслей. Вряд ли они были бы очень приятными.
— Мейв Монтегю. Гм, приятно познакомиться, но мне нужно бежать, пока суп совсем не остыл, — и она, выразительно покачав белым бумажным пакетом, скрылась за дверью. Джейн услышала ее удаляющиеся шаги. Судя по звуку, Мейв спускалась по лестнице почти бегом.
Девушка опустилась в офисное кресло, изо всех сил стараясь справиться с разочарованием. Конечно, глупо было надеяться, что Мейв захочет с ней дружить только потому, что они коллеги.
Она разложила отчеты Арчи на столе и развернула поверх план этажа, оставшийся с прошлогоднего банкета конференции «Поговорим об аутизме». Если верить записям, мероприятие прошло отлично, но персоналу не удалось наладить бесперебойную поставку льда в третий бар, поэтому пришлось закрыть его еще до одиннадцати часов. Намереваясь избежать подобной трагедии на грядущей вечеринке своих будущих родственников, Джейн принялась делать пометки на схеме музея и прилегающего к нему сада со скульптурами, вдумчиво прорисовывая возможные маршруты.
Несколько часов промелькнули незаметно, и девушка с приятным удивлением признала, что ей нравится эта работа. Конечно, отчасти удовольствие доставлял тот факт, что она в кои-то веки планировала что-то без Линн; но главное — она чувствовала себя полезной и на своем месте. Прикинув возможные темы оформления зала — сюрреализм, монохром, базовые цвета — и набросав примерный список гостей, который состоял наполовину из меценатов, а наполовину из знаменитостей, Джейн сочла первое рабочее утро весьма продуктивным.
Наконец девушка отложила заметки и отправилась на поиски офиса охраны. Через несколько минут она беспомощно остановилась на четвертом этаже, не зная, куда идти дальше. Блуждая по лабиринту кабинетов в надежде наткнуться на лифт, она свернула за угол и неожиданно в кого-то врезалась. Это была Мейв.
— О боже, простите, пожалуйста, — забормотала Джейн, с отчаянием глядя на девушку. Та сидела на полу под ворохом бумаг, по которым растекалось нечто, напоминающее кофе. — Я такая неуклюжая, вообще не вижу, куда иду… — и девушка принялась лихорадочно собирать рассыпанные документы. — Вы в порядке?
Мейв растерянно кивнула, пытаясь оттереть пятно, расползавшееся по ее свитеру.
— Все в порядке. Я сама виновата, что перегородила весь коридор. Прошу прощения.
Джейн открыла рот от изумления.
— Вы с ума сошли — извиняться? Прямо сейчас я должна вам новый кофе, химчистку и… гм, час времени на повторное ксерокопирование. Просто скажите, что из этого вам нужно в первую очередь.
Мейв упрямо покачала головой и поднялась на ноги, словно не замечая протянутую руку Джейн.
— Не стоит беспокойства. Лучше посвятите это время собственной работе. Вам нужно угодить очень важным клиентам. Вашей семье,  — ее слова звучали сердито, но в глазах читался страх.
Джейн в ступоре наблюдала, как Мейв срывается с места и исчезает в коридоре. Второй побег за день совершенно ее потряс — но причина поспешных отступлений коллеги стала Джейн более понятна.
Опять во всем виноваты Дораны. 

Глава 17

Пекарная компания «Сохо» оказалась длинным узким магазином, витрины которого были уставлены фигурными тортами и пирожными в форме ключей, домиков и даже миниатюрных шкатулок для драгоценностей. Вдохнув их теплый ванильный аромат, Джейн почувствовала, как зажатые от напряжения плечи постепенно расслабляются.
Впрочем, спокойствие длилось недолго.
— Миссис Доран! — льстиво залепетала румяная хозяйка пекарни и чуть не сбила Джейн с ног, бросаясь к Линн для приветствия. Однако ее порыв остался безответным — Линн даже не подняла руки в изящной перчатке, окаймленной меховой манжетой пальто от-кутюр. Хозяйка замерла, словно не зная, что делать дальше, и Джейн на секунду показалось, что она сейчас отвесит поясной поклон.
— Меня зовут Хетти, — наконец представилась женщина, убирая с раскрасневшегося лица упавшую прядь волос. — Для нас огромная честь, что вы выбрали для свадебного стола именно нашу выпечку. Прошу вас, проходите.
«Это чья вообще свадьба?» — ворчливо подумала Джейн, рассерженно разматывая шарф. С тех пор как они переступили порог заведения, Хетти не удостоила ее даже мимолетного взгляда. Хотя среда еще не перевалила за полдень, это был уже третий визит по свадебным делам. У Джейн ныли ноги, и она была страшно зла, что никто не обращает на нее внимания: флористка, консультант по печати свадебных приглашений, а теперь и Хетти.
То, что все ее игнорировали, усилило чувство одиночества. За последнюю пару дней Джейн убедилась, что Мейв Монтегю намеренно ее избегает. Иногда за углом мелькала огненно-рыжая шевелюра, а как-то раз она услышала приближающиеся шаги, которые застучали в обратную сторону, стоило ей повернуть ручку. Выглянув за дверь, девушка ощутила легкий, но отчетливый след парфюма Nina Ricci. Это было уже просто смешно.
— У нас меньше двух месяцев, — безапелляционно заявила Линн и бросила перчатки на крокодиловую сумочку от Hermès. — Вы наняты. Обсудим оформление.
Джейн нахмурилась. А я-то думала, что на дегустации тортов их дегустируют, причем не один… Признаться, этой части мероприятия она ожидала с особенным нетерпением. Но спорить было бессмысленно. Она пробыла на Манхэттене всего несколько дней и не могла претендовать на доскональное знание здешних свадебных традиций. Если Линн хотела торты от Хетти или фонтан, плюющийся розами, Джейн оставалось только смириться. Девушка вспомнила про кошмарное платье в духе викторианских пасторалей и решила, что стоит приберечь силы для этой финальной битвы. И если для того, чтобы завоевать расположение свекрови, необходимо нанять Хетти, потому что Линн влюбилась в ее птифуры на вечеринке у Росс, — что ж, ради бога. 
Пока женщины горячо обсуждали преимущества палочек из темного шоколада над трубочками из сахарной глазури, Джейн заметила стопку глянцевых каталогов выпечки, которые лежали в нише возле окна.
— Я могу чем-нибудь вам помочь? — раздался над плечом хриплый, но определенно женский голос. Девушка чуть не подпрыгнула. Обернувшись, она увидела большие медовые глаза, которые спокойно, но внимательно ее изучали.
— Я не хотела вас пугать, — сказала обладательница глаз, откидывая за плечо каскад густых черных волос. На вид она казалась ровесницей Джейн. Смуглая кожа почти приближалась по цвету к янтарным радужкам. — Меня зовут Ди, — представилась она, хотя на бейджике было отпечатано «Диана». — Помочь вам с каталогами?
— Да, если вас не затруднит, — охотно откликнулась Джейн. — Спасибо.
Все равно я здесь ничего не решаю. 
Словно услышав последнюю часть ее размышлений, Ди бросила цепкий взгляд на Хетти и миссис Доран и нахмурилась. Пару мгновений она словно размышляла, стоит ли напомнить хозяйке, что торт будет есть не одна свекровь, — но Джейн многозначительно покачала головой.
— Это не ее вина. Тут заправляет кое-кто другой, — прошептала она, едва заметно кивая на Линн. Затем девушка взяла с прилавка первый попавшийся альбом и чуть громче спросила: — А здесь только выпечка для свадеб, или для других банкетов тоже? Я организую коктейльную вечеринку и уже смотрела всякие банкетные торты, но мне хотелось бы найти что-нибудь не слишком традиционное.
Джейн краем глаза заметила, как вздрогнула Линн, и не удержалась от усмешки. Чем больше свекровь верила в ее интерес к дурацким деталям, тем больше верила, что подчиняет ее своей власти. И потом, это было просто забавно.
— Думаю, вам стоит заглянуть в этот каталог, — уверенно ответила Ди, протягивая девушке альбом «Элегантный вечер». — Тут всего понемножку, но представленная выпечка подойдет для самых изысканных банкетов.
— Благодарю, — и Джейн принялась листать глянцевые страницы, едва ли обращая внимание на аппетитные макрофотографии сладостей.
Внезапно до ее слуха донесся голос Линн: «Нет-нет, никаких ленточек!», — и она криво улыбнулась.
— Ой, у вас кулон запутался… — сказала Джейн, указывая на серебряную цепочку в вырезе черной блузки Ди.
— Вот черт, — прошептала продавщица, торопливо пряча подвеску. Джейн почувствовала себя неловко, и Ди поморщилась. — Простите, пожалуйста. Просто я стараюсь не светить им на работе. Это пентакль — может, вы слышали, знак виккан, — и она продемонстрировала девушке круг с заключенной в него пятиконечной звездой. — Боюсь, он может не понравиться некоторым покупателям.
— Гм… Виккане — это кто-то вроде ведьм? — голос Джейн прозвучал неестественно высоко. Две самые ненавистные ей вещи — свадебные хлопоты и магия — умудрились сойтись в одной милой маленькой пекарне. Для полного счастья не хватало только маньяка с бензопилой.
— Ну, что-то в этом роде.
Джейн украдкой взглянула на черные локоны и медовые глаза собеседницы. В последнем письме Ба писала про магию, как про нечто путающее и загадочное, и убеждала Джейн, что ее безопасность напрямую зависит от скрытности. С другой стороны, у бабушки было полно навязчивых идей. Что, если некоторые ведьмы — скажем, их наиболее дерзкая манхэттенская разновидность — преспокойно разгуливают по городу с пентаклями и черной подводкой средь бела дня? И как тогда отличить настоящих ведьм от тех, кто только считает себя таковыми? Может, существует какой-нибудь специальный ведьморадар?
— И вы… гм… колдуете?
Вот так, Джейн. Аккуратно. 
Ди рассмеялась.
— Ну, я — нет. Мой ковен интересуется только религиозными аспектами викки.
Девушка кивнула — то ли облегченно, то ли разочарованно. Перспектива столкнуться с другой ведьмой в присутствии свекрови ее не радовала, но Ди почему-то вызвала у нее симпатию.
— Я же сказала, что съедобное золото — верх вульгарности, — разнесся по магазину голос Линн, и Хетти с энтузиазмом закивала.
Ди взглянула на Джейн, а потом пальцем обвела силуэт пентакля под блузкой.
— Некоторые считают, что кто угодно может колдовать, стоит только соблюдать определенные ритуалы и сосредоточиться.
— Да ну? — с деланым равнодушием спросила Джейн. Маленькая девочка в ярко-красном пальто тянула мать к витрине, указывая на леденец в форме куклы. — По-вашему, это не так?
— Нет. По крайней мере, я думаю иначе, — и Ди бросила взгляд на Линн и Хетти, чтобы убедиться, что они ничего не слышат. Больше в магазине никого не было. Девушка понизила голос до шепота: — Я чувствую, что магия существует, и верю, что есть люди, которые с рождения могут ею пользоваться. Не в том смысле, что все могут колдовать, а я — печальное исключение. Нет, существуют люди, которые действительно могут колдовать, и вот они-то и составляют исключение.
Джейн жадно ловила каждое ее слово, слыша в том, что говорила Ди, отзвуки бабушкиного письма. Девушка нравилась ей все больше и больше. Неужели готичная викканка из пекарни «Сохо» оказалась первым нормальным человеком, которого она повстречала в этом городе?
— Это можно объяснить даже с точки зрения духовности, — продолжала Ди. — Виккане верят, что магия естественна. По моим представлениям, это генетически… Погодите-ка, что это? С ума сойти, откуда у вас это удивительное кольцо?
— Спасибо, — улыбнулась Джейн. Она уже привыкла, что все встречные дамы ахают и охают над подарком Малкольма. — Честно говоря, мне немного боязно разгуливать с ним по Нью… — и она осеклась, потому что Ди смотрела отнюдь не на огромный бриллиант на безымянном пальце. Нет, ее взгляд был прикован к гладкому серебряному колечку, которое Селин Бойл спрятала за зеркалом в деревушке Сент-Круа-сюр-Амори.
— Где вы его взяли? — повторила Ди. В ее хриплом голосе слышалась странная настойчивость.
Джейн уже хотела было ответить — как вдруг раздался властный голос Линн.
— Думаю, на этом мы и остановимся, — подытожила она, почему-то глядя на Ди. Затем Линн проследила за направлением взгляда продавщицы — и ее лицо исказилось такой гримасой, что Джейн по-настоящему испугалась.
«Они знают, — иррационально вопило ее подсознание. — Они обе знают». 
Однако стоило Линн встретиться глазами с невесткой, как она расплылась в широкой улыбке.
— Нам пора, дорогая. Расскажу тебе, до чего мы договорились, в машине.
Полы ее кашемирового пальто величественно всколыхнулись, и, выйдя из пекарни, она громко позвала Юрия.
Джейн вздохнула с облегчением. Она адресовала Ди краткую извиняющуюся улыбку и вышла вслед за Линн на тусклое зимнее солнце. Оглянувшись, она увидела, что Ди все так же стоит у витрины, напряженно вглядываясь в серебряное кольцо на пальце Джейн.

Глава 18

На следующий день, едва завидев новую коллегу у лифта, Мейв метнулась в сторону лестницы — и Джейн почувствовала, что больше не может просто молчать. Эти шпионские игры не имели никакого смысла. Кем бы ни были ее будущие свекры, девушка точно не заслужила подобного отношения. После дня напряженных размышлений она составила план действий — и по дороге домой дала себе слово, что на следующее утро придет на работу ни свет ни заря.
Увы, прийти «ни свет ни заря» получилось лишь в 8:45. Джейн даже пожертвовала своим душевным спокойствием и воспользовалась услугами зловещего, но, бесспорно, удобного Юрия. Однако воплощение плана потребовало стольких остановок, что в итоге у нее оказалось гораздо меньше времени, чем она предполагала. Джейн вихрем ворвалась в музей, добежала до своего кабинета, небрежно бросила на стол клетчатое шерстяное пальто из Burberry и запетляла по коридорам четвертого этажа, где в буквальном смысле столкнулась с Мейв в понедельник.
Ей понадобилось меньше минуты, чтобы отыскать дверь с табличкой «М. Монтегю». К счастью, офис еще пустовал, и девушка на цыпочках прокралась внутрь. Кабинет Мейв был точной копией ее, за исключением вида: если окна Джейн выходили на грандиозную панораму мегаполиса, отсюда было заметно только здание по соседству. «Ох уж эти семейные привилегии», — с досадой подумала девушка. Она с удовольствием променяла бы вид из окна на хорошее расположение Мейв. В общем-то, она была готова отдать за него и гораздо больше… За исключением Малкольма, конечно.
Джейн аккуратно поставила на стол большой стакан кофе с карамелью — именно он и задержал ее по дороге — и положила рядом белоснежный свитер нулевого размера, купленный в Intermix вечером накануне. Возле дымящегося латте она оставила записку: «Я ужасно виновата, но никак не могу вас поймать, чтобы извиниться! Пожалуйста, дайте мне знать, какие документы нужно отксерокопировать. Джейн».
«Так-то лучше», — довольно подумала она, бросая последний взгляд на подарки и так же на цыпочках выходя из кабинета. Она все еще сомневалась по поводу последней строки записки; на самом деле в кармане Джейн лежал еще один, сокращенный вариант. Кипа бумаг, которую девушка испортила в понедельник, даже на глаз не поддавалась оценке, и она полагала возмещение причиненного ущерба обязательным условием примирения. Смущало лишь то, что в этом случае ей пришлось бы долгое время иметь дело с электротехникой.
За углом раздался характерный шум открывающегося лифта, и Джейн метнулась к лестничному пролету. На худой конец можно будет заказать распечатки в типографии или что-нибудь в этом роде. Девушка взбежала по ступенькам, будто за ней кто-то гнался. До своего кабинета она добралась запыхавшаяся, залившись краской и чувствуя себя немного глупо.
Только спокойствие, специальный агент Бойл. 
Она достала из ящика список дел, которые наметила при подготовке к вечеринке Доранов, и поискала какое-нибудь необременительное задание, способное занять ее на пару-тройку часов. К счастью, поставщики уже прислали образцы соломинок для коктейлей, свечей и даже венецианских полумасок, и их сравнительное изучение было идеальным занятием, чтобы отвлечься от тревожных мыслей.
Вскоре после полудня дверь скрипнула, и в проеме показалась копна мелких рыжих кудрей. За ними последовал белый бумажный пакет — еще больше, чем в понедельник, — и Мейв осторожно помахала им, как флагом перемирия.
— Крем-суп с грибами или «итальянская свадьба»? — спросила она, и по кабинету расплылся соблазнительный чесночный запах.
— С грибами, если можно! В этом кабинете свадьба — запретная тема, — улыбнулась Джейн, и Мейв устроилась в кресле с другой стороны стола.
— Серьезно? — удивилась она. В глазах плясали веселые искры. — А я-то думала, что каждая нью-йоркская девочка мечтает о свадьбе с Малкольмом Дораном лет этак с четырех.
— Пустая трата времени, — фыркнула Джейн, вылавливая со дна пакета пластмассовую ложку. — Его мать уже все распланировала — включая марку воды для свадебного стола. Acqua Panna, конечно.
Суп оказался восхитительным, а порция — огромной. Девушка задумалась, как Мейв удается сохранять фигуру при подобной диете. Из-под рукавов три четверти выглядывали такие тоненькие запястья, что Джейн показалось, будто они вот-вот переломятся под весом ложки. Впрочем, в проницательном взгляде ореховых глаз не было ничего хрупкого.
— Неужели они позволили тебе вот так взять под ручку самого завидного холостяка Манхэттена и раствориться с ним в закате?
Джейн почувствовала вызов, скрывающийся в этих словах, но лишь спокойно пожала плечами.
— Я не дура. Я видела, как на него смотрят девушки. Но я выросла во Франции и даже не слышала о Доранах, пока не познакомилась с Малкольмом. Откуда мне было знать, что здесь их считают королями?
Мейв подалась вперед, явно озадаченная.
— Ты правда о них не слышала? То есть ты не одна из… — и она поджала губы, оборвав себя на полуслове. — Ваши семьи не были знакомы раньше?
Джейн нахмурилась, вертя в руке розовый маркер. Похоже, Мейв не верила, что Малкольм может жениться на ком-то, кого его семья предварительно не изучила и не одобрила. Возможно, браки по расчету — специфическая манхэттенская традиция? Что ж, в этом случае она была несправедлива по отношению к Линн. Та действительно пыталась контролировать каждый шаг своей семьи, но хотя бы не указывала сыну, на ком жениться.
— Нет, — покачала головой Джейн. Она хотела добавить, что они с Малкольмом встречаются буквально месяц и при этом словно знают друг друга всю жизнь, но в последний момент решила, что это прозвучит слишком слащаво. Мейв только-только прониклась к ней теплыми чувствами, не стоит ее так сразу отпугивать.
— Хм, — коллега задумчиво поболтала ложкой в пластиковом контейнере, отчего тефтельки принялись крутиться, как в водовороте. — Мы с ними когда-то пересекались. Дораны всегда женятся на людях определенного круга.
Джейн посетила отрезвляющая мысль: а что, если Мейв сама была заинтересована в Малкольме? Судя по ее словам, ему следовало выбрать кого-то более знакомого… возможно, кого-то, похожего на нее?
— Надеюсь, я не слишком их разочаровала, — осторожно ответила девушка.
К счастью, Мейв даже не заметила ее подозрений.
— Держу пари, что разочаровала, — беспечно откликнулась она, — и не только Доранов, но и толпу алчных карьеристок, которые годами пытались найти лазейку в их семью, — и она повела плечами, словно стряхивая немалую тяжесть. — Слушай, это не мое дело, конечно, но держи с ними ухо востро. Ты наверняка не захочешь, чтобы они прятали тела в твоем шкафу. Или чтобы они когда-нибудь спрятали в шкафу твое тело.
Хотя Мейв улыбалась, глаза ее оставались серьезными.
— Думаю, они все-таки не настолько плохие, — ответила Джейн и тотчас почувствовала укол совести. Она же обещала себе не жаловаться на Линн. Впрочем, Мейв произнесла слово «они», явно включая туда и Малкольма, что было совсем уж несправедливо. Даже Линн — при всех ее недостатках — не заслуживала титула «безжалостного расчленителя». Должно быть, Мейв просто слишком много сплетничает с продавщицами из «Barney's».
«Она изменила бы свое мнение о Малкольме, если бы увидела нас вместе, — подумала Джейн. — Трудно найти более доброго и заботливого партнера». И она отправила в рот еще одну ложку супа.
Беседа свернула на музей, и Мейв принялась выдавать импровизированные досье на каждого сотрудника, начиная с охранников и заканчивая экскурсоводом, который считал себя инкарнацией Леонардо да Винчи.
— Представляешь, он всерьез хотел подать в суд на Дэна Брауна!
Джейн рассмеялась. Мейв начала пародировать вахтера, рассуждающего о Витрувианском человеке, и девушка почувствовала, как ее заполняет тепло — от супа и мысли, что она только что обрела первого друга в Нью-Йорке.

Глава 19

Как вскоре обнаружила Джейн, главное преимущество ее новой работы заключалось в том, что она давала возможность поговорить с Линн хоть о чем-нибудь, кроме свадьбы. Даже когда необходимость выбора оформления для банкетного зала нависла над ней дамокловым мечом, миссис Доран предпочла потратить целый обед на обсуждение подарочных пакетов. Выйдя из ресторана, девушка почувствовала такой прилив адреналина, что пешком прошла семнадцать домов до музея и даже не заметила пронизывающего январского ветра, который яростно трепал штанины ее широких пепельно-серых брюк.
Наконец она рухнула в кресло — лохматая, с пылающими от холода щеками — и принялась звонить сперва в «Kate Spade», по поводу самих пакетов, а затем в «Kiehl's», «Ralph Lauren», «Stolichnaya», «Anna Sui», «Teuscher», «Blumarine» и «Argento Vivo» — в поисках эксклюзивных подарков для гостей вечеринки. Сперва Джейн было неловко просить об «особых одолжениях», однако за волшебными словами «мистер и миссис Доран» неизменно следовал счастливый возглас: «Все что пожелаете, дорогая!» — и примерно через неделю девушка бралась за телефонную трубку, уже не заливаясь румянцем. На самом деле эти звонки частично компенсировали неловкие разговоры с поставщиками, которые не лучше Джейн понимали новое указание миссис Доран: «И чтобы на столе не было ничего, что можно описать словом шашлык!»
Наконец рабочий день благополучно завершился (немалую роль здесь сыграло то, что девушке не пришлось общаться с принтером, ксероксом или факсом), и Джейн, выходя из музея во второй раз, зябко поежилась. Морозный воздух стал особенно колким, резкий ветер забирался за шиворот. «Самое время для поездки на автобусе», — решила Джейн, глядя, как холодный шар солнца опускается в кроны Центрального парка. Вопреки ее обычному «везению», к остановке тут же подкатил МЗ. Автобус почти пустовал, в салоне горели все лампы, и Джейн не заметила ни одного ненормального. «А еще говорят, что в этом городе невозможно жить», — мысленно улыбнулась девушка.
Впрочем, стоило ей добраться до мрачного фамильного гнезда Доранов, как приподнятое настроение сдулось, словно проколотый воздушный шарик. Даже жизнерадостное похрапывание Гунтера не вызвало у нее обычной усмешки. Джейн обогнула лифт и направилась к затканной коврами лестнице, рассудив, что уж гобеленам-то ее хандра точно не причинит вреда. Непримечательная деревянная дверь на шестом этаже открылась по тому же коду, что и лифт, и, в качестве приятного бонуса, вывела девушку прямиком на кухню. Она подцепила яблоко из бело-голубой вазы и медленно зашагала по коридору, раздумывая, дома ли уже Малкольм.
Состояние Доранов делало его работу совершенно необязательной. Похоже, Джейн была единственной, кто поощрял его амбиции, — но даже ей в последнее время начинало казаться, что такое карьерное усердие чрезмерно. Малкольм пробыл на аукционе в Калифорнии все выходные, а когда Джейн просыпалась по утрам и машинально тянулась к его подушке, то о недавнем присутствии жениха свидетельствовали лишь остывающие простыни и пряный запах его тела. На чопорных семейных ужинах они сидели за столом друг против друга, но Джейн отчаянно скучала по их непринужденной болтовне и той необъяснимой химии, которая возникала между ними наедине. Удобный случай для разговора все не подворачивался, и девушка уже почти решилась написать жениху длинное обстоятельное письмо, которое в доходчивых выражениях объяснило бы, по чему именно она скучает в их отношениях.
Джейн так сильно сосредоточилась на мыслях о Малкольме, что когда она услышала в коридоре его голос, то сперва сочла за галлюцинацию. Однако через несколько секунд звук повторился, на этот раз громче — будто он шагал по комнате и говорил на ходу. Ну, или кричал. Джейн с содроганием поняла, что никогда раньше не слышала его крика.
Ему откликнулся второй голос, безошибочно принадлежащий Линн. Ее низкие угрожающие интонации заставили девушку содрогнуться. По всей видимости, Малкольм спорил с матерью, но разобрать отдельные слова с такого расстояния было невозможно. Внезапно голоса начали приближаться. Опасаясь произвести впечатление, будто она подслушивала (и не желая упустить ни одного шанса подслушать), Джейн быстро заскочила в ванную рядом со столовой. В комнатке было темно, прохладно и резко пахло отбеливателем. Девушка моментально потеряла ориентацию в пространстве и испытала легкий приступ тошноты — однако решила не включать лампы, чтобы не выдать себя полоской света на полу. Где-то в коридоре открылась и снова захлопнулась дверь, и голоса вдруг стали гораздо отчетливее.
— …все, как ты меня просила, — почти прорычал Малкольм, и шаги начали приближаться. — Когда ты начнешь хоть немного мне доверять?
— Когда ты начнешь демонстрировать здравость суждений, — холодно парировала Линн. — Глупо рассчитывать на мое доверие, если я до сих пор вынуждена диктовать тебе каждый шаг и водить везде за ручку. Когда ты уже вырастешь и перестанешь быть таким чувствительным? 
Она произнесла последнее слово таким же тоном, каким люди обычно говорят об «избиении младенцев».
— Если ты не заметила, — возразил Малкольм, — без моей «чувствительности» твои планы не увенчались бы успехом.
—  Наши планы, — поправила его мать. Теперь голоса звучали так громко, будто собеседники стояли прямо за дверью. Джейн затаила дыхание. — У тебя есть семья, Малкольм. И пока я закрываю глаза на твои выходки, ты злоупотребляешь моим терпением. Такое пренебрежение интересами рода становится непростительным. И позволь напомнить, что твоя настоящая семья — это мы, а не… эта девчонка. 
Джейн подпрыгнула. Так они ругались из-за нее?
— Эта так называемая «девчонка» — моя невеста, — интонации Малкольма потеплели. — И, насколько я помню, ты была в восторге от этого известия.
Джейн до крови прикусила нижнюю губу. Чем она так разочаровала Линн? Девушка быстро перебрала в памяти события прошлой недели. Она соглашалась с каждым предложением свекрови — ну, за исключением платья. Но про платье Линн даже еще не знала! Голоса начали отдаляться, и Джейн торопливо прижала ухо к двери.
— Даже не пытайся сменить тему, — прошипела миссис Доран, и девушка невольно кивнула. Я узнала еще не все, что хотела. 
Однако через мгновение до нее донесся грохот другой двери, и ответ Малкольма ускользнул от ее слуха. Джейн медленно сползла на пол. В темноте дыхание казалось оглушительным. В животе снова начал завязываться тошнотворный узел, голова кружилась. Перед мысленным взглядом девушки замелькали свадебные хлопоты, семейные ужины и даже недавняя стычка на кухне по поводу Софии. Чем я так рассердила Линн, что стала «этой девчонкой»? 
Внезапно лампы в туалете загорелись. Джейн вздрогнула и, вставая, ударилась коленом о раковину. «Пустяки, я просто задела выключатель», — мысленно успокоила она себя, хотя знала, что тумблер находится в другом конце комнаты. Воздух с натугой проталкивался в легкие, сердце отчаянно колотилось. По телу девушки начали расходиться электрические разряды — будто подслушанный разговор выдернул последний якорь ее самообладания. Лампы мигнули снова, еще раз, — а затем выдали ослепительную вспышку, прежде чем погрузить ванную в темноту.
Сердце Джейн остановилось окончательно. Судя по щели под дверью, люстры в коридоре тоже мигали, как безумные — словно на улице бушевала гроза. Ее сила, дикая и яростная, наконец вырвалась из-под контроля и теперь струилась по венам, опаляя током каждый сантиметр кожи и рассыпая искры под крепко сжатыми веками. Это она была грозой.
Где-то хлопнула дверь, и по дому разнесся властный и злобный окрик миссис Доран. По коридору торопливо прошелестели чьи-то шаги.
…как будто я электрик. Но если я откажусь, мне будет нечем кормить ребенка… 
Джейн слышала мысли Софии так отчетливо, будто она произнесла это вслух. Глаза обожгло горячими слезами. Неудивительно, что Линн недовольна. Кто будет счастлив пустить в свой дом такое? 
Просто успокойся. Все будет хорошо. Мы с Малкольмом… 
Лампа справа от Джейн — массивная луковица из резного матового стекла — неожиданно вернулась к жизни и затем снова погасла. Не успела девушка перевести дыхание, как то же повторилось с лампой у нее над головой.
Джейн тихо застонала и, вслепую нашарив ручку, выбежала в коридор. За ней потянулась вереница вспыхивающих и гаснущих огней.
— Хватит, — прошептала она. — Пожалуйста, хватит.
Когда она проходила мимо огромного телевизора в гостиной, тот ожил и принялся беспорядочно переключать каналы. Девушка ускорила шаг. Она была в таком смятении, что сперва не узнала собственную комнату и вынуждена была вернуться на несколько шагов назад. Джейн рванула на себя дверь — и чуть не упала, споткнувшись о бахрому очередного коврика. Быстро скинув туфли, она бросилась на кровать и расплакалась.
Подушка лишь отчасти заглушала рыдания. В коридоре продолжалась суматоха, крики, где-то хлопали двери. Прикроватная лампа мигнула и задребезжала, но, к счастью, тяжелая парча избавила Джейн от знания, какие еще разрушения она невольно вызвала к жизни. Девушка лежала в темноте неподвижно, зажмурившись, и постепенно ее дыхание выровнялось, а суета в коридоре стихла.
В эту ночь Малкольм так и не пришел ночевать в спальню.

Глава 20

Когда Джейн проснулась на следующее утро, вторая половина кровати уже привычно была не примята. Девушка приподнялась на локте и стерла со щек крупицы соли — следы ночных слез.
На прикроватной тумбочке лежал квадрат плотной кремовой бумаги. Судя по виду, он перекочевал в спальню напрямую из сумочки Линн, хотя почерк принадлежал Малкольму: «Милая Джейн, у меня наметилось великолепное приобретение в Москве. Вернусь через пару дней. Скучаю! С любовью, М.».
— Отлично, Линн, ты снова выиграла, — признала Джейн хриплым голосом, похожим на карканье. Она попыталась прочистить горло, но безуспешно: ночная истерика словно выжала из ее тела всю воду.
Девушка терялась в догадках, зачем матери Малкольма увеличивать между ними дистанцию — однако это ее намерение было очевидно. Джейн надеялась, что утро прольет хоть какой-то свет на подслушанный вчера разговор, но даже теперь, когда мысли пришли в относительный порядок, поведение Линн оставалось для нее тайной. Казалось, свекровь была совершенно захвачена планированием свадьбы и приняла будущую невестку с искренней теплотой — так что же заставило ее думать о Джейн как об «этой девчонке»?
— Они говорили не обо мне, — вслух предположила девушка, свешивая ноги с кровати. Начало прозвучало неплохо — по крайней мере, пульсирующая в ее крови магия не принялась биться током и раскачивать люстру, — так что она рискнула продолжить: — Значит, у Малкольма есть другая невеста. О! Или у него раздвоение личности: вторая его часть собирается жениться на какой-то другой невесте, и Линн хочет от нее избавиться.
Джейн прошлепала босыми ногами в ванную и облокотилась о раковину, разглядывая в зеркале свое растрепанное лицо с поплывшей подводкой.
— Семья много лет держала его расстройство в секрете, — продолжила девушка, театрально заламывая руки, — но правда вышла на свет в беспокойную пору университетской юности, когда Малкольм собрал рок-группу, в которой на самом деле не было никого, кроме него.
Она улыбнулась своему отражению, но оно ответило ей лишь натужной гримасой. Что бы ни происходило между Малкольмом и его матерью, Джейн не могла просто так обратить это в шутку. Им следует поговорить, и поговорить откровенно. По крайней мере, ему. Она по-прежнему была вынуждена хранить свою тайну.
Лицемерка.
Это самообвинение заставило Джейн задуматься. Да, у нее был секрет — но она сама толком не знала, в чем он заключается. В последние недели девушка так старалась подавить любое проявление своей силы (не очень успешно, как показала вчерашняя ночь), что уже запуталась, а что именно она ото всех скрывает.
Она считала себя ведьмой, потому что так называли себя женщины ее семьи — и еще какие-то незнакомые ей люди по всему миру. Но что означало быть ведьмой? Мучиться от бесполезных и неконтролируемых вспышек силы? Или что-то еще? Ведьмы из сказок могли менять мир — хотя и отличались повышенной горбатостью носов и бородавчатостью. Если Джейн была лишена этих хрестоматийных качеств, могла ли она считать себя фальшивой ведьмой? Какую бы силу она ни унаследовала от Ба, та не слишком помогла прежней хозяйке, скоротавшей свой век и умеревшей в одиночестве на самом краю мира. С другой стороны, это характеризовало скорее образ жизни Ба, чем ее способности.
— Мне нужно больше информации, — вслух подытожила Джейн, обновляя иссиня-черную тушь на ресницах. — И раз уж мой жених с раздвоением личности в отъезде, грех этим не воспользоваться.
Выйдя из ванной, она потянулась к своему миниатюрному глянцевому ноутбуку, но тут же отдернула руку. Компьютеры были новыми, а магия — старой. А еще у компьютеров была долгая память и сложная система интернет-кэшей. С момента приземления в Нью-Йорке девушке так и не представилась возможность всласть посидеть в Интернете: единственной закладкой в браузере был каталог свадебных идей theknot.com.
Зато в библиотеках должны быть достаточно старые источники. А в Нью-Йорке точно должна быть подходящая библиотека. Или десять. Или семьдесят. 
Через два часа Джейн уже сидела за дальним столом в Нью-йоркской Публичной библиотеке — насколько возможно близко к отделу оккультизма, но не прямо в нем. Сводчатый потолок и светлая деревянная мебель создавали подходящую атмосферу, однако почему-то заставляли девушку чувствовать себя немного глупо.
— Колдовство, — лаконично ответила она услужливому молодому человеку с кольцом в виде черепа, когда тот поинтересовался, какая тематика ее интересует. Тот запрокинул голову и разразился неприличным приступом хохота, что, конечно, не добавило Джейн уверенности в себе. Однако уже через секунду выяснилось, что смех вызвал не ее запрос, а количество подходящей под него литературы. Наконец им удалось совместными усилиями сузить поиск («история и мифология»), и парень направил ее в противоположный конец зала, порекомендовав для начала нескольких авторов. Он даже подсказал ей как следует встряхнуть копир, чтобы тот выдал ксерокопии бесплатно. Джейн не собиралась приносить домой вещественные улики, но все же искренне поблагодарила библиотекаря за великодушие.
Не прошло и получаса, как девушка оказалась совершенно раздавлена количеством свалившейся на нее информации. В каждой книге была своя, противоречащая другим версия о природе ведьмовства, и Джейн никак не могла выбрать одну, которая соответствовала бы ее собственным скудным познаниям. В конце концов она уже была готова принять на веру первую попавшуюся. Ее предки заключили договор с дьяволом? Или с самого начала могли управлять незримыми природными силами? Был их дар благословением? Проклятием? Мутацией? Каждый вариант звучал не правдоподобнее прочих.
Джейн уткнулась лбом в открытый разворот верхней книги и угрюмо подумала, что ей нужен план. А ведь все казалось так легко! По дороге в библиотеку она мысленно посмотрела целое кино, в котором беспечно прогуливалась вдоль книжных полок, благословляя Мелвила Дьюи за изобретение десятичной системы. В видении у нее даже были стильные черепаховые очки (хотя в действительности девушка располагала лишь солнцезащитными). По идее, ее сила внезапно давала знать о себе покалыванием в пальцах, безошибочно направляя хозяйку к нужному стенду. Или же искомая книга сама падала на нее с полки. Фильм заканчивался в тот момент, когда Джейн быстро отыскивала всю необходимую информацию — разумеется, не перелопачивая груду бесполезных пыльных фолиантов.
Теперь она понимала, почему при съемках используется монтаж: полная — настоящая — версия была смертельно скучна.
— Перерыв, — решительно объявила девушка. Хотя она едва пробубнила это слово себе под нос, беловолосая женщина в синем трико и с оранжевыми наушниками-пуговицами тут же метнула в нее неодобрительный взгляд.
— Извините, — пробормотала Джейн и направилась к выходу в поисках дамской комнаты.
Однако не успела она сделать и десятка шагов, как запнулась о книгу на нижней полке и, с размаху приземлившись на пятую точку, больно ударилась локтем о паркет. Женщина в трико демонстративно сгребла свои книги в охапку и пересела за другой стол в знак молчаливого протеста против отнюдь не тихого поведения Джейн — хотя уж в падении-то она точно не была виновата. Чувствуя себя раздраженной до предела и еще более нелепой, девушка кое-как уселась на полу и безуспешно попыталась потереть обе лодыжки и локоть одновременно. Конечно, затея было обречена на провал и совершенно не улучшала ее самочувствия, — так что она предпочла обратить свое негодование на книгу, которая и послужила причиной позорного инцидента.
Сперва Джейн подумала, что фолиант просто слишком велик для полки, и уже приготовилась обвинить в своих бедах библиотекарей, которые не могут нормально расставить книги по формату. Однако том не отличался особенной шириной — видимо, предыдущий читатель просто недостаточно плотно вставил его в нишу. Девушка с любопытством вгляделась в потускневшую позолоту на обложке. «Розали Годдар. Подлинная история ведьм и колдовства».
В памяти моментально всплыл шутливый видеомонтаж, и Джейн улыбнулась. Смущение и ноющий локоть были моментально забыты. Девушка открыла книгу на коленях и принялась читать ее прямо на полу. Вскоре возле нее выросла целая баррикада сопутствующей литературы: справочник женщин-писателей XVII века, исследование о жизни нью-йоркского высшего общества в самую горячую пору «охоты на ведьм» (которая, судя по всему, затронула и семью Розали) и пара монографий об истории душевных заболеваний и психологии в Америке.
Труд Розали Годдар состоял из двенадцати интригующих глав, в которых она делала множество предположений касательно природы колдовства. Магия существует, утверждала автор, и передается по наследству, хотя и проявляется только у особ женского пола. По ее словам, ведьмы могли творить совершенно удивительные вещи — а еще выходили замуж за вполне обычных людей. Убедившись, что напала на верный след, Джейн пролистала самые темные места — например, длинный пассаж о семи сестрах-ведьмах и их враждующих потомках, а также пространное, но весьма мутное описание принципов, по которым магия передается от одного человека к другому.
Каждая ведьма рождалась со своими уникальными способностями — жадно прочла девушка, — хотя их мощь значительно различалась. Розали предполагала, что это как-то связано с астрологией, но Джейн вскоре спасовала перед плохо пропечатанными картами звездного неба и так и не смогла уловить хоть какую-то логику в рассуждениях автора. Если ведьма хотела больше силы — а к этому стремилась почти каждая, — она должна была ее унаследовать. Или украсть. По всей видимости, волшебные способности можно было передать через серебро (Джейн рассеянно погладила невзрачный обруч на среднем пальце), но сам механизм оставался загадкой. Розали часто упоминала «право», «волю» и «последнее дыхание ведьмы» — что в случае Джейн не имело никакого смысла, поскольку Ба, спрятав кольцо, благополучно продышала еще целых шесть лет.
В конце книги обнаружилось примечание издателя, в котором говорилось, что семья Розали пыталась препятствовать выходу книги, а затем объявила написанное в ней художественной выдумкой. Когда же их усилия не увенчались успехом, Годдары решили, что проблема заключается не в сочинении, а в писателе, — и упекли Розали в какую-то европейскую лечебницу для душевнобольных, после чего о ней никто больше ничего не слышал.
Когда Джейн наконец подняла голову от книги, солнечные квадраты на полу переместились из одного конца зала в другой. Теперь в библиотеке было гораздо больше посетителей, чем утром. Девушка растерянно заморгала, глядя на студентов, пенсионеров и семьи с детьми, которые заняли все светло-песочные столы до единого.
Стоило ей моргнуть еще раз, как что-то изменилось.
«Я что-то видела», — настойчиво зудело в мозгу, но Джейн никак не могла понять, что привлекло ее внимание.
А в следующий момент солнечный луч выхватил идеально выбритую голову в дальнем конце зала, и девушка окаменела, чувствуя, как кожа покрывается мурашками. Даже в профиль она безошибочно узнала Юрия — огромного безмолвного шофера Линн, который так же молчаливо выходил теперь из библиотеки. Конечно, у него было множество причин здесь находиться. И множество причин уйти именно сейчас. Джейн даже не сомневалась, что это совпадение… пока он не обернулся у самой двери. Черные глазки-бусинки сузились, впившись в девушку. Через секунду Юрий исчез.

Глава 21

Поездка Малкольма затянулась на выходные, и к понедельнику Джейн начала волноваться. Она оставила во Франции всю прежнюю жизнь — и для чего? Ради жениха, которого даже не бывает дома? Но вспыхнувшая было злость мгновенно сменилась чувством одиночества. Тоска по Малкольму становилась почти невыносимой.
Так что когда на айфоне наконец высветилась смс о его возвращении грядущим вечером, девушку даже не расстроило, что это была безликая рассылка, которую получили все члены семьи. Ее воодушевления с лихвой хватило бы на двоих. Новоприобретенные навыки устроителя специальных мероприятий давали Джейн широкую свободу маневра. Теперь она могла написать целое учебное пособие по организации романтических вечеров — начиная с ресторанной брони и заканчивая кроватью, усыпанной лепестками роз. Все, что требовалось от Малкольма, — приехать.
Однако первым приехал его чемодан. Втаскивая багаж в спальню, швейцар пояснил, что молодой мистер Доран сейчас в гостиной с отцом. «Конечно, родители тоже по нему соскучились», — рассудительно сказала себе Джейн, стараясь подавить вспышку досады. Глаза швейцара с любопытством пробежались по лепесткам на расстеленной кровати.
— Спасибо, — повторила девушка чуть громче, и тот, наконец поняв намек, ретировался.
Ну что ж, надо просто сходить вниз и напомнить ему, зачем в первую очередь женятся мужчины.
Увы, когда Джейн спустилась в гостиную (по такому случаю — в белом кружевном платье-футляре, которое Малкольм еще не видел, но, несомненно, должен был полюбить с первого взгляда), он явно пребывал в дурном настроении. Мужчина сидел в глубоком кожаном кресле у камина, сжимая в руке хрустальный бокал и мрачно глядя на огонь. Джейн применила свою самую сексапильную походку от бедра, чтобы вывести его из состояния задумчивости.
— Дорогой, я так по тебе скучала!
Малкольм бросил на нее быстрый взгляд и тут же отвел глаза.
— Не знаю, хочешь ли ты что-нибудь особенное на ужин, но девочки с нашей работы хором нахваливают один французский ресторан на 79-ой улице, и мне кажется, это будет так носталь…
— Вообще-то, — сухо перебил ее Малкольм, по-прежнему глядя в сторону, — у меня уже есть планы на ужин. Встреча со старыми друзьями; что-то вроде мальчишника. Так что давай в другой раз. Серьезно.
И он смерил долгим взглядом отца, который меланхолично взбалтывал виски в стакане, упорно изучая ребра Джейн.
— Гм… хорошо, — с запинкой ответила девушка, чувствуя себя так, будто ей только что дали под дых. Закуска, вечерний макияж, бюстгальтер пуш-ап? Ну конечно, кому все это нужно.  — Я… я попрошу Софию что-нибудь мне приготовить.
И она выплыла из гостиной с драматическим видом в стиле Линн, хотя жест явно пропал впустую — ее не проводила ни одна пара глаз.
Джейн с силой хлопнула дверью спальни и почувствовала, как сердце уходит куда-то в пятки. Мальчишник? Раньше Малкольм даже не упоминал о приятелях. И вдруг они стали для него так важны, что он не нашел времени поздороваться с невестой после пятидневной отлучки? К тому моменту, как Джейн потушила все зажженные свечи, боль окончательно сменилась злостью. Девушка прошла в ванную и придирчиво изучила свой вечерний макияж.
— У него планы? Отлично. У меня тоже есть друзья. Ну хорошо, один друг, — решительно заявила она отражению и потянулась за айфоном. Пока в трубке повторялись монотонные гудки, каблуки полусапожек отбивали чечетку на толстом ковре.
— Я сейчас не дома. Но со мной только брат! — поспешил объяснить жизнерадостный голос на другом конце провода. — Ты просто обязана прийти! Мы в «Vento», это в двадцати минутах от тебя.
— Договорились, — улыбнулась Джейн и сунула телефон в замшевый клатч.
Мейв — вот кто мне нужен сегодня вечером. 
Картины будущего ужина оказались столь соблазнительны, что девушка безо всяких происшествий добралась до 14-ой улицы на метро — хотя на выходе ее снова затопила обида на Малкольма, и эскалатор заклинило на подъеме. «Повезло, — с облегчением подумала она, выходя из подземки, и едкий внутренний голос не преминул добавить: — Как утопленнику».
Одна краткая перебежка по ночному морозу — и Джейн нырнула под арку уютного ресторанчика. Девушке понадобился всего миг, чтобы отыскать в толпе огненную шевелюру Мейв, и она поспешно опустилась в широкое деревянное кресло напротив подруги.
— Предупреждаю сразу: когда у меня плохое настроение, я превращаюсь в стихийное бедствие. А сегодня у меня определенно плохое настроение.
— Это ненадолго! — и Мейв, ловко подсунув Джейн свой коктейль, замахала официанту. Девушка с подозрением присмотрелась к пестрым слоям бокала: в коктейлях она разбиралась куда хуже вин. Впрочем, терять ей было нечего, и через пару секунд она все-таки сделала пробный глоток. Ей так и не удалось определить ингредиенты на вкус — но этот вкус был чертовски хорош. Только осушив половину бокала, Джейн заметила рыжеволосого парня, который с откровенным весельем разглядывал ее из соседнего кресла.
— А ты ее брат, надо полагать, — неуклюже заметила девушка. Парень был высоким и худым, из-под медных кудрей сверкали зеленые глаза. — Я Джейн, — сбивчиво представилась она, взмахнув ладонью в знак приветствия.
— Харрис, — кивнул он.
Джейн сделала еще один долгий глоток.
— Тяжелый день? — осторожно поинтересовался парень, глядя на ее опустевший бокал.
— Тяжелый — не то слово.
— К счастью, как раз для таких случаев бог создал пиццу с трюфелями, — и Мейв сунула Джейн меню. — А еще алкоголь.
Официантка, возникшая над мускулистым плечом Харриса, быстро опустила на стол пару коктейлей и кружку бочкового пива.
— Как раз вовремя! — улыбнулась Мейв, и ужин пошел на лад.
Харрис, оказавшийся финансовым консультантом, совершенно разделял оптимистичное мировоззрение сестры и ее специфическое чувство юмора. Глядя, как дружно они заходятся в приступах хохота, Джейн почувствовала легкий приступ зависти. Они с Малкольмом были единственными детьми в семье и даже не подозревали, на что похожа такая кровная связь.
«Зато наши дети испытают ее на себе», — мысленно пообещала девушка. Видимо, мягкость лавандового коктейля была обманчивой: раньше Джейн никогда не задумывалась о детях, но пара десятков намеков Линн и крепкое спиртное ненавязчиво направили ее мысли в нужное русло. Впрочем, девушка не торопилась считать цыплят — учитывая отчуждение, внезапно возникшее между ней и Малкольмом.
«Ну хватит», — велела она себе и жестом показала официантке, что еще один коктейль на столе явно не будет лишним. Тем временем Мейв увлеченно пародировала Арчи, размахивая руками так яростно, будто они крепились к туловищу на пружинках.
Я молода и ужинаю с друзьями на Манхэттене. А непутевого жениха можно будет вразумить и потом. 
Джейн громко объявила, что десерт оплачивает она, а затем задала вопрос, уже несколько минут неотвязно крутившийся у нее в голове: «Куда мы отправимся после ужина?». Она три недели прожила в страхе вездесущих журналистов и до сих пор не была ни в одном ночном клубе. После четырех коктейлей это начинало казаться преступлением против природы.
— О-о! — восторженно протянула Мейв, и ее ореховые глаза расширились. — Мы же в двух шагах от Мясоразделочного квартала! Харрис, даже не вздумай нас отговаривать.
— Я что, дурак — пропустить такое? — засмеялся парень, почему-то глядя на Джейн. Его тон был легкомысленным, но взгляд пронизывал девушку насквозь. Она почувствовала, как заливается румянцем, и понадеялась, что тусклые лампы ресторана скроют ее смущение.
Когда они выходили из ресторана, Харрис еле ощутимо придержал Джейн за талию — и девушку словно пронзило током. Еще немного, и она начала бы излучать инфракрасный свет. «Легкий флирт еще никому не вредил», — беспечно заявила она себе, дыша на озябшие руки. Девушка не видела ничего дурного в том, чтобы принять капельку внимания от обходительного и явно горячего парня — в то время как ее собственный горячий парень пропадал неведомо где. «Наверное, это все джин», — подумала она, но, случайно встретившись глазами с Харрисом, ощутила его неподдельную заинтересованность и решила, что причина вспыхнувшей симпатии не так уж важна.
В клубе было темно и жарко, и Джейн забыла название заведения, как только переступила порог. Девушку ничуть не смутило, что вышибалы бросили на нее всего один взгляд и тут же препроводили внутрь вместе с ее рыжеволосыми спутниками. Однако когда охранники вытурили пару недовольных посетителей, чтобы освободить им угловой, обитый красной замшей диванчик, Джейн насторожилась. Друзья послушно заняли предложенные места, и вышибала вернулся к двери, едва не отвесив им поклон на прощание. Девушка вопросительно подняла бровь.
— Я что-то пропустила?
— Видимо, ты не читаешь «Page Six», — объяснила Мейв, подзывая официанта. — Зато они читают. Милая, да ты знаменитость.
— Мда, нелегкая жизнь, — добавил Харрис. Хотя сами слова были невинными, что-то в его голосе покоробило Джейн.
— Ну конечно, а все из-за того, что каждая маленькая девочка на Манхэттене мечтает жить в страшном старом особняке под круглосуточным надзором своей новой семьи, в то время как окружающие сходят с ума из-за ее намерения сменить фамилию.
Рядом с локтем Джейн возник стакан с какой-то темной жидкостью, и она ухватилась за него, как утопающий — за спасательный круг.
Кажется, ее тирада глубоко озадачила Харриса.
— Может, ты и не предполагала, что так будет, но ты разбила главную мечту всех манхэттенских девчонок за последнее десятилетие. Хотя я могу судить только по рассказам своих бывших, конечно, — добавил он с самокритичной усмешкой.
— Но это же совсем другое! — Джейн горела праведным возмущением. Она уже почти забыла Мэдисон, как вдруг слова Харриса воскресили в ее памяти глянцевые ореховые волосы и буфера, огромные, как вся ее жизнь. — Стоило мне сойти с трапа самолета, как я столкнулась с бывшей Малкольма. Разумеется, он встречался с кем-то до меня, я не питаю иллюзий по этому поводу — но какова была вероятность, что одна из первых же встречных когда-то крутила с ним шашни?
Зеленые глаза парня озорно блеснули.
— Ты правда хочешь услышать ответ?
— Харрис! — Мейв пихнула брата. — Джейн, не слушай его. Хотя в чем-то он прав: если ты искала примерного мальчика на всю жизнь, то явно ошиблась с выбором.
Джейн нахмурилась и пригубила коктейль. Когда она снова подняла глаза, все эльфийское личико Мейв выражало крайнюю озабоченность. Харрис наполнил ей стакан.
— Проблемы в раю? — неожиданно спросили они хором.
Девушка яростно ткнула серебряной шпажкой в маринованную оливку. Мир начинал кружиться, люди и предметы расплывались, как на полотнах Дали.
— Нет, — угрюмо ответила она. Неужели Малкольм умудрился переспать с половиной горожанок репродуктивного возраста? Что, если он уже пожалел о своем предложении руки и сердца? Возможно, возвращение на старые охотничьи угодья пробудило в нем ностальгию — и причина его холодности заключалась в том, что он банально заскучал?
Джейн резко поставила стакан, и несколько липких капель выплеснулись на столешницу. Неожиданно музыка показалась ей слишком громкой. Толпа извивающихся тел надвигалась со всех сторон, словно намереваясь ее раздавить. Какая-то девушка в зеленом миниплатье внимательно изучала ее с другого конца зала. Может, она тоже встречалась с Малкольмом?
— Думаешь, он скучает по свободной жизни? — с отчаяньем спросила Джейн.
— Будем надеяться, что нет, — пробормотал Харрис. — Мне бы не хотелось, чтобы Дораны натравили на тебя этого амбала… Мейв, как его зовут?
— Борис. Или Сергей.
— Юрий? — догадалась Джейн.
— Точно!
Девушка помотала головой — причем визуальная картинка на секунду запоздала.
— Он просто шофер.
«И парень, который шпионит в библиотеках», — добавила она про себя, потому что признаваться в этом вслух уж точно не стоило.
— Некоторые манхэттенские цыпочки с тобой не согласились бы, — фыркнул Харрис и вытянул вдоль красной спинки дивана длинную мускулистую руку.
— Это просто слухи, — поспешила добавить Мейв. — Слухи из разных источников, не более. Что если бывшая Малкольма не оставляла его в покое сама…
— …через неделю…
— …тот парень проводил с ней разъяснительную беседу.
— Как минимум — пугал до смерти, — уточнил Харрис. — И это не просто сплетни. Тамара де Витт и Мэдисон Эйвери клялись, что лично попали под раздачу.
Второе имя заставило Джейн выпрямиться. Мэдисон Эйвери — это та самая Мэдисон из магазина? Девушка ревниво покрутила серебряное кольцо на среднем пальце. Я бы тоже превратилась в стерву, если бы мне угрожал такой громила. Минуту, а разве кто-то собирается мне угрожать? О чем Линн спорила с Малкольмом в тот вечер? 
Неожиданно из колонок грянул техномикс, бывший хитом в Париже несколько лет назад, и на Джейн напало безрассудство. Она схватила Харриса за руку и вытащила его на танцпол, чувствуя, как тесные кружева мини-платья обвиваются вокруг бедер.
— Потанцуй со мной, — выдохнула она, и парень охотно прижался стройным торсом к ее груди. Джейн мгновенно пронзил электрический разряд, уже знакомый ей по ресторану, — но теперь их разделяли считаные сантиметры, и ток напоминал скорее пульсацию, чем искры.
На самом деле ощущения были в точности такими же, как если бы она прикоснулась к Малкольму. «Значит, дело не в нем, — самодовольно подсказало ей либидо. — Надо было с самого начала встречаться с американцами».
Конечно, сегодняшний вечер не тянул на полноценное свидание, но девушка была отнюдь не прочь пофлиртовать — а Харрис с удовольствием ей подыгрывал. Они танцевали, смеялись, пили; он отводил с ее лба несуществующую прядь, она расправляла на его воротнике несуществующие складки. Кажется, Джейн целую вечность не ощущала себя такой привлекательной, такой желанной — хотя Малкольм отдалился от нее всего неделю назад… Или две? «Сколько времени он меня уже избегает? — неожиданно подумала она. — Где я была все это время?»
И что делаю сейчас? 
Девушка быстро отстранилась и забормотала извинения, стараясь не смотреть на Харриса. Полосатая зеленая рубашка соблазнительно обнажала треугольник кожи, покрытый мелкими каплями пота. Джейн услышала, как алкоголь искажает ее слова, и поморщилась.
Не забыть разузнать, что они льют в этот проклятый «Черный русский». 
Девушка выдернула с танцпола Мейв — та уже вовсю отплясывала с каким-то темноволосым маклером — и указала на дверь, беззвучно изогнув губы в прощании и послав им с братом пылкий воздушный поцелуй. Через несколько секунд бесшумное такси уже везло ее в верхнюю часть города.
«Малкольм одумается, — сказала себе Джейн, когда по обочинам замелькали призрачные витрины. — Я его заставлю. Я заслужила лучшего обращения, и он достаточно умен, чтобы это признать». Ее веки начали наливаться тяжестью, но тут машина вошла в крутой вираж, и Джейн предпочла держать глаза широко раскрытыми, пока впереди не замаячил огромный каменный особняк. Ночью он казался еще выше, темней и зловещей соседних. Даже с улицы, из салона самого непримечательного манхэттенского такси, девушка почувствовала пристальный взгляд, устремленный на нее с верхнего этажа.
— Остановите здесь, пожалуйста, — глухо сказала она водителю. — Я дома.

Глава 22

Джейн прокралась через темную гостиную, очень стараясь ни во что не врезаться — задача не из легких, учитывая, что замшевые полусапожки вдруг превратились в чугунные колодки и теперь предательски разъезжались на паркете. «Наверное, дело не только в сапогах, — нехотя признала девушка и тут же влетела в косяк. — Ай!» Джейн ухватилась за стену, стараясь удержать равновесие, и пальцы беспомощно заскользили по мраморным бороздкам. Ну конечно. Пресловутое фамильное древо.
Девушка вслепую нашарила имя Малкольма, затем Аннетт. Пальцы медленно обвели дату рождения. Сейчас ей было бы двадцать четыре года — совсем как Джейн.
В доме царила сверхъестественная тишина. Даже шум такси не мог пробиться в комнату через двойные окна. Джейн задумалась, какой была бы Аннетт — если бы выжила. Стали бы они подругами? Смогла бы она рассчитывать на сестру Малкольма, приходить к ней со своими бедами, просить совета?
Пальцы Джейн двинулись дальше — пока не нащупали странный гладкий прямоугольник, озадачивший ее в самый первый вечер. Девушка неуверенно оттолкнулась от стены. Сейчас в ее крови было многовато алкоголя для таких загадок.
За последние недели особняк Доранов перестал казаться Джейн лабиринтом Минотавра — теперь она смогла бы найти дорогу в спальню даже с закрытыми глазами. Девушка споткнулась всего раз, когда носок сапога зарылся в толстую бахрому очередного восточного ковра. Добравшись до своей двери, она вытянула ладонь в поисках ручки — но пальцы ухватили только сумрачную пустоту. Через секунду Джейн сообразила, что дверь открыта. Неужели Малкольм до сих пор не вернулся? На дворе три часа ночи! Конечно, у нее не было особого права укорять жениха, но что это за «ужин с друзьями», который растягивается до утра?
Глаза девушки быстро привыкли к тусклому уличному свету, который пробивался в комнату через плотные шторы, — и она с замиранием сердца поняла, что ошиблась. В комнате кто-то был. Кто-то, напоминающий черную фигуру из ее кошмаров.
— Малкольм?
Склонившийся над кроватью человек выпрямился и метнул в нее быстрый взгляд. Джейн снова почувствовала, как содержимое желудка взбалтывается наподобие коктейля — однако на этот раз алкоголь был ни при чем. Ростом и размахом плеч мужчина походил на Малкольма, однако девушка даже с порога могла сказать, что видит его впервые в жизни. Волосы незнакомца были длинней и темнее, а вялое мясистое туловище не имело ничего общего с поджарым торсом ее жениха. Через секунду мужчина поднял тучные руки и бросился ей наперерез.
— Пошел прочь! — завизжала Джейн и попыталась развернуться на каблуках, но снова споткнулась о ковер. — На помощь!
Не успела девушка сделать и пары шагов, как грубая рука сомкнулась на ее запястье так резко, что она чуть не свалилась под ноги незнакомцу. Джейн снова закричала, но ладонь мужчины казалась высеченной из камня. Он рывком прижал ее к груди — и девушка поняла, что не может ни звать на помощь, ни драться, ни просить пощады. Незнакомца окружало такое облако зловония, что стоило ей набрать воздуха для крика, как в легких запершило, и она согнулась в приступе надсадного кашля. Она попыталась отстраниться, не обращая внимания на боль в почти вывихнутом плече, — но безуспешно.
Наконец Джейн догадалась отвернуть голову к коридору, и адреналин животного ужаса, соединившись с единственным глотком чистого воздуха, молниеносно породили план. Девушка что есть силы подалась вправо и обрушила всю тяжесть свободной левой руки туда, где, по ее предположению, находилось лицо мужчины.
«Черт», — мысленно застонала она, когда пальцы лишь слегка мазнули по одутловатой щеке. Попытка сопротивления только возбудила ярость незнакомца, и он, еще сильнее сомкнув пальцы, почти вздернул девушку на стене. Она открыла рот для нового крика, стараясь не обращать внимания на вонь, но тут за спиной раздались торопливые шаги, и в комнату хлынул свет из коридора.
— Чарльз! — заорал смутно знакомый голос над ухом Джейн, и сжимавшие ее пальцы моментально исчезли — как и зловоние.
Вопль повторился, и девушка ощутила, как чьи-то руки бережно прислоняют ее к стене. Джейн отстраненно подумала, что это весьма кстати: ноги казались ватными и едва выдерживали вес туловища — однако даже осторожное прикосновение к запястью вызвало у нее стон. Проклятая белая кожа. Все будет видно. Девушка с трудом подняла взгляд — и чуть не расплакалась от облегчения. Перед ней, низко склонив голову, стоял Малкольм. Их лица разделяли считаные сантиметры. На мужчине была все та же кожаная куртка, однако теперь он казался воплощением супружеской любви и заботы.
— Он сделал тебе больно? — в голосе Малкольма странным образом соединилась нежность и такая ярость, что воздух между ними задрожал.
Джейн молча покачала головой и бросила взгляд через плечо. Нигде не было и следа незнакомца. По коридору вихрем промчалась Линн, за ней семенили две перепуганные служанки.
— Я в порядке, но как… Кто это… — и девушка снова вздрогнула. — У меня есть вопросы, — наконец сухо закончила она.
Малкольм кивнул и щелкнул тумблером. Только когда вереница настенных бра затопила каждый угол комнаты золотистым сиянием, Джейн поняла, что все это время не дышала. Видимо, она не могла поверить, что комната пуста, пока не убедилась в этом собственными глазами. Джейн снова ухватилась за стену. Воздух с трудом проталкивался в обожженные легкие. Малкольм снял куртку и устало опустился в одно из кресел, жестом предложив девушке занять соседнее.
— Я страшно перед тобой виноват, — начал он. Джейн чувствовала, что он говорит искренне, однако на ее лице не дрогнул ни один мускул. Прежде чем простить жениха, она должна была понять, за что он извиняется.
— Что за чертовщина здесь творится? — нахмурилась девушка.
Пальцы мужчины сомкнулись на фактурной обивке подлокотника. Свет лампы создавал золотистый ореол вокруг светлых волос — но еще подчеркивал сжатые в нитку губы и темные круги под глазами. Малкольм выглядел измученным.
— Тебе нужно многое узнать о нашей семье. Когда хранишь секреты так долго… Видимо, это входит в привычку.
Джейн молча потерла ноющее плечо, ожидая продолжения.
— У меня была сестра, Аннетт. Она… в шесть лет она утонула, — и Малкольм принялся разглаживать джинсы на коленях. За все это время он не бросил на невесту ни единого взгляда, словно так ему было легче рассказывать. — Это было кошмарно. Мама чуть не сошла с ума. Я никогда не видел ее в таком состоянии. И когда она опустилась на самое дно отчаяния… Она решила все исправить.
— Исправить? — недоуменно откликнулась Джейн. — Как можно исправить смерть ребенка?
Малкольм глубоко вздохнул.
— Она решила завести еще одного ребенка. Мама была уверена, что у нее родится дочь, которая сможет заместить Аннетт, и все снова будет в порядке, — губы мужчины изогнулись в пугающей пародии на улыбку. — Ты видела, как наша семья помешана на девочках. Смерть Аннетт поставила под угрозу многовековую традицию, и мама была готова на что угодно, лишь бы этого не допустить.
В углу сам собой включился обогреватель, и по комнате пронеслось змеиное шипение.
— К тому времени она была уже немолода. Даже рождение Анни было связано с риском. Родители долго спорили. Первый доктор сказал ей, что это слишком опасно, так что она наняла другого, потом третьего… Ты видела, как настойчива бывает Ma, когда хочет скатерть определенного оттенка. А здесь речь шла о ребенке, — темные глаза мужчины сверкнули, и Джейн красочно вообразила, как Линн листает альбом с фотографиями младенцев, требуя от акушера выдать ей очаровательную голубоглазую малышку с ямочками на щеках. — И она добилась своего. Но не учла, что есть вещи, контролировать которые не может никто. Даже она.
В коридоре снова раздались крики, где-то грохнула дверь. Девушка не пошевелилась.
— Я был ребенком и не вникал в медицинские подробности. Но я помню, что она воспользовалась каким-то экспериментальным методом. Мама хотела быть уверена, что беременность приживется. Что у нее будет еще один шанс на чудесную маленькую девочку. — Малкольм наконец поднял глаза, но девушка затруднилась бы описать полыхавшее в них чувство. — Только вот это была не девочка. И не чудесная.
— Чарльз, — выдохнула Джейн, припомнив окрик в коридоре, и медленно опустилась в соседнее кресло.
Мужчина с несчастным видом кивнул.
— По нему с самого начала было понятно, что все пошло не так. Мама сказала, что он просто попал в процент риска, но учитывая ее возраст и все эти медицинские эксперименты, думаю, она ощущала свою вину.
«Еще бы», — мрачно подумала девушка. Но судить убитую горем мать было слишком жестоко, и она тут же отчитала себя за эти мысли.
Малкольм поерзал в кресле.
— Отец собирался куда-то его отослать — в приют, видимо, — но мама и слышать об этом не захотела. Она бы не выдержала, если бы люди узнали о Чарльзе, принялись ее расспрашивать. Она провела в постели почти всю беременность и решила, что если мы запрем его здесь, он сможет стать семейной тайной.
Джейн судорожно вздохнула. На этот раз подавить осуждение было сложнее.
— Так о нем вообще никто не знает?
Мужчина горько рассмеялся.
— Спрятать его не составило труда. После смерти Анни окружающие перестали донимать маму вопросами. У нее была отличная причина не показываться на людях, так что через год она просто объявила, что траур закончен, и снова стала выезжать в свет. Только теперь у меня был маленький брат, который жил на чердаке и о котором никому не позволялось упоминать.
Девушка почувствовала, как к горлу подступает ком. Ужас, испытанный ею при нападении Чарльза, окончательно втеснился жалостью к Малкольму — подростку, который потерял сестру и все эти годы в одиночку нес груз ужасного секрета.
— Я никому не скажу, — прошептала она.
Краткую секунду мужчина смотрел на нее, будто не узнавая, затем снова отвел глаза.
— Я знаю. Просто мы так привыкли его прятать, что к моменту нашей встречи я почти о нем забыл. Мама клялась, что брат под круглосуточным надзором. Если бы он причинил тебе вред… — и мужчина сокрушенно опустил голову.
Джейн выскользнула из кресла и устроилась у него на коленях.
— Но я в порядке, — пробормотала она, запуская пальцы в золотистые волосы. Она уже начинала раскаиваться в своих недавних чувствах. Внезапно девушка вспомнила Харриса, их отнюдь не дружеский танец, жар его тела, аромат лосьона, — и чувство вины навалилось на нее с двойной силой.
— Теперь все будет хорошо, — прошептала она Малкольму. — Я обещаю.

Глава 23

Четыре часа кошмаров окончились уже привычным пробуждением в пустой кровати. Джейн прикоснулась к подушке Малкольма — она была холодной. Сострадание, которое пробудила в ней прошлая ночь, моментально испарилось, и в жилах снова забурлили непонимание и гнев.
Значит, он открыл мне свой самый страшный секрет, потому что этот секрет чуть меня не убил, — и опять за свое? Девушка выбралась из-под красно-золотого одеяла и с тяжелым сердцем направилась в душ. И теперь мне предстоит целый день бегать по свадебным делам с матерью Гренделя — а потом еще руководить вечеринкой. Картину довершала пульсирующая головная боль, в которой Джейн не могла винить никого, кроме себя. Ну, и Мейв. Немножко.
Девушка думала, что после стычки с Малкольмом организаторский энтузиазм Линн немного утихнет, однако та и не думала сбавлять обороты. Сонной, усталой, растерянной Джейн не оставалось ничего, кроме как покорно следовать за свекровью.
Даже грядущая вечеринка не позволила ей улизнуть от насущных вопросов свадебного планирования. Девушка попробовала отговориться «неотложными делами», но глаза Линн опасно сузились.
— Кто оставляет неотложные дела на последнюю минуту? — поинтересовалась она вкрадчивым тоном, который, как успела выяснить Джейн, не предвещал ничего хорошего. — Боже праведный, что ты умудрилась не успеть до дня вечеринки? 
Перед девушкой замаячил весьма непривлекательный выбор: расписаться в профессиональной некомпетентности или провести все утро в обществе свекрови. После непродолжительной внутренней борьбы Джейн выбрала последнее и отправилась за обезболивающим.
Первым пунктом плана значился магазин свадебных платьев («Моник Люлье, — предположила Линн, бросая цепкий взгляд на бедра невестки, — и, возможно, Марчеза?»), которого девушка ждала как самой приятной части дня. Однако уже через десять минут стало ясно, что Джейн поторопилась с выводами.
— Категорически нет, — отрезала Линн, завидев в руках продавщицы платье, которое весило на вид меньше тридцати фунтов.
— А мне понравилась талия, — встряла девушка. — И цельнокроеные рукава.
Однако продавщица — Энди — уже заспешила прочь, не удостоив Джейн даже взгляда. Та глубоко вздохнула. Выбор платья был единственным вопросом, который она не собиралась пускать на самотек; единственной битвой, которую ей нельзя было проиграть. Однако события разворачивались совсем не так, как представлялось девушке, и она начинала беспокоиться. Неужели она утратила так бережно лелеемую решимость где-то между поставщиками продуктов, фотографом и духовым оркестром? Джейн закрыла глаза и напомнила себе, ради чего сюда пришла. Она должна за себя постоять.
— Линн, мне кажется, у нас немного разные представления об идеальном платье. Может быть, если бы я примерила одно из…
— Отлично! — прощебетала миссис Доран, и девушка умолкла, озадаченная. Неужели свекровь сдалась так легко? Впрочем, причина ее воодушевления выяснилась, как только Энди втащила в зал два свадебных платья Кэрри Брэдшоу — только почему-то сшитые в одно.
— Ну нет, — непроизвольно прошипела Джейн.
— Глупости, — протянула Линн голосом заклинателя змей. — Ты же сама сказала, что надо сначала примерить, а потом уж судить.
Ах, так она меня слушает! Как Линн удавалось быть одновременно такой невозмутимой, утонченной, коварной и упрямой, словно ослица? Пожалуй, в других обстоятельствах это поразительное сочетание вызвало бы у Джейн благоговейный трепет, но сейчас она не чувствовала ничего, кроме нарастающего раздражения.
— И, дорогая, тебе стоит задавить на корню эту ужасную привычку все время крутить кольцо, — добавила свекровь, изгибая ювелирно выщипанные брови.
Девушка поспешно сунула руки за спину — она и не заметила, что от волнения снова вцепилась в бабушкин подарок, — и попыталась взглядом намекнуть Энди, что события развиваются не по плану. Однако та оставалась совершенно безучастна к надвигающейся грозе.
— У нас сейчас нет вашего размера, мисс, но я могу подколоть юбку, чтобы вы получили представление о фасоне, — монотонно проговорила она без намека на эмоции. Конечно, у Джейн не было повода думать, что продавщице глубоко наплевать на ее желания. Но почему-то она подумала именно так.
— О, это будет чудесно! — всплеснула руками Линн и принялась подталкивать невестку к примерочным.
Джейн с трудом подавила желание стукнуть хотя бы одну из них (а лучше обеих) и закричать: «Черт побери, это я тут невеста!» — однако все-таки позволила Энди нахлобучить ей на голову кипу юбок, которые больше напоминали гигантское слоеное пирожное.
Оказавшись в сердцевине торта, девушка приготовилась к долгой борьбе с пуговицами, однако Энди внезапно изменила планы.
— Вообще-то тут корсет… — Да что вы говорите!  — …так что, наверное, мне стоит просто немножко его затянуть. Вот так…
Воздух со свистом вышел из легких девушки.
— «Немножко»? — прохрипела она. — Это у вас юмор такой, да?
— О-о! — машинально заворковала продавщица, явно не замечая затрудненного дыхания невесты. — Ваша мама будет в восторге!
— Свекровь, — холодно поправила ее Джейн. — Будущая.
И это при условии, что в следующем месяце она не натравит на меня своего телохранителя, а ее сынок все-таки выкроит окно в рабочем графике и соизволит явиться в церковь. 
Джейн с тоской изучила свое отражение в трехстороннем зеркале. Пожалуй, именно так выглядела бы дама эпохи Возрождения, если бы зачем-то решила посидеть на стероидах. И это ведь еще без рукавов.
Девушка плотнее задернула шторку и, склонившись к Энди, понизила голос.
— Если честно, я полистала дома ваш каталог и наметила для примерки несколько симпатичных фасонов. Например, то платье-футляр… — она развернула стикер с четырьмя номерами моделей, но Энди даже на него не взглянула.
— Боюсь, эти варианты недостаточно формальные для описанного миссис Доран мероприятия, — пробубнила она. Интересно, это вообще человек или робот?  — Поверьте, вам будет гораздо комфортнее в одной из традиционных моделей.
С этими словами она без предупреждения отдернула занавеску, и Джейн в полуобморочном состоянии предстала перед Линн.
— Вот это уже лучше! — радостно заявила та. — Но белый оттенок должен быть более… белым. Наша невеста такая бледная, — и лоб миссис Доран омрачила едва заметная складка. — Почти монохромная. И теперь я уже не уверена насчет жемчуга на лифе. Пожалуй, стоит уплотнить алансонское кружево.
— Совершенно с вами согласна, — выдохнула Энди, только теперь начав подавать признаки жизни. В следующую секунду продавщица проворно выскочила из комнаты, оставив взбешенную Джейн задыхаться в этом кружевном кошмаре а-ля диснеевская принцесса.
Ну все, хватит. 
Джейн выпрямилась, насколько позволял корсет, и постаралась придать себе внушительности за счет горы кринолина, которая делала ее практически одинаковой в высоту и ширину.
— Нам нужно поговорить, — заявила она самым безапелляционным тоном, на который была способна.
Брови миссис Доран взметнулись почти к линии волос, однако она кивком предложила невестке продолжить.
— Я абсолютно доверяю вашему вкусу, — твердо начала девушка, — и счастлива предоставить вам окончательное решение во всех остальных вопросах. Но свадебное платье — очень важная и личная вещь для каждой женщины, и конкретно здесь я предпочла бы сделать выбор сама.
Это же лучше, чем «проваливай к чертям, проклятая гарпия»? 
Линн моргнула. Похоже, эта неожиданная и неприятная информация с трудом прокладывала путь к ее сознанию. Джейн морально приготовилась к тираде; девушка уже почти видела, как та готовится сорваться с персиковых губ свекрови. На краткий миг Линн стиснула складки своей канареечной юбки от Ralph Lauren — а затем внезапно расслабилась.
— Конечно, дорогая. Я только хочу, чтобы ты была счастлива, — произнесла она с такой теплотой, что Джейн сперва заподозрила себя в слуховых галлюцинациях.
Энди вбежала в комнату, сжимая стопку альбомов с образцами тканей, и тут же замерла под пристальным взглядом Линн.
— Кажется, нашей невесте понравилось платье, которое вы только что унесли. С цельнокроеными рукавами.
— О, — только и сумела выдавить продавщица. Последовала неловкая пауза, но тут Линн сузила глаза, и до Энди наконец дошло. — Разумеется, сию секунду!
И она, свалив книги на стул, пулей вылетела из зала.
Через пару минут Джейн уже триумфально просовывала голову в элегантное платье с клешеной юбкой от бедра. Наконец-то, наконец-то хотя бы в чем-то ей удалось добиться своего.

Глава 24

— Лед тронулся, и, похоже, она довольна! — прошептал Арчи на ухо Джейн и тут же бросился к двери, чтобы поприветствовать новоприбывших. Мужчина не назвал «ее» по имени, но это и не требовалось — учитывая, какие беспокойные взгляды он бросал на Линн каждые три секунды.
Джейн обвела взглядом зал и мысленно поздравила себя с хорошей работой. Ресторан музея превратился в роскошную копию гостиной Доранов — за тем исключением, что девушка остановилась на полностью черном оформлении, и единственными источниками света на вечеринке были тусклые стенные бра и лампы, ловко спрятанные под черными кожаными диванами. Темнота комнаты резко контрастировала с эффектно подсвеченным садом скульптур, который начинался сразу же за огромным — во всю стену — окном. В результате у гостей сохранялось неуловимое ощущение «музейности», когда аудитория была скрыта во мраке, а произведение искусства оставалось центром всеобщего внимания.
Вторым — и последним — освещенным местом был роскошный, соблазнительно мерцающий гранеными бутылками бар. Задумка Джейн явно оправдала себя: возле стойки было не протолкнуться. Особенно оценил ее старания мистер Доран.
— Арчи прав. Это потрясающе. И ведь с первой попытки! — Мейв поболтала серебряной трубочкой в своем «Манхэттене», и Джейн бросила на темно-янтарную жидкость подозрительный взгляд. У нее перед глазами все еще стояло вчерашнее посвящение в мир крепких напитков, а привкус песка сохранялся на языке даже восемнадцать часов спустя.
Девушка благодарно улыбнулась подруге и пригубила шардоне, которое показалось ей более разумным выбором. Увы, знакомый вкус и запах тут же всколыхнули целую волну воспоминаний. Подавляющее большинство вин в баре, как горделиво отчитался ей сомелье, родились на виноградниках всего в часе езды от Сент-Круа-сюр-Амори.
— Мы специализируемся на эльзасских винах, — радостно пояснил он и тут же принялся выпытывать у Джейн, какой средний уровень осадков наблюдался у нее на родине каждый год, начиная с рождения девушки и заканчивая ее переездом в Нью-Йорк.
Внезапно губы Джейн снова изогнулись в улыбке, поблекшей было при воспоминании о Ба: к ним целеустремленно протискивался Харрис Монтегю.
— Слушай, можно попробовать? — спросила она Мейв и, не дожидаясь ответа, торопливо отхлебнула из ее «Манхэттена». У коктейля оказался горьковатый, но совершенно бархатный вкус, а главное — достаточный градус, чтобы выдержать взгляд Харриса и не превратиться при этом в студень.
— Привет! — произнесла девушка с чуть преувеличенным энтузиазмом, пока Харрис целовал сестру в щеку. Помедлив, он поприветствовал таким же способом и Джейн. «Просто дружеский поцелуй, — заверила она себя. — Братский, можно сказать».
Девушка сделала еще один глоток шардоне, надеясь, что он поможет унять вспыхнувший румянец, — и внутренний голос ехидно подсказал, что такими темпами она будет к полуночи отплясывать на барной стойке. Однако вместо ожидаемого эффекта кровь прилила не только к лицу, но и к другим, скрытым под платьем частям тела, и Джейн с унынием признала, что над некоторыми вещами она не властна.
Она попыталась сосредоточиться на прочих гостях, но не успела охватить взглядом и четверти, как замерла и вздрогнула. Белинда Хелдинг — или это Кора предпочла сегодня зеленое? — пристально наблюдала за ней из дальнего угла зала. Уже какие-то проблемы? Вечеринка только началась. Джейн инстинктивно шагнула к женщине, чтобы спросить о причине ее недовольства, но та моментально отвернулась. Грубостью больше напоминает Белинду. Хотя я почти уверена, что это Кора. Как бы там ни было, седовласая кузина Линн больше не демонстрировала к девушке ни малейшего интереса, и та с чистой совестью вернулась к парочке Монтегю.
— А ты здесь в роли авангарда, или вся династия уже подтянулась? — буднично спросил Харрис, будто не замечая моментального смущения Джейн.
— Кажется, я видела все три ветви, — пробубнила Мейв в свой бокал.
— Но только не Малкольма, — откликнулась девушка, сама не до конца уверенная, какие чувства испытывает по этому поводу. После минувшей ночи откровений она не дождалась от него даже телефонного звонка. Девушка надеялась, что жених придет оценить ее дебют в роли организатора мероприятий, однако какая-то ее часть понимала, что ожидания бессмысленны. Впрочем, Джейн не собиралась позволить этому досадному обстоятельству испортить ей вечер — особенно учитывая, каким теплым и живым интересом горел обращенный на нее взгляд Харриса.
— Так вот где ты прячешься, дорогая, — промурлыкал над плечом Джейн неприятно знакомый голос. Линн умудрялась улыбаться так прицельно, чтобы Мейв и Харрису не досталось ни капли ее благодушия.
«Надо было сделать освещение поярче, — хмуро подумала девушка. — Или раздать гостям на входе ошейники с бубенцами». Костистая рука Линн вцепилась в ее запястье и потянула прочь с упорством небольшого экскаватора.
— Пойдем, милая. Хватит стоять на одном месте, нужно побеседовать и с другими гостями!
Джейн бросила отчаянный взгляд на единственных гостей вечеринки, с которыми действительно хотела беседовать, но те лишь беспомощно пожали плечами. Девушка вряд ли могла их винить — так что обреченно улыбнулась и следующие несколько часов (по крайней мере, так ей показалось) покорно изображала китайского болванчика, трясла руками и поддерживала разговоры на темы, в которых была равно некомпетентна и не заинтересована. Стоило Линн отвлечься, как Джейн с облегчением ускользнула обратно к друзьям, чьи рыжие кудри горели в сумрачном зале сигнальными маяками.
Пока Харрис подкалывал сестру по поводу ее вчерашнего маклера (у того оказался пентхаус в финансовом квартале и обувной фетишизм), Джейн обвела зал еще одним долгим взглядом и машинально улыбнулась жене мэра, которая оживленно болтала с кем-то из потомков Кеннеди. Гости Доранов — примерно сто человек — пили, болтали, сплетничали за коктейлями. Большинство из них были ей абсолютно незнакомы, хотя некоторые пару раз мелькали даже на французском телевидении. Девушка заметила несколько лиц, которые видела на фотографиях в журналах, и попыталась мысленно соотнести их со списком гостей.
Внезапно в отдалении сверкнули темно-золотые локоны. Ну наконец-то. Только увидев Малкольма, Джейн осознала, как отчаянно надеялась на его появление и как боялась, что он не придет. Ноги моментально налились тяжестью, хотя девушка сгорала от желания броситься к жениху — и лучше наедине. Джейн начала было пробираться через толпу, как вдруг заметила, что Малкольм беседует с матерью — причем, похоже, ни один не получает от разговора особого удовольствия. Внезапно Линн метнула в невестку колкий взгляд, и та, словно налетев грудью на стену, предпочла направиться в другую сторону.
О господи, я точно заслужила сигарету. 
К счастью, мороз наконец отступил — даже если передышка была временной. Нью-йоркские зимы оказались куда суровей парижских, но сегодня Джейн хотя бы могла выдержать пять минут в саду со скульптурами. К тому же ей точно не мешало остудить голову. Девушка извинилась перед Мейв и Харрисом и заторопилась к двери.
В следующую секунду на периферии зрения вспыхнуло голубое пятно, и Джейн сообразила, что Белинда Хелдинг двинулась ей наперерез. Та моментально отвела взгляд — в точности, как ее сестра чуть раньше, — но все же недостаточно быстро, чтобы Джейн не заподозрила ее в слежке.
Не успела девушка решить, что делать дальше, как над мерным гулом вечеринки раскатился мощный голос Малкольма.
— Я лучше знаю, что я видел! — почти проорал он. Все глаза в комнате моментально обратились на мужчину, который смотрел на мать, но указывал при этом почему-то на Белинду. Та окаменела — как и затянутая в зеленый шелк Кора на другом конце зала.
Линн даже не вздрогнула — лишь спокойно забрала у сына бокал с мартини.
— Думаю, на сегодня тебе хватит.
Казалось, женщина обращается только к Малкольму, однако ее реплика эхом отдалась в каждом углу ресторана.
Мужчина бросил вокруг затравленный взгляд и, похоже, только сейчас понял, что стал центром всеобщего внимания. Ну, почти всеобщего. Джейн могла поклясться, что минимум одна из близнецов сверлит ее взглядом, — а потому на всякий случай сделала непроницаемое выражение лица.
Линн эффектно отвела в сторону руку с бокалом, и испуганный официант подхватил его за секунду до того, как она разжала пальцы.
— Юрий ждет у входа. Он отвезет тебя домой. Я позвоню попозже, чтобы узнать, как вы добрались.
Сама фраза была по-матерински покровительственной, однако то, как Линн ее произнесла, больше походило на безапелляционный приказ.
Малкольм развернулся — вполне уверенно, как отметила Джейн, — и вышел из зала, не проронив более ни слова. Постепенно гостиная снова заполнилась рокотом светской болтовни, и девушка ощутила на себе минимум три взгляда. Да и кто бы не глазел после такой сцены? Джейн уже хотела броситься за Малкольмом и убедиться, что он в порядке, — а заодно задать парочку вопросов, — однако в последний момент сообразила, что это привлечет ненужное внимание к его уходу. К тому же у нее не было уверенности, что жених хочет ее видеть, — как и желания это проверять.
Пока девушка колебалась, перед ней выросла Мейв. Ореховые глаза сверкали.
— Ух, как они на тебя пялятся, — пробормотала она так тихо, что Джейн едва смогла разобрать отдельные слова. — Они тебе не доверяют. А Малкольм здорово разозлился.
Девушка едва сдержалась, чтобы не рявкнуть на подругу. Сейчас ей был нужен не пересказ последних тридцати секунд, а одно Исчерпывающее Рациональное Объяснение. Дораны вели себя так, словно дружно сошли с ума, и девушка при всем желании не могла игнорировать странности их поведения. Неожиданно она с ужасом заметила, что ее начинает покачивать даже в серебристых сандалиях без каблуков, и решила, что обратить всю злость на Мейв будет не лучшим выходом.
Глаза Джейн затуманились, и она поморщилась, вообразив, какой кляксой замерзнет на улице потекшая тушь.
— Никогда еще не чувствовала себя такой неудачницей, — прошептала она. — Я не понимаю, чего они от меня хотят.
Мейв смерила подругу долгим взглядом. Затем ее глаза расширились.
— Похоже, ты и правда не знаешь, — так же шепотом ответила она с выражением абсолютного изумления на лице. Джейн пожала плечами, изо всех сил стараясь не расплакаться. Мейв поджала губы, и ее взгляд наполнился странной решимостью. Однако стоило ей открыть рот, как между подругами выросла знакомая фигура.
— Джейн!
Хотя голос Линн был исполнен обычной вкрадчивости, прикованные к Мейв глаза горели яростью. Та вздрогнула и побледнела, отчего созвездия веснушек на щеках обозначились еще отчетливее.
— Дорогая, гости ждут твоего внимания, — мягко заметила миссис Доран, по-прежнему глядя мимо невестки.
Той захотелось вцепиться в Мейв и заорать: «Чего я не знаю?!», однако пальцы Линн уже сомкнулись на ее запястье, и Джейн ничего не оставалось, кроме как раствориться в толпе вслед за свекровью.

Глава 25

Поскольку у Джейн все равно не было выбора, она стиснула зубы и постаралась изобразить искренний интерес к персонам Бена Джеймсона (подающего надежды сенатора), Сэнди Ковански (нового ресторанного критика «Times») и его жены. Бетани (которая, как успела понять девушка, происходила из одного из старейших семейств Нью-Йорка). Когда Сэмюэл Роберо, эсквайр, принялся монотонно пересказывать готовящийся законопроект об уголовной ответственности журналистов-расследователей, Джейн заметила рыжий сполох в саду со скульптурами. Однако до двери теперь было несколько световых лет — учитывая, что маячащая над плечом Линн стремилась затянуть каждый разговор до бесконечности, а потом сразу же тащила невестку к следующему гостю.
Теперь она понимала, о чем говорила Линн на первом обеде: «быть Дораном» оказалось очень утомительно. Джейн уже в красках представляла, как проснется утром охрипшая, с резиновыми конечностями и мешками под глазами. Пожалуй, завтра ее хватит только на то, чтобы обзвонить поставщиков для апрельского съезда Общества по предотвращению жестокого обращения с животными. Впрочем, несмотря на всю свою злость, Джейн не могла не восхищаться свекровью. Линн исполняла роль матриарха с царственным величием, а упорство, с которым она оглядывала зал в поисках обделенных вниманием гостей, казалось почти нечеловеческим.
Когда Кэтлин Хук — наследница фармацевтической империи — с увлечением принялась сравнивать достоинства легковых автомобилей, Джейн поняла, что гнетущее ощущение чужого присутствия исчезло, и, обернувшись, действительно не обнаружила за плечом Линн. Видимо, я наконец сдала экзамен на светский треп? Однако девушка не собиралась продолжать это дурацкое шествие по кругу. Мысленно досчитав до двадцати, она извинилась перед Кэтлин и метнулась к выходу: нужно было найти Мейв.
За три недели в Нью-Йорке у Джейн накопилось столько вопросов, что она уже не была уверена, на какое объяснение надеется. Этой ночью Дораны окончательно раздробили ее картину мира на тысячу кусочков, и теперь только Мейв могла собрать этот паззл воедино.
Девушка решительно направилась к саду скульптур, однако в толпе гостей не было даже намека на рыжую гриву. После некоторого размышления Джейн решила обойти зал по периметру — но вместо Мейв обнаружила Харриса. «Уже неплохо», — подумала она и начала пробираться к парню, как вдруг наконец заметила подругу. Та медленно двигалась к выходу, причем в походке и всей позе читалась странная безжизненность марионетки.
«Значит, меня оставили без объяснений, а теперь хотят лишить еще и прощания?» — хмуро подумала Джейн. Изумрудно-зеленое коктейльное платье делало фигуру Мейв еще более хрупкой. Внезапно девушка сообразила, что подруга забыла не только попрощаться — на ней даже не было пальто. Несмотря на кратковременное потепление, на дворе стоял январь, а часы показывали одиннадцать вечера. Учитывая, что единственной защитой Мейв от ветра служило тонкое шелковое платьице, у нее не было ни малейшего шанса добраться до дома без простуды.
— Мейв, подожди! — и Джейн метнулась к двери, выбив из чьей-то руки ром с колой. За спиной вскрикнули, на полу образовалась темная, резко пахнущая лужа, но девушка даже не обратила внимания на переполох.
В коридоре, отделявшем ресторанную дверь от выхода из музея, царил полумрак, но Джейн без труда различила силуэт подруги на тротуаре за стеклянным турникетом. Рыжие волосы пылали, кремовая кожа мягко отражала свет уличного фонаря. Казалось, Мейв вовсе не ощущает холода. Девушка рассеянно брела по улице, руки свисали по бокам, точно плети. Неужели она была настолько пьяна?
В следующий момент Джейн заметила вторую женщину — высокую фигуру в коричневом платье-футляре, которая стояла чуть поодаль от очерченного фонарем круга. Линн. Хозяйка вечера оставила гостей, чтобы бессмысленно торчать на холоде? Девушка в недоумении застыла посреди вестибюля, наблюдая странную сцену: середина зимы, две женщины в коктейльных платьях и словно вымершая улица.
Впрочем, нет, не вымершая. Светофор на углу мигнул зеленым, и к музею с шумом рванулись несколько машин. Джейн ожидала, что Мейв сейчас остановит такси, но та даже не повернула головы. Затем девушка ощутила странное покалывание, и светлые волоски на руках встали дыбом — словно миллионы крохотных электрических разрядов пробежали по ее венам, пригвоздив к мраморному полу фойе. Джейн заметила, как шевелятся губы свекрови. Конечно, слова не могли проникнуть через толстую стеклянную стену — но девушка видела, каким яростным взглядом сверлит Линн ее подругу. В вечернем сумраке ее глаза казались двумя бездонными черными провалами. Тело Джейн пронзил еще один разряд — и она в ужасе поняла, что Мейв, по-прежнему безвольно свесив голову, ступает на проезжую часть.
— Мейв, стой! — закричала девушка, наконец стряхивая наваждение и бросаясь на улицу. — Остановись!
Но подруга упорно продолжала пересекать шоссе. Стук черных туфель-лодочек отчетливо прорывался сквозь шум автомобилей.
—  Назад!  — что есть силы заорала Джейн.
Мейв добралась до середины дороги и неожиданно замерла. Несмотря на золотистый ореол, которым окружал ее фигуру уличный фонарь, девушка словно оставалась невидимой для водителя приближающегося такси — тот даже не сбавил скорость.
В следующую секунду воздух разрезал пронзительный вопль, и Мейв взлетела над бампером, словно фигурка из картона. Затем девушка соскользнула с капота и с глухим стуком упала на асфальт. Только теперь Джейн услышала визг тормозов и истеричное блеянье сирен. Поздно. Мысли казались медленными и бессвязными. Слишком поздно. 
За спиной раздались женские крики, мужские возгласы — и гости Доранов толпой высыпали на улицу. Стоило Харрису завидеть изломанное тело сестры, как он бросился на проезжую часть, попутно оттолкнув Джейн. Та на ватных ногах двинулась следом. Водитель такси трясся и лепетал что-то невразумительное, будто эти две тонны металла въехали в Мейв по собственному злому умыслу.
— Слава богу, она дышит! — крикнул Харрис и вытащил мобильный телефон прежде, чем смысл его слов достиг сознания Джейн.
В трубке потянулись длинные гудки, и парень, обводя улицу затравленным взглядом, наконец заметил склонившуюся над ним девушку.
— Позови доктора! — холодно велел он. На другом конце провода раздался щелчок, и Харрис торопливо принялся объяснять ситуацию работнику службы спасения.
Джейн метнулась обратно через изумленную толпу. В голове услужливо развернулся список гостей: доктор Хедли-Ким, доктор Тамез, доктор Уилсон… Хотя нет, кажется, у него докторская степень по политическим наукам.
— Врача! — выкрикнула девушка и с облегчением заметила, как коренастый лысый мужчина сбрасывает смокинг и решительно направляется к Монтегю. Распростертое на асфальте тело Мейв казалось совершенно, болезненно безжизненным, и эта картина автоматически воскресила в памяти Джейн последние несколько секунд перед происшествием.
Линн.
Плечи девушки обожгло ветром. Вдалеке послышался монотонный рев сирен. Джейн принялась лихорадочно крутить головой, но Линн словно испарилась. Девушка с запозданием поняла, что не видела свекровь, когда выбегала на проезжую часть. Складывалось впечатление, что женщина просто исчезла с тротуара. Но это же было невозможно… или возможно?
Следующая мысль заставила кровь Джейн загустеть, а серебряное кольцо — завибрировать на пальце. Внезапно она поняла, о чем хотела рассказать ей подруга.
А еще — что Линн не остановится перед убийством, лишь бы не допустить разглашения своей тайны.

Глава 26

— Где ты? — прошипела Джейн в трубку, пока врач бережно укладывал Мейв на носилки.
— Через площадь, в парке, — ответил Малкольм. Голос мужчины казался пустым, словно из него взяли и разом вырезали все интонации.
— Никуда не уходи, — приказала девушка и быстро сжала руку Харриса, который забирался в карету «скорой помощи». — Я приеду, как только смогу, — пообещала она, прежде чем раствориться в темноте на обочине.
На какой-то момент их лица оказались так близко, что Джейн подумала — он попросит ее остаться. Разумеется, он сложил те же факты — и понимал, что сестра оказалась на пороге смерти именно из-за дружбы с Джейн. Однако Харрис только кивнул, и врач захлопнул за ним дверь машины.
Девушка торопливо отыскала в ресторане свое пальто и, воспользовавшись пожарной лестницей, зашагала к парку. Сейчас ей больше всего хотелось сидеть в карете «скорой помощи» вместе с Монтегю, держать Мейв за руку и шептать, что все будет хорошо. Но сначала ей нужно было услышать правду — и эту правду следовало произнести единственному человеку, который лгал ей с самого начала знакомства.
Малкольм ожидал невесту у входа в Центральный парк. Фонарь за спиной придавал его лицу мертвенную бледность. Оказавшись рядом, Джейн ощутила уже знакомое электрическое покалывание. Малкольм начал что-то говорить, но девушка остановила его повелительным взмахом ладони.
— Мне нужна правда, — холодно заявила она, чувствуя, как магия пронизывает каждое ее слово, и зная, что мужчина ощущает то же самое. Девушка глубоко вдохнула резкий зимний воздух и выпрямилась. — Я хочу знать все.
Малкольм колебался всего мгновение.
— Не здесь, — тихо ответил он, оглядывая пустынную улицу. Затем он развернулся и без единого слова повел Джейн по асфальтовой дорожке в глубь парка, пока они не оказались под надежным укрытием деревьев. Мужчина жестом предложил ей присесть на скамейку.
— Моя мать — ведьма, — просто сказал он, и девушка скорее почувствовала, чем увидела, как фонарь у них над головами выбросил сноп алмазных искр.
— И это еще слабо сказано, — почти прорычала она.
Губы Малкольма дрогнули в подобии улыбки — однако она погасла от первого же взгляда на лицо Джейн, чье выражение было почти неразличимо за вуалью сумерек.
— Ты не удивлена, — констатировал он, беря невесту за руку. Девушка заметила, что его теплые пальцы избегают тускло мерцающего кольца Селин Бойл.
— Нет. Не удивлена, — в голосе Джейн звенела сталь. Кусочки мозаики сложились слишком быстро — и слишком убедительно. Линн была ведьмой. Малкольм знал, что она тоже ведьма. Разумеется, он сразу заметил гладкий серебряный обруч у нее на пальце. Девушка вспомнила, как осторожно жених поднял ее руку тогда на ферме. Он понял, что это за вещь, но не сказал ни слова. Почему он скрывал историю своей семьи, в то время как происхождение Джейн не составляло для него ни малейшей тайны? Зачем так тщательно оберегал свой секрет, хотя спокойно мог поделиться им с невестой? Конечно, если только он не… Джейн вскинула подбородок, пораженная новой мыслью.
— Когда ты узнал о моих способностях?
В кустах зашуршали белки. Холодный ветер качнул голые ветви дуба у них над головами. Малкольм, как всегда, безошибочно распознал тон девушки и глубоко вздохнул.
— Ее магия, как и твоя, имеет наследственную природу. Она передается по женской линии, не проявляясь открыто у мужчин. Так что если у тебя будет дочь, она родится с собственной силой, причем сможет унаследовать и твою. А мои дочери будут обыкновенными женщинами. Если, конечно… — и он замялся, по-видимому, не зная, как продолжить.
Джейн подумала о Розали Годдар, затем вспомнила семейное древо Доранов. Многие поколения женщин — ведьм, бесславно окончившиеся Малкольмом, его многочисленными кузенами и погибшей в шесть лет Аннетт. Неудивительно, что Линн так отчаянно хотела третьего ребенка — последний шанс на спасение вырождающейся династии. Она пошла бы на все… Внезапно Джейн сообразила, что какое бы нарушение ни произошло в психике Чарльза, оно явно не имело ничего общего с экспериментальной медициной. Зато вполне могло быть последствием неправильно употребленной магии. Девушка усилием воли заставила себя вернуться к разговору. Его дочери не будут ведьмами. Зато мои — будут. 
— …если, конечно, их матерью не стану я, — закончила она за мужчину. Язык словно распух и с трудом ворочался во рту.
Малкольм опустил глаза и уклончиво пожал плечами.
— Иногда магия возвращается через поколение или два — если встречаются нужные люди. Например, в случае с Мейв…
— Мейв? — холодно перебила его девушка и тут же вздрогнула при воспоминании о Харрисе, который склонился над изувеченным телом сестры. Малкольм неверно истолковал ее жест и, поспешно стянув свое кашемировое пальто, накинул ей на плечи. «Хоть сейчас мог бы не изображать джентльмена», — подумала Джейн, но решила не протестовать: теперь холод пронизывал ее и изнутри. Пожалуй, будет справедливо, если Малкольм хоть частично разделит ее ощущения.
— Ее отец похож на меня, — торопливо пояснил он. Внезапно девушка сообразила, что он не имеет ни малейшего понятия о Мейв и о том, что она сейчас борется за свою жизнь в больнице на окраине. Он пропустил все события вечера, начиная с размолвки с Линн. — Его мать была ведьмой, а он сам и его жена — обычными людьми. В результате их дети не имеют способностей к магии. Как не будут иметь мои, если я женюсь… — и он умолк.
«На ком-нибудь, кроме меня, — мысленно завершила Джейн. — На ком-нибудь, кроме потомственной ведьмы».
— Хотя в их крови тоже есть магия, так что подобный брак мог бы и сработать. Но…
— Линн этого было мало, — глухо откликнулась девушка. Глава Доранов никогда не оставила бы судьбу рода на волю случая. Она не могла удовольствоваться столь призрачной перспективой для своего первенца. Слишком многое стояло на кону. Сердце Джейн бухнуло о ребра, и по венам снова заструилось электричество. Еще один фонарь мигнул и выбросил фейерверк искр.
В горло словно насыпали песка. Девушка едва смогла разлепить отяжелевшие губы, чтобы задать следующий вопрос.
— Зачем ты приехал на тот аукцион?
Малкольм закрыл лицо руками.
— Мама сказала, что ты там будешь, — по голосу мужчины нельзя было определить, какие эмоции его переполняют. — Мадам Годино — друг нашей семьи.
Джейн с трудом потерла виски — бабушкино кольцо словно потяжелело на сотню фунтов. Значит, все было рассчитано заранее — включая ее первого личного клиента. Девушка с горечью вспомнила, как мадам Годино предложила ей эту подработку, а потом они с Элоди сидели на маленьком балконе напротив сияющего ночными огнями Нотр-Дама и пили шампанское, празднуя ее первый контракт.
— Почему я, Малкольм? Есть же и другие ведьмы.
С которыми не нужно подстраивать судьбоносные встречи, а потом изображать пылкую влюбленность. 
Мужчина снова вздохнул. Лишившись большей части своих секретов, он будто истончился в лунном свете.
— Мама думала, что ты не в курсе. С другими — теми, кто знает, — было бы труднее. Дело даже могло кончиться враждой. Магию можно унаследовать, но можно и украсть, так что магические семьи предпочитают не пересекаться. — Малкольм поморщился. — Хотя это тоже преуменьшение. Если вдуматься, они только и делают, что воюют или скрываются друг от друга. Но Селин была так осторожна, так неприметна, что мама решила — тебя можно ввести в семью, оставив в неведении.
Куда уж легче. Джейн вспомнила, с какой настойчивостью Линн лезла в ее личную жизнь. Конечно, Дораны отчаянно хотели, чтобы она как можно скорее родила им дочь. А потом «случайно» упала со скалы или еще как-нибудь перестала обременять их своим присутствием. 
— Но дело не только в этом, — признал Малкольм. — Однажды мама рассказывала о твоей семье… Я не запомнил конкретных имен, но понял, что твои предки обладали огромной силой — большей, чем у многих современных династий; возможно, даже большей, чем у нас. Две семьи уже полностью выродились. Такая непрерывная линия ведьм, как в твоем случае, встречается невероятно редко.
— Отличный выбор, чистокровная сука, — горько откликнулась Джейн. — А что, если бы ты мне не понравился?
Глаза девушки сузились. Существуют ли любовные чары? Может быть, Линн озаботилась и приворотом? Кожа Джейн покрылась мурашками от одной этой мысли, и она на всякий случай отодвинулась на другой конец скамейки.
— Магия притягивается к магии, — терпеливо объяснил мужчина. — Хотя у меня нет особых способностей, волшебство разлито в самой моей крови. Мама сказала, что между нами возникнет зов. Но кровью все не исчерпывается. Есть еще влечение, химия, — и он обратил на невесту умоляющий взгляд. — Джейн, наши чувства реальны. Нельзя подделать настоящую любовь.
Девушка поджала губы.
— Мама говорит, это что-то вроде естественного отбора, — продолжил он уже не так уверенно. — Дочери двух магов будут сильнее, чем дочери от союза ведьмы и обычного человека. Некоторые семьи пытались увеличить свое могущество, устраивая браки между кузенами — даже двоюродными, но это лишь приводило к историям в духе Ромео и Джульетты, и тогда…
— И тогда появилась я, — прошептала Джейн, ежась от холода, который не имел ничего общего с треплющим листву ветром. — И ты позволил этому фарсу случиться — помог ему случиться! Молодец, привел своей психованной мамочке породистую кобылу. Ты хоть понимаешь, насколько вы все здесь больные?
Ее хриплый крик вороном заметался над пустыми дорожками.
Малкольм потянулся было к девушке, но она отшатнулась, словно боялась, что его прикосновение ее обожжет.
— Руки прочь! Хватит с меня этого бреда.
— Джейн, я не…
— Дай угадаю: тебя заставили. Обманули? Заколдовали? Вот и прекрасно, — прошипела девушка, сбрасывая его пальто на землю и стягивая с пальца помолвочное кольцо. — У меня тоже есть чувства.
Она швырнула перстень в лицо жениху, надеясь, что граненый бриллиант оставит хоть пару отметин на безупречных скулах, и сломя голову бросилась к воротам.
— Джейн!
За спиной послышался свист, щелчки, и парк стремительно погрузился в темноту.
Девушка даже не обернулась.

Глава 27

Джейн пешком проделала весь путь до больницы Ленокс-Хилла, напряженно вслушиваясь в стук своих каблуков по 77-ой улице — единственный якорь, который еще удерживал ее в этой реальности. Непривычное ощущение легкости на безымянном пальце усиливало чувство потери, и только серебристый бабушкин подарок по соседству не давал девушке расклеиться окончательно.
Сейчас Джейн не могла позволить себе роскошь оплакивать разорванную помолвку. Каждое воспоминание о последних двух месяцах вызывало новый приступ гнева на Малкольма, который превратил ее жизнь и любовь в дурацкий фарс. Впрочем, все это было уже неважно. Сейчас ее внимания требовали другие, более существенные вопросы.
Например, то, что Линн оказалась ведьмой — и довольно злобной. В отличие от Джейн, которая в моменты раздражения портила электропроводку, Линн убивала тех, кто хотя бы выказывал намерение перейти ей дорогу. Разница в их способностях была вопиющей. Должно быть, Линн прошла стадию с лампочками еще до пубертатного периода — в то время как Джейн знала о своей силе чуть дольше месяца, причем большую часть этого срока пыталась игнорировать проблему в надежде, что она как-нибудь рассосется сама собой.
Девушка горько рассмеялась над своей наивностью. Она так старательно изображала обычного человека, изо всех сил открещиваясь от колдовства и надеясь не разочаровать новую семью. И что в итоге? Оказывается, магия и была ее главным достоинством в глазах Доранов. Современная сказка о принце на белом коне оказалась тем, чем и должна была — иллюзией. В этой истории ей отводилась роль марионетки, а за ниточки дергала психованная ведьма из Верхнего Ист-Сайда.
«Магию можно унаследовать, но можно и украсть», — всплыли в памяти слова Малкольма. Ба добровольно передала свою силу внучке почти за шесть лет до смерти, и Джейн подозревала, что процесс «кражи» выглядит куда неприятнее. Что там писала Розали Годдар о «последнем дыхании ведьмы»? Если бесконтрольные вспышки магии, мучавшие девушку со дня поездки на ферму, служили лишь намеками на ее истинное могущество, у Джейн было невероятное количество силы. И она сомневалась, что ей позволят просто так оставить эту силу себе. Она несколько недель провела в логове помешанных на власти ведьм, ела их еду, пила их вино — и надеялась, что никто ничего не заметит. Идиотка. 
Разумеется, теперь путь в особняк был отрезан. Но она по-прежнему не знала, куда идти, кому верить. Бабушка не оставила никаких подсказок на этот счет.
Девушка наконец добралась до больницы и ступила в приемный зал реанимации. В глаза тут же бросилась огненная шевелюра. В ярком электрическом свете лицо Харриса казалось еще более худым и бледным. Парень поднял голову, и на секунду Джейн показалось, что он сейчас ее ударит.
— Убирайся, — почти прорычал Харрис.
Девушка осторожно опустила ладонь на его крахмально-белый рукав. Когда он попытался стряхнуть ее руку, плечи парня дрогнули, и Джейн поняла, что он вот-вот расплачется.
— Я правда ничего не знала до сегодняшнего вечера, — прошептала девушка. — Но теперь знаю, и с ними покончено. Со всеми ними.
Глаза Харриса расширились и стали почти такими же круглыми, как у Мейв. Затем парень вскочил и принялся мерить шагами зал ожидания. В следующий момент из коридора появился пожилой мужчина в хирургическом халате.
— Мистер Монтегю! — еле слышно окликнул он Харриса. — Вашей сестре лучше. Сейчас она в отделении интенсивной терапии, но жизненно важные органы не задеты, так что через пару дней ее можно будет перевести в стационар.
Не успела Джейн выдохнуть, как Харрис сгреб ее в охапку и сжал в почти медвежьих объятиях.
— Вы сможете навестить ее через несколько часов, но предупреждаю — повреждения довольно обширны. Понимаю вашу тревогу, но постарайтесь отнестись к увиденному спокойно и не тревожьте больную.
— Конечно, — торжественно пообещал Харрис поверх макушки Джейн. — Большое спасибо вам.
— Ей лучше, — недоверчиво повторила девушка, пытаясь осмыслить эту информацию.
— Слава богу, — и парень тяжело опустился в одно из грубых пластиковых кресел. Джейн присела рядом. Некоторое время в приемной царила тишина. Больничные часы медлительно отсчитали несколько сотен секунд.
— Ты, наверное, замерзла, — наконец сказал Харрис, и девушка чуть не подпрыгнула. Пальцы в босоножках почти посинели от холода. Неужели сегодняшняя ночь действительно началась вечеринкой?
— Все в порядке.
Джейн даже не покривила душой: она была настолько погружена в тягостные мысли, что на их фоне физический дискомфорт казался чем-то несущественным.
— Не глупи, — и парень потянул ее за руку. — Нам нужно тепло. И кофе. И место, где можно спокойно поговорить.
Точно. Пять минут назад мы сошлись на том, что магия существует. Девушка покорно проследовала за Харрисом по стерильно-белым коридорам. Она впервые попала в американскую больницу, и та оказалась куда более скучной и безликой, чем маленькая французская клиника, в которую Ба отвела Джейн в детстве, когда девочка сломала руку, карабкаясь по деревьям на заднем дворе.
Еще несколько одинаковых коридоров, поворот — и Джейн с Харрисом оказались в кафе. В зале пахло растворимым пюре и подгоревшей подливкой, люминесцентные лампы заливали столики холодным серым светом. Единственным человеком в помещении был круглолицый старик за стойкой, который немедленно предложил им пару стаканчиков с едва теплым кофе.
Харрис увлек девушку за дальний столик и понизил голос. Первые его слова в точности повторяли сказанное Малкольмом.
— В Нью-Йорке существует целая сеть, настоящая клика, — он провел ногтем по трещине на клеенке. — Мы учимся в одних и тех же школах, ходим на одни и те же вечеринки. Мы знаем все о прочих семьях — иногда даже заключаем с ними браки, чтобы сохранить уровень силы, — но никогда, никогда друг другу не доверяем.
Джейн беспомощно кивнула и отпила из своего стаканчика. Судя по вкусу, больничный кофе варили из отрубей.
— С каждым поколением число незамужних ведьм все уменьшалось, так что альянсы между династиями стали неизбежны. Хотя у нас с сестрой нет особых способностей, Мейв получила уже шесть предложений о замужестве от разных тетушек и бабушек, которых очень беспокоит исчезновение магии в их семьях.
— Когда ты про все это узнал? — перебила девушка Харриса, вдруг вспомнив о письме Ба. Она посвятила всю жизнь тому, чтобы укрыть внучку от чужих взглядов — в то время как на соседнем континенте процветала целая империя ведьм. Впрочем, после сегодняшнего вечера Джейн уже не была уверена, что Ба перебарщивала с осторожностью.
— В десять. Мне мама рассказала, — и парень бросил косой взгляд на старика за стойкой. Казалось, тот уснул в обнимку с кассовым аппаратом. Через пару секунд до них действительно донеслось негромкое похрапывание. — Она хотела, чтобы я понимал, почему матери моих подружек буквально засовывают их ко мне в кровать. Нам приходится оглядываться на каждом шагу. Везде обман.
— Я столько всего не знаю, — пожаловалась Джейн, окидывая мысленным взглядом свой скудный опыт. — Я даже не подозреваю о своих способностях — а теми, о которых знаю, не умею пользоваться. Мы с Линн в разных весовых категориях.
— Зато я вообще ничего не могу, — откликнулся Харрис, запуская пальцы в медные кудри. — А Мейв никогда не хотела учиться. Она считает, что это все надувательство. Но наша бабушка владела магией — настоящей магией — и кое-что мне рассказала. Я мог бы поделиться с тобой этими знаниями. Мог бы помочь, — и он опустил глаза, отчего-то смутившись. — Если ты хочешь, конечно.
Джейн залилась румянцем — она хотела. Однако затем девушка вспомнила слова Малкольма: магия притягивается к магии. Это исчерпывающе объясняло их притяжение с Харрисом. Дерьмо. Она вообще может влюбиться в кого-нибудь без сверхъестественной «химии»?
Малкольм. 
Джейн вздрогнула. На фоне Харриса — его открытости, доверчивости и этих огромных зеленых глаз — предательство Малкольма казалось еще более подлым. Как можно быть таким двуличным? Как можно лгать каждую минуту — и ведь не только словами, но и жестами, улыбками, прикосновениями?
Вот чем закончилось вранье Малкольма: отделением реанимации. Теперь Мейв борется за свою жизнь где-то наверху, а они сидят в паршивой забегаловке и пьют холодный кофе, потому что больше все равно ничего не могут.
— Спасибо, но лучше не надо.
— Ну смотри. — Харрис перегнулся через стол и сжал ее руку. — Я знаю, о чем ты думаешь. Но в одиночку ты не справишься.
Глаза Джейн наполнились слезами.
— Мейв здесь из-за меня.
— Нет, она здесь из-за Линн. Она всегда точила на нас зуб. Ты была только поводом. Она своими руками толкнула бы любого из нас под автобус, если бы знала, что журналисты не поднимут шумиху.
— Это должно меня успокоить? — Джейн подняла уголок рта в подобии улыбки, и через секунду парень последовал ее примеру.
— Ну правда. Мейв не рассказывала, как мы однажды поехали в Рио на весенние каникулы и столкнулись там с Малкольмом и Блейком? — и Харрис углубился в запутанную историю о нудистском пляже, несовершеннолетних моделях и водителе такси, который пытался провезти контрабандой длиннохвостых попугаев.
Через несколько секунд девушка почувствовала, как ее напряжение спадает.
— Джейн, — тихо начал Харрис, массируя ее ладони большими пальцами, — у нашей вражды очень долгая история. Ты просто попала под раздачу, но на самом деле мы воюем веками. Моя двоюродная сестра Мэри подстроила так, что Блейка исключили из школы за жульничество. Тетя Линн, мать близнецов, пыталась отравить моего деда, когда ему было всего десять. Мы постоянно живем в атмосфере страха и недоверия. Мы привыкли. Во время вашей первой встречи Мейв подумала, что ты с ней играешь, но решила посмотреть, что будет дальше. Она знала, что идет на риск. И хотя этот риск оказался связан совсем не с тем, с чем она ожидала, она была к нему готова.
Джейн закусила губу и тут же ощутила на языке металлический привкус крови.
— Я могу помочь. И поверь — помощь тебе понадобится, — с жаром заключил Харрис и, соскользнув с табурета, обнял девушку. Она обессиленно положила голову ему на плечо, чувствуя себя так, будто прошла много миль без воды и пищи.
Конечно, рассуждения Харриса имели смысл. Борьба в одиночку была благородной, но самоубийственной глупостью.
— Останься, — шепнул парень ей на ухо, и Джейн почувствовала, как по позвоночнику бегут мурашки. Магия притягивается к магии? Девушка выпрямилась и мягко отстранила его руки.
— Не могу. Это поставит нас всех под удар, — твердо сказала она. — Но я буду рядом.
И Джейн, коротко пожав руку Харриса, встала. Парень с недоумением и тревогой наблюдал, как она выходит из кафетерия. Каким бы искренним ни было его желание помочь, девушка уже принесла семье Монтегю достаточно бед. Если теперь ей придется скрываться и устраивать свою жизнь с нуля — что ж, так тому и быть.
Начинать нужно сейчас. И в одиночку.

Глава 28

Джейн плотнее запахнула пальто и вышла из больницы через широкий стеклянный турникет, по всей видимости, предназначенный для инвалидных колясок. Несколько рассеянных шагов — и девушка почти уперлась в ярко-красный «порше», припаркованный посреди больничного двора. Окно со стороны пассажирского сиденья было открыто, и Джейн без труда разглядела за рулем Малкольма.
— Сядь, пожалуйста, — хрипло попросил он.
Девушка развернулась на каблуках и демонстративно направилась в другую сторону.
— Держись от меня подальше, — сухо бросила она, не удостоив мужчину даже поворота головы. Ночной ветер проворно юркнул за шиворот, лизнул голые плечи в платье без рукавов — и Джейн вздрогнула, надеясь, что Малкольм не истолкует этот жест как свидетельство ее страха.
— Джейн.
Что-то в его тихом умоляющем тоне заставило девушку остановиться и бросить быстрый взгляд через плечо. В расширенных глазах жениха светилось отчаяние, а челюсти были стиснуты так сильно, что под кожей обозначились мышцы. Несмотря на его постоянное вранье — а может быть, как раз потому, что она успела наперечет выучить все выражения, с которыми он ей лгал, — девушка иррационально и безоговорочно поверила в нынешнюю искренность Малкольма. Тело откликнулась на его призыв прежде, чем разум успел проанализировать ситуацию. Джейн открыла глянцевую дверь и скользнула на отделанное кремовой кожей пассажирское сиденье — просто потому, что падала с ног, и ей все равно больше некуда было идти. Не дав ей ни единого шанса опомниться, Малкольм повернул ключ в замке зажигания, и они за считаные секунды покинули двор больницы.
Кирпичные и каменные фасады за окном слились в одно темное пятно — и снова распались на отдельные фрагменты, когда их остановил красный сигнал светофора. Пока они ждали зеленого света, в салоне висела удушливая тишина. После перекрестка мужчина повел машину медленнее — благо на Лексингтон-авеню не было светофоров, и теперь им не нужно было останавливаться.
— Куда ты меня везешь?
Вместо ответа Малкольм свернул на узкую боковую улочку и заглушил двигатель. Когда он повернулся к девушке, в темных глазах читалась железная решимость.
— Ты не дала мне договорить, — почти прорычал он. — Джейн, я тебя люблю.
Она закатила глаза. Однажды она уже попалась на эту уловку, но оказаться в том же капкане во второй раз было бы непростительной глупостью.
— Малкольм, я устала. Тебе действительно есть что сказать, или мы торчим тут из-за этого бреда?
На лице мужчины не дрогнул ни один мускул — напротив, после этих слов его выражение даже смягчилось. Упорство, с которым он гнул свою линию, не могло не вызвать восхищения.
— Я знаю, что ты считаешь меня лжецом и подонком, но позволь мне объясниться. Сейчас я не лгу. Джейн, я люблю тебя и сделаю все, чтобы тебя защитить.
— В том числе потратишь на пустой треп время, которое я могла бы использовать для своего спасения?
— Ты не можешь сбежать в одном коктейльном платье и без хоть какого-нибудь плана, — мужчина покачал головой и рассеянно отвел упавшую на лоб прядь. — Она тебя выследит, поймет, что ты ее раскусила, — и я боюсь представить, что она сделает тогда.
В этих словах был смысл. Девушка быстро провела мысленную ревизию своей винтажной бисерной сумочки: помада Givenchy Maharani, три заколки-невидимки, резинка для волос, двадцатидолларовая купюра и проездной на метро. Она даже не взяла паспорт, потому что сочла его слишком громоздким для клатча. Гениальный побег. 
— Я слушаю, — сухо сказала она Малкольму, стараясь не выказывать ни тени интереса.
— Останься, — просто предложил он, и Джейн вздрогнула. — Останься и притворись, будто ничего не изменилось.
— Но изменилось всё,  — возразила она, чувствуя, как в груди начинает закипать прежняя ярость. Неужели он думает, что она сможет просто так переступить через события минувшей ночи? В Нью-Йорке был только один человек, способный на подобное лицемерие — и явно не она, Джейн. Внезапно глаза девушки сузились от нового подозрения. — Дай угадаю: ты собираешь и дальше следовать гениальной стратегии своей мамочки — за исключением убийств чужими руками? Ты правда думаешь, что я могу сделать вид, будто ничего не было, и продолжать плясать под ее дудку? Какая наивность. Откуда мне знать, что вы с Линн не дописали этот пункт плана, пока я шла от Центрального парка до больницы?
С минуту Малкольм обдумывал ее вопрос.
— Ты когда-нибудь слышала мои мысли? — спросил он после долгой паузы. — Ты могла бы их прочитать и убедиться в моей искренности сама.
Джейн покачала головой.
— Никогда. Ни единой.
Мужчина выглядел расстроенным, но отнюдь не удивленным.
— Паршиво. Хотя этого следовало ожидать. Магия охраняет сама себя. Ты даже не сможешь прикоснуться к сознанию настоящих ведьм, а чтобы прочитать мои мысли, потребуется серьезная тренировка. В моих жилах слишком много колдовской крови, а ты пока новичок.
Внезапно Джейн вспомнила, что в особняке Доранов ее не беспокоила ни одна искра чужих мыслей — ну, за исключением Софии. Еще один факт для сборника «Ведьме на заметку». Девушка молча прокляла себя за то, что весь последний месяц наслаждалась ментальной тишиной, даже не задумавшись о ее причинах. Допустим, она не могла проникнуть за мысленные барьеры будущих свекров — но одно их наличие должно было заставить ее насторожиться.
— Значит, Линн может читать твои мысли?
— А почему, по-твоему, я боюсь появляться дома? В какой-то момент мама начала слишком часто видеть в них тебя. Так часто, что сочла это нездоровым. Джейн, ты привлекательная женщина. Особенно сегодня, — он окинул ее платье многозначительным взглядом, и Джейн, залившись краской смущения, тут же отвесила себе воображаемый подзатыльник. Чем дольше они находились в тесном замкнутом пространстве, тем труднее становилось изображать ледяную неприступность. Да, Малкольм мог быть лжецом-социопатом, но он все же оставался ее возлюбленным.
— Мама не может проникнуть в твои мысли, — продолжил он, — и это ее бесит. Но даже ограничиваясь моими воспоминаниями… — лицо мужчины исказилось непонятным чувством, и он что есть сил вцепился в руль. Джейн задумалась, могла ли хоть часть их жизни называться по-настоящему личной. — Поэтому мне нужно уехать. Сегодня же.
Первым порывом девушки было закричать. Обвинить его в предательстве, схватить за шиворот и проорать в ухо, какого черта он вывалил на нее все эти розовые сопли, а теперь собирается смыться, как ни в чем не бывало. Но чувство опасности возобладало над гневом: присутствие Малкольма в особняке точно не могло закончиться ничем хорошим.
Единственное такси объехало их по пустынной улице и скрылось за поворотом.
— Куда ты направишься? — голос Джейн звучал так невозмутимо и рассудительно, что она сперва не признала его за свой.
— Думаю, тебе лучше не знать.
— Когда ты вернешься?
— Сложно сказать. Мне нужно вывести деньги со счета, заказать билеты на самолет, оформить поддельные документы и купить недвижимость. Чтобы, когда я тебя увезу, все было готово. Ты заслуживаешь достойной жизни.
— Когда ты вернешься? — упрямо повторила Джейн.
— Я хочу, чтобы ты была в безопасности. На это требуется время.
В голосе мужчины звучало такое напряжение, что девушка на секунду забыла о своих подозрениях — и этого оказалось достаточно, чтобы удержаться от необдуманной колкости. У нее не было лучшего плана, и совершенно точно не было возможностей Малкольма. И, если уж на то пошло, ее инстинкты — ее проклятые лживые инстинкты — хором советовали ему довериться.
— У нас будет прекрасный повод уехать из Нью-Йорка на целый месяц. Только вдвоем. Никто не задаст нам ни одного вопроса, и несколько недель нас точно не будут искать.
— Медовый месяц, — кивнула Джейн. Изначально они собирались отправиться в Белиз. — Ты все-таки хочешь устроить свадьбу?
Тусклый свет уличного фонаря не позволял проверить, покраснел мужчина или нет, но, судя по сдавленному голосу, девушка угадала верно.
— Джейн, я тебя люблю, — повторил он, на этот раз чуть более неуклюже. — Настолько, что исчезну из твоей жизни сразу после нашего побега — если ты этого захочешь. Но я больше не собираюсь тебе врать. Я хочу провести с тобой остаток жизни, где и когда бы она ни закончилась, — что-то блеснуло в темноте между ними, и девушка узнала свое помолвочное кольцо. — Потерять тебя — хотя бы на эту пару часов — было пыткой.
Джейн с любопытством повертела бриллиант. Конечно, она понимала, что у нее в руках то самое кольцо, которое она недавно выбросила в парке, — но все равно невольно искала в нем изъяны: щербинку тут, неприметную трещинку там.
«Оно не изменилось, — напомнила она себе. — Зато изменилась я — и наши отношения».
Теперь они с Малкольмом были настоящими партнерами: они объединились против его матери. Джейн понимала, что не справится с Линн без его помощи.
Девушка смерила жениха долгим взглядом и без единого слова надела кольцо. Оно уютно скользнуло на привычное место, тихим звоном отметив столкновение с серебряным колечком Ба.
— Я не могу ничего обещать. Но давай попробуем.
Малкольм кивнул и принялся перебирать ключи. Его пальцы дрожали.
— Подожди, — попросила Джейн и, поддавшись внезапному порыву, забрала у него брелок. Она не могла расстаться с ним вот так — строго и холодно.
«Нам нужно начать все сначала, — подумала она, отстегивая ремень безопасности. — Создать новые связи и дать новые обещания. У нас больше никого не осталось, и мы должны принадлежать друг другу полностью».
Она перекинула правую ногу через рычаг и, извиваясь всем телом, обхватила мужчину бедрами. Шок, промелькнувший было на его лице, мгновенно сменился облегчением — и страстью. Джейн жадно приникла к его губам, впитывая почти забытый вкус горячего шампанского, и принялась вслепую шарить возле дверцы, пока не отыскала кнопку, опускающую сиденье горизонтально.
— Попрощайся со мной как следует, — шепнула она, чувствуя, как под кожей начинает разливаться знакомое электрическое покалывание. В следующий момент ее соски резко обозначились под шелком платья, и впадина между бедрами наполнилась теплой влагой прежде, чем Малкольм успел сделать хоть одно движение. Девушка прильнула к груди жениха и хищно улыбнулась, отчетливо ощущая его возбуждение через брюки. О да, он был вполне готов исполнить ее просьбу.
Теплые руки Малкольма скользнули под платье, и Джейн буквально притянуло к мужчине — будто в их венах были растворены миллионы крохотных магнитов. Невыносимая тяга ослабла лишь тогда, когда он в нее вошел и расстояние между ними свелось к нулю. Девушка принялась волнообразно раскачиваться, едва справляясь с нарастающей вибрацией магии в крови, — и наконец выгнулась дугой, не видя, но чувствуя, как пальцы Малкольма впиваются в ее бедра, а уличный фонарь яростно осыпает их автомобиль водопадом серебристых искр.
Это было лучшее прощание и самое многообещающее начало.

Глава 29

— …Заменили на пионы, как будто это то же самое!
Линн выразительно бросила вилку на фарфоровую тарелку и потянулась за изящной чашкой. В кухне витал запах яиц, кексов и турецкого бекона, к которым примешивался тонкий аромат черных трюфелей. София закончила протирать мраморную столешницу и поставила на плиту новый чайник с водой.
К несчастью, Линн питала к кухне ту же необъяснимую страсть, что и Джейн. Последние двадцать минут она сидела за столом напротив невестки и без умолку трещала о свадебных планах. Джейн понадеялась, что расширенные глаза сойдут за выражение интереса, — хотя в действительности девушка едва вникала в длинный перечень разочарований, постигших свекровь в связи с церемонией.
Джейн мужественно подавила зевоту и с благодарностью приняла из рук Софии кружку с дымящимся колумбийским кофе. Служанка тут же выскользнула из кухни. Всю прошлую ночь под дверью Джейн раздавались чьи-то тяжелые шаги — возможно, Чарльза? Примерно с час девушка ворочалась в кровати, после чего всерьез задумалась о том, чтобы подпереть дверь какой-нибудь мебелью. Впрочем, она сомневалась, что сможет хотя бы на пару сантиметров сдвинуть неподъемный антиквариат, которым была уставлена комната. Наверное, Малкольм смог бы подтащить к проему книжный шкаф из красного дерева, однако он отправился в аэропорт Кеннеди сразу же, как только высадил ее у порога особняка. Джейн постоянно напоминала себе, что это гораздо лучше, чем если бы он маячил под носом у матери, но в огромной холодной постели все аргументы моментально теряли убедительность.
— …уровень некомпетентности персонала в этом городе просто не поддается осмыслению…
Вид могущественной кровожадной ведьмы, искренне сокрушающейся о корсетах, создавал у девушки чувство нереальности происходящего. Впрочем, сама мысль о том, что эта женщина в кружевной блузе и сливовой юбке-карандаше может быть ведьмой, казалась не менее нереальной. Джейн моргнула, пытаясь отыскать в облике свекрови хотя бы намек на хладнокровную убийцу, толкнувшую Мейв под колеса авто накануне, однако, судя по всему, «светская» версия Линн была отнюдь не притворством. Эти две части ее личности гармонично дополняли друг друга.
Девушка ощутила укол невольной зависти. Она мучилась от двойственности с того самого момента, как надела бабушкино кольцо, и уже не надеялась когда-нибудь снова почувствовать себя цельной.
— …плавала в этой липкой луже парфюма, словно какая-то барменша, ты можешь себе представить?
Джейн, окончательно потерявшая нить разговора, закатила глаза и осуждающе покачала головой. Как выяснила девушка опытным путем, этот жест служил оптимальной реакцией на большинство тирад свекрови.
— Конечно, Мари-Анник найдет кого-нибудь ей на замену, но я совершенно не ожидала такой халатности от заведения, которое позиционирует себя в качестве…
Мари-Анник… Мари-Анник… В голове щелкнуло. Мари-Анник была руководителем оркестра в пресвитерианской церкви, в которой планировалась церемония. Эта мысль словно рассеяла последний туман в сознании Джейн, и она непроизвольно сжала кулаки. Направив двухтонный автомобиль в девушку, которая едва ли весила сотню фунтов, Линн как ни в чем не бывало потягивала имбирный чай и сокрушалась по поводу духов музыкантши.
Джейн очень хотелось схватить с плиты закипающий чайник и опрокинуть его на свекровь, но мысль, что этот поступок может стать последним в ее недолгой жизни, остановила ее. Так что девушка только вымученно улыбнулась и взяла рогалик, чтобы чем-нибудь занять руки.
— Джейн Бойл, что ты творишь?! — почти заверещала Линн и с ожесточением вырвала рогалик из ослабевших пальцев невестки.
Сердце Джейн замерло, и она едва не свалилась со стула. «Ну, вот и все», — затравленно подумала она и обвела стол глазами в поисках какого-нибудь средства защиты. Взгляд девушки остановился на ноже для масла, и она воинственно схватила его в левую руку.
Однако Линн, не обратив никакого внимания на боеготовность невестки, принялась сосредоточенно пилить рогалик чайной ложкой. Когда от бедной выпечки осталась голая корка, миссис Доран с широкой улыбкой возвратила ее Джейн.
— Маленький трюк для девушек, которым нужно контролировать вес, — прощебетала она, окидывая талию Джейн оценивающим взглядом. — Не забудь, до окончательной примерки меньше месяца!
«Она точно заслужила титул худшей свекрови в истории человечества», — мрачно подумала девушка, окуная недавнее оружие борьбы в обезжиренный сливочный сыр.
— Спасибо, — пробормотала она, стараясь лишний раз не смотреть на получившийся неаппетитный результат.
— Ты выросла далеко от Нью-Йорка, — пояснила Линн своим обычным вкрадчивым тоном, — так что тебе сложно осознать всю ответственность момента. Но поверь, эта свадьба должна быть безупречна во всем, включая запятые в приглашениях. Дораны занимают определенное место в манхэттенском обществе, и каждый наш промах моментально заметят и обмусолят в прессе — если не покажут по ТВ. Милая, нам нужно распланировать каждую минуту этого дня. У нас нет права ни на малейшую ошибку.
Джейн невольно поежилась. Логика этой женщины не укладывалась у нее в голове: с одной стороны, она была готова пойти на убийство, лишь бы заполучить одаренного магической силой наследника, а с другой — искренне пеклась о тысяче мелочей, которые проистекали из ее статуса манхэттенской элиты. Самым удивительным было то, что Линн с таким же успехом могла приказать Малкольму тайно обручиться с Джейн во Франции, а потом устроить ей беременность, даже не пересекая океан. Однако свекровь была слишком захвачена идеей закатить свадьбу века и продемонстрировать всем нью-йоркским кумушкам, что ее сын — законный наследник рода. В итоге щепетильность Линн обернулась против нее самой: пока она хлопотала о цветах и кружевах, Джейн раскусила ее план.
— Ты выглядишь печальной, — заметила свекровь, четвертуя яичный белок на прямоугольники столь ровные, что они могли бы занять достойное место в Палате мер и весов. — Надеюсь, отъезд Малкольма тебя не слишком расстроил? Не представляю, что такого «срочного» может быть в торговле живописью.
Даже брошенная мимоходом, фраза Линн явно подразумевала вопрос — а может быть, и тест. Добравшись до аэропорта, Малкольм отправил всем членам семьи электронную рассылку, в которой объяснял, что вынужден отлучиться по срочным рабочим делам, но обещал вернуться к свадьбе.
Джейн медленно прожевала рогалик и тщательно изучила все подводные камни вопроса, прежде чем снова открыть рот. В идеальном мире Линн ее сын считал Джейн чем-то вроде диванного пуфика, причем сама девушка была отчаянно, безумно в него влюблена. А еще — настолько доверчива и тупа, что исчезновение жениха за месяц до свадьбы ее даже не обеспокоило бы. Джейн сообразила, что совершенно искренне играла эту роль последние несколько недель, и едва сдержала вспышку гнева.
— Что вы, это как раз прекрасно, — наконец ответила она, постаравшись придать голосу как можно более бодрые интонации. — Меня восхищает, что он так серьезно относится к своей работе.
Идиотизм этих слов был очевиден даже для нее самой, однако Линн моментально осклабилась в улыбке.
Впрочем, в следующую секунду та потускнела, и свекровь слегка подалась вперед. Джейн с трудом поборола желание отодвинуться.
— А он не сказал, куда направляется?
Девушка мгновенно почувствовала себя мышью, которую подвесили за хвост перед голодной змеей. Однако Малкольм утверждал, что ее разум представляет для Линн запертый погреб, так что Джейн рискнула ответить на взгляд свекрови, на всякий случай надев свою самую глупую улыбку.
— Кажется, в Испанию? — соврала она.
— Терпеть не могу Испанию, — поморщилась Линн. — Летом там стоит ужасная жара, а эта их «риоха» вообще не выдерживает никакой критики.
Джейн, чья любовь к винам Риохи тускнела лишь перед страстью к шардоне, едва удержалась от замечания, что до лета еще добрых полгода. Вместо этого она воинственно укусила рогалик, пока свекровь продолжала потягивать имбирный чай. Внезапно взгляд Линн остановился на блестящем, отделанном золотом корешке, и она ловко вытащила нужную папку из груды свадебных каталогов и распечаток.
— У нас опять изменился список гостей. Надо будет разослать факсы поставщикам продуктов. Правда, в пекарне факса нет… — и она принялась огорченно листать страницы. — Придется тебе им позвонить.
Пекарня. Перед мысленным взглядом Джейн тут же всплыла пара широко расставленных янтарных глаз. Диана. Ди, которая верит, что магия передается с генами. Конечно, она не могла сравниться в знаниях с Харрисом, однако общение с ней было намного, намного безопаснее — учитывая, что Линн даже не подозревала о ее оккультных наклонностях.
— Я все равно собиралась пройтись по магазинам в Сохо, — вдохновенно соврала Джейн. — Могу заодно заглянуть в бакалейную.
София прошмыгнула в кухню, проверила воду в чайнике и так же быстро исчезла.
— Отлично. — Линн вручила папку невестке и многозначительно прочистила горло. — Кстати, ты точно уверена, что стоит приглашать на свадьбу ту рыжую коллегу? Если она снова упьется до такой степени, что начнет бросаться под транспорт, это произведет не лучшее впечатление на гостей.
Если бы в Джейн въехало вчерашнее такси, оно не смогло бы оглушить девушку сильнее. Остатки рогалика в ее пальцах превратились в крошево.
— Она была не пьяна, — процедила Джейн.
— Дорогая, я говорю лишь о том, что видела, — мягко заметила Линн. — Не спорю, это было кошмарно. Но в Нью-Йорке вообще опасно, и твоей подруге стоило бы вести себя осторожнее.
Волоски на руках Джейн встали дыбом от уже знакомого электрического разряда. Чайник на плите невнятно забухтел, а затем испустил пронзительный вопль. На одну сладостную секунду девушка подробно вообразила, как хватает его за медную ручку и бросает прямо в самодовольную улыбку свекрови. Эта стерва должна была заплатить по счетам. Однако в следующий момент в кухню вбежала София, и Джейн пришлось взять себя в руки. Когда-нибудь Линн получит свое. Когда-нибудь. 
— Знаете что? — осенило Джейн. — Вы правы. Вычеркните Мейв из списка гостей. И ее брата тоже. Мы должны быть уверены, что все пройдет гладко.
Линн просияла, и девушка чуть не заскрипела зубами. Одна мысль о том, чтобы продемонстрировать недоверие к Харрису и его сестре, вызывала у нее отвращение — однако это был единственный способ гарантировать их безопасность. Нужно, чтобы свекровь поверила: они не представляют угрозы.
С этой мыслью Джейн подхватила папку и вышла из кухни, предоставив Софии колдовать над новой чашкой чая для Линн.

Глава 30

Назойливое присутствие Хетти не давало Джейн поговорить с Ди хоть на сколько-нибудь отвлеченную тему. К счастью, на кухне случился локальный апокалипсис (девушка поняла, что он как-то связан с жидкими сливками), и Ди успела пригласить ее на встречу своего ковена, которая должна была состояться тем же вечером. Джейн записала адрес и отправилась по бутикам — до возвращения домой ей предстояло составить убедительное магазинное алиби.
До вечера девушка успела обзавестись целым набором разномастных свертков, пакетов и пакетиков. У шопинга было важное достоинство — это занятие отвлекало ее от невеселых раздумий о том, что она собирается делать дальше. Всего два месяца назад она даже не подозревала о существовании ведьм — а теперь отправлялась на встречу ковена, прости господи.
Выйдя из метро в районе Парк-Слоупа, Джейн словно очутилась в другом городе. По сторонам улиц теснились маленькие уютные магазинчики, и девушка не заметила ни одного здания выше четырех этажей. Один продуктовый магазин даже располагал наземной парковкой — неслыханное дело для Манхэттена (впрочем, как и для Парижа).
Хотя часы показывали только семь вечера, дороги и тротуары будто вымерли. За углом мелькнул темный автомобиль, пожилая женщина катила по обочине нагруженную выпечкой тележку. Несмотря на разлитое в воздухе ощущение покоя, Джейн не могла отделаться от острого чувства слежки. «Хватит паранойи», — мысленно одернула она себя и крепче прижала к груди тяжелый клатч. Теперь девушка не выходила из дома без паспорта, французской дебетовой карты и карточки American Express, которую ей выдал Малкольм — просто на всякий случай. Джейн окинула мостовую еще одним подозрительным взглядом и заспешила по Беркли-Плейс, пока справа не показался дом Ди.
Помощница хозяйки пекарни встретила ее у дверей и с широкой улыбкой проводила в свое скромное жилище. Стены крохотной гостиной были выкрашены в ярко-красный цвет, на полу лежал потертый ковер с восточным узором. Джейн не заметила ни кресел, ни дивана — их роль исполняла груда шелковых и бархатных подушек, разбросанных по ковру. В тяжелой железной люстре горели четыре толстых свечи; еще семь стояли на грубой деревянной скамье возле стены. В целом обстановка напоминала декорации к малобюджетному телешоу про экстрасенсов, но девушка решила не спешить с выводами. Возможно, это был ее единственный шанс узнать что-нибудь о своих способностях.
Помимо Джейн и Ди, в комнате находились еще пять девушек. Хозяйка комнаты петляла между ними с подносом теплых шоколадных пирожных, стараясь не запнуться о собственную мебель. Джейн с радостью ухватилась за возможность избежать светских бесед и взяла себе одну штучку. На вкус пирожное оказалось в буквальном смысле волшебным.
— Господи, ты сама их испекла? Слушай, давай ты приготовишь вместо свадебного торта гигантский вариант такой штуки? Я возьму всю вину на себя.
Ди хихикнула, и ее глаза блеснули от удовольствия.
— Рада, что тебе нравится, но ты немного опоздала с пожеланиями. Ваша так называемая свекровь опять пересмотрела заказ, так что придется тебе довольствоваться ванильно-апельсиновым бисквитом с коньячным кремом и голубями из всей помадки, которую мы только смогли наскрести в кухне. И, конечно, «никаких пошлых фигурок на верхушке», — добавила она, изобразив интонации Линн так правдоподобно, что Джейн невольно вздрогнула.
Девушка с коротким каштановым «ежиком» и в длинной тунике из батика рассмеялась.
— Надеюсь, этот парень стоит таких жертв.
— Парни вообще не стоят жертв, — возразила высокая блондинка с кольцом в губе, опуская руку на плечо «ежика». — Но мы их почему-то все приносим и приносим, — и она подмигнула Джейн: — Я Кара, а это Брук, и ты можешь нас не слушать, если это любовь всей твоей жизни и всякое такое.
Джейн робко улыбнулась, но не нашлась с ответом. С одной стороны, фраза «на самом деле это только прикрытие для побега из страны» казалась не лучшим началом беседы, а с другой, девушка при всем старании не могла изобразить энтузиазм по поводу предстоящей свадьбы.
К счастью, в этот момент Ди предложила им присесть, и Джейн замялась на краю комнаты.
— Давай же, — поторопила ее Ди. — Это просто медитация, нечего бояться.
— Я не хочу вам помешать, — пробормотала девушка, неуверенно опускаясь на красную шелковую подушку с вышивкой в индийском стиле. Или опрокинуть свечу, или заснуть со скуки, или еще как-нибудь опозориться. Однако лица женщин излучали одинаковую доброжелательность, и Джейн рискнула возвратить им застенчивую улыбку.
— Мы повсюду искали седьмого человека, — шепнула ей Кара с соседней подушки. — Это магическое число.
Женщина подмигнула, и пирсинг в губе отразил пламя свечи.
— Пожалуйста, закройте глаза, — монотонно начала Ди, и Кара зажмурилась даже с преувеличенным усердием.
Джейн последовала ее примеру и глубоко вздохнула. Плывущий по комнате восковой запах смешивался с ароматом цветочных благовоний и наполнял ее голову приятной легкостью.
— Круг собран, и Круг чист, — голос Ди звучал так низко, что Джейн сперва его не узнала. — Мы призываем стражей Северной башни, дабы Земля напомнила Кругу о жизни, вечно цветущей под нашими ногами. Мы призываем стражей Западной башни, дабы Вода напомнила Кругу о благословениях, происходящих из многих источников. Мы призываем стражей Южной башни, дабы Огонь напомнил Кругу о страсти, в равной мере приносящей тепло и разрушение. Мы призываем стражей Восточной башни, дабы Воздух напомнил Кругу, что мы связаны, даже не касаясь друг друга.
Рациональная часть Джейн скептически нахмурилась при этих словах, однако их речитатив странным образом расслабил ее тело и успокоил мысли. В любом случае, от расслабляющей вечерней медитации не может быть особого вреда.
— Да пребудут с нами Рогатый бог и Лунная богиня, — продолжала Ди. — Та, что воплощает в себе Деву, Мать и Старуху. Мы принимаем ее в себе, проходя эти ступени, и через них обретаем цельность. Придя в этот мир дочерями, мы становимся сестрами и несем величайшее благословение всем, кого встречаем на земном пути. Соедините руки, мы начинаем медитацию.
Джейн вслепую вытянула ладони — и тут же ощутила прикосновения рук справа и слева. Через секунду по комнате заструился невидимый ток, будто Круг и в самом деле замкнулся. Ощущение мысленной легкости усилилось. Теперь девушке казалось, что еще немного — и она воспарит над подушкой.
— Мы стоим на лугу, глядя на заходящее солнце, — размеренно начала Ди, и Джейн с удивлением поняла, что действительно видит этот луг под закрытыми веками. Высокая, по пояс, трава слегка качалась на ветру, и одуванчики боролись с зелеными стеблями за право испить еще один глоток уходящего солнца. — Небо затягивает сумрак, звезды горят все ярче и ярче. Над горизонтом поднимается серп новой луны: это время начинаний, силы и очищения духа. Сегодня мы празднуем Луну Шторма, пору, когда день приходит в равновесие с ночью, и весь мир вокруг пробуждается к новой жизни. Сегодня мы вновь начинаем наше путешествие…
Ди провела их мимо озера, затканного ковром восковых лилий, через поле диких фиалок и густой лес, земля в котором была укрыта мхом и пружинила под ногами. Они вместе останавливались, чтобы взглянуть на грибы, вместе восхищались пенистыми водопадами. Медитация оказалась куда более захватывающей, чем представлялось Джейн. Это была настоящая магия — в своем роде.
— Пришло время песни, — объявила Ди, — а затем мы запечатаем ритуал молчанием.
Джейн чуть слышно вздохнула, когда Ди нараспев протянула фразу на латыни (впрочем, насчет языка девушка не была уверена) и ненадолго замолчала. Последние слоги эхом отдались в ее сознании — будто она знала их всегда.
Затем Ди пропела фразу снова, еще раз — и вскоре Джейн уже не могла вычленить ее голос из незаметно сложившегося хора. Теперь они пели вместе, более или менее в унисон. Голоса сплетались в нехитрую музыкальную гармонию, и девушка невольно вспомнила хорал — или ветер, — слышанный ею в самую первую ночь на чердаке дома 665.
Внезапно один из голосов оборвался высокой нотой, и Джейн инстинктивно открыла глаза. Девушка с каштановым «ежиком» — Брук — неотрывно смотрела на нее с другого конца комнаты. В следующий момент она разорвала круг и неуклюже поднялась на ноги. Джейн последовала ее примеру, не вполне осознавая, что делает. Песнопение смолкло, женщины принялись недоуменно вертеть головами — и вскоре на Джейн остановились уже шесть пар изумленных глаз.
— Я что-то сделала не так? — с запинкой произнесла девушка, не понимая, почему все на нее смотрят, но никто ничего не говорит. Через пару секунд она сообразила, что интерес круга вызвала не она, а что-то у нее за спиной. Джейн быстро обернулась — и остолбенела, потому что свечи, в начале медитации смирно стоявшие на скамейке, теперь парили над ней. Девушка дернулась, и восковые цилиндры со стуком повалились на пол, словно державшие их невидимые руки разжались. Одна из свеч покатилась к Ди, и та медленно — будто двигаясь под водой — ее затушила.
— Гм… — девушка, чьи руки были густо испещрены цветными татуировками, схватила свою сумочку и вскочила с подушки. — Я тут вспомнила… Короче, мне пора.
С этими словами она почти выбежала из комнаты. За ней, словно в буквальном смысле освободившись от чар, последовали еще две женщины.
— Прости, — сказала Кара, обратив к Ди извиняющуюся улыбку, — но для меня это уже перебор.
Она обвила рукой плечи ошарашенной Брук, и они тоже исчезли за дверью.
Через пару секунд в комнате не осталось никого, кроме Ди и Джейн, причем последняя не могла заставить себя оторвать взгляд от пола.
— Мне очень жаль, — промямлила она. — Это моя вина. Прости, пожалуйста…
— Издеваешься?
Джейн вздрогнула и подняла глаза. Хотя Ди смотрела на нее с удивлением, ее улыбка стала еще шире. Ди отвела с лица вьющуюся черную прядь.
— Так ты одна из них? Я тут несла всякий бред, а ты все это время была одной из них? 
Джейн открыла рот, но так и не смогла издать ни звука. Она только что выдала шести незнакомкам свой самый страшный секрет и теперь чувствовала себя в западне. Впрочем, вдруг подумала она, этот инцидент лишил ее последнего выбора. Теперь ей не оставалось ничего, кроме как попросить помощи.
— Ты была права, — наконец выдавила девушка. — Это генетика.
Джейн ухмыльнулась и указала на соседнюю подушку.
— Вот и прекрасно. Только какого черта ты там стоишь? — И янтарные глаза весело блеснули в полумраке. — Давай выясним, как это работает!

Глава 31

Когда Джейн снова включила айфон, там было семь непрочитанных сообщений от Харриса. В первом, пришедшем двенадцать часов назад, он хотел убедиться, что она жива; во втором сообщал, что Мейв ненадолго пришла в сознание; в третьем напоминал, что если Джейн решила удариться в бега, то номер лучше сменить; еще в четырех значилось краткое: «Позвони мне. Пожалуйста». Когда телефон завибрировал в восьмой раз, Джейн стиснула зубы и взяла трубку.
Именно так Харрис и оказался за треугольным столом в «Book and Bell» — любимом эзотерическом магазине Ди, который совмещал в себе функции книжной лавки и читального зала. За окном шумел Нижний Ист-Сайд, мебель выглядела так, словно ее списали из общеобразовательной школы, а потертый красный ковер, казалось, и сам чувствовал свою неуместность. Зато шкафы вдоль стен ломились от книг, а хозяйка заведения — растрепанная блондинка в развевающихся юбках — тотчас же удалилась в переднюю комнату, деликатно оставив гостей в одиночестве.
— Ну что ж, — протянула Ди тоном человека, которому не впервой открывать собрания. — Здесь, конечно, миленько, но я все-таки прихватила кое-какой реквизит из дома.
С этими словами она прислонила к стулу рюкзак цвета хаки, который даже на вид весил очень и очень немало, и выжидающе повернулась к Джейн. Харрис тоже устремил взгляд на нее.
Повисла неловкая пауза. Джейн опустила чашку с чаем на щербатый стол и откашлялась.
— Мне нужна ваша помощь. И если бы я знала, с чего начать, то не смотрела бы на вас как баран на новые ворота, а попросила напрямую.
Ди усмехнулась.
— Думаю, мы могли бы начать с выбора президента клуба, но, сдается мне, Джейн уже назначила на эту роль себя. Что не очень-то справедливо по отношению к нам с Харрисом — а, Харрис? Похоже, тобой будет командовать девчонка.
— Вот горе-то, — поддакнул он с лукавой усмешкой.
— А что ты принесла? — быстро сменила тему Джейн.
Ди щелкнула замком и вывалила содержимое рюкзака на стол.
— Ты тащила все это из Бруклина? — опешил Харрис. Ди гордо улыбнулась. Когда Джейн заявила о своем желании учиться магии, оба друга отнеслись к идее тройной встречи без особого энтузиазма — однако, похоже, быстро начинали проникаться друг к другу симпатией.
Джейн закатила глаза и принялась рыться в куче на столе. Там обнаружились несколько пыльных книг в мягких обложках, россыпь янтарных и розовых кристаллов, пузырек с каким-то ярко-зеленым порошком, бронзовый амулет и серебряный кинжал, тонкий настолько, что в обычной жизни мог бы сойти за нож для разрезания бумаги.
— Гм… Думаю, стоит начать с книг? — предложила девушка.
— Не глупи, — отрезала Ди. — Я двадцать лет ждала встречи с настоящей ведьмой. И теперь, когда наконец нашла одну… Ну ладно, полторы, — и она бросила быстрый извиняющийся взгляд на Харриса, — я хочу хорошенько развлечься!
Джейн нахмурилась. После неудачной встречи ковена они целый час пытались повторить трюк со свечами, но все безуспешно. Девушка знала, что ей многому нужно научиться, и была готова на эксперименты, однако под чужим взглядом ее дар словно впадал в спячку. Казалось, Ди прочла ее мысли, потому что шутливо пихнула Харриса в бок, и он чуть не свалился со стула.
— Теперь нас трое, — напомнила она Джейн. — Это тоже магическое число, основа для Круга. Можно замутить такую же штуку, как в прошлый раз, когда нас было семеро — ну, пока ты всех не распугала. К тому же теперь у нас целых двое участников с магическими способностями.
«В прошлый раз тоже было двое», — подумала Джейн, вспомнив, как расширились глаза Брук, когда их сознания случайно соприкоснулись. Но девушка не собиралась делиться этим случаем даже с Ди. Камингаут в качестве ведьмы — дело сугубо добровольное.
Джейн послушно помогла Ди разложить на столе нож («Атам!» — благоговейно поправила ее та) и кристаллы. Затем Ди рассыпала вокруг зеленый порошок и хрипло рассмеялась, когда Харрис чихнул.
— А ничего, что мы тут намусорили? — неуверенно спросила Джейн.
— Хозяйка магазина — моя подруга, — объяснила Ди. — И она готова закрывать глаза на беспорядок, пока я приношу ей хлебобулочные дары.
Девушка резко выпрямилась.
— Ты принесла пирожные? Сюда? 
— Они будут твоим поощрением за успехи в учебе, — голос Ди сделался таким вкрадчивым, что почти перешел в мурлыканье. — Теперь беремся за руки, — скомандовала она своим обычным суровым тоном. — Джейн, попытайся опрокинуть голубой кристалл в центре.
Джейн поморщилась от такого откровенного шантажа, но все-таки вытянула руки. Ладонь Ди была теплой и мозолистой, Харриса — прохладной и гладкой. Девушка решила не обращать внимания на крохотный разряд, стегнувший ее по позвоночнику от прикосновения Монтегю. Вместо этого Джейн закрыла глаза и честно постаралась расслабиться. В магазине пахло зеленым чаем и пачулями. Несколькими этажами ниже лаяла собака.
— Каждый дюйм твоего тела наполнен магией, — низкий голос Ди гипнотизировал. — Сосредоточься на ступнях и посмотри, что будет.
«Может, когда все это закончится и мы будем жить на собственном острове, я заведу собаку, — подумала Джейн, вглядываясь в розовые искры под опущенными веками. — Боксера или какую-нибудь таксу. Немецкую…»
— Сосредоточься. Почувствуй, как энергия пульсирует в стопах.
По левой лодыжке скользнули легчайшие искры — мягкие, как кошачьи вибриссы, они трепетали, и урчали, и щекотали пятки Джейн.
«Хотя нет, лучше добермана или ротвейлера — на случай, если нас решит навестить Линн. Интересно, а бывают добервейлеры?..»
— Сфокусируйся, Джейн. Сосредоточь все внимание на своей силе.
Девушка вздохнула, но все-таки постаралась очистить сознание от шелухи. В ее представлении это выглядело так, будто она сгружает лишние мысли на облачко и отправляет его в свободный полет по комнате.
— Хорошо. А теперь сконцентрируй энергию и направь ее вверх по ногам и позвоночнику, — велела Ди.
Спину Джейн тут же пронзил разряд.
— Вот так, а теперь плавно подними ее повыше и помести этот сгусток между глазами.
Тепло, которое до этого охватывало все тело Джейн, внезапно метнулось вверх и угнездилось прямо под веками, покалывая кожу тысячей крохотных игл.
— Ай! — девушка распахнула глаза. — Это больно!
Ди усмехнулась.
— Невеликая цена за настоящую силу.
Джейн схватила первую попавшуюся книгу и притворилась, будто собирается запустить ею в подругу.
— Руки! — сурово напомнила та, и Джейн с подозрением взглянула на Харриса, который едва удерживался от смеха. В животе внезапно завязался узел — однако он не имел ничего общего с магией. Неужели Ди и Харрис… флиртовали?
Ди заправила за ухо темную прядь.
— Постарайся собрать силу в один сгусток и все-таки опрокинуть этот кристалл.
Джейн прищурилась и принялась сверлить его взглядом, изо всех сил стараясь не моргнуть — хотя глаза слезились от витавшей в воздухе пыли.
Камень даже не дрогнул.
Девушка вздохнула и откинулась на стул. А вот у Линн вышло бы с первой попытки. 
Харрис ободряюще сжал ее руку.
— У тебя получится.
— Рыжий прав, — и Ди поправила кристалл. — У тебя это в крови.
— Благодарю, Эльвира, — язвительно откликнулся парень.
Джейн раздраженно выпрямилась и принялась заново собирать рассеянную по телу магию. Электрическое покалывание усилилось, и девушка сжала челюсти, стараясь удержать его пульсирующим сгустком в районе позвоночника. Еще секунда — и сила ускользнула сквозь ладони, будто не бывало. Джейн со свистом выпустила воздух сквозь зубы и метнула в Ди гневный взгляд.
— Слушай, я просто бракованная ведьма.
— Ты нормальная ведьма, — любезно утешил ее Харрис, вытягивая длинные ноги под слишком тесным столиком. — Просто у тебя проблемы с концентрацией.
Джейн показала ему язык.
— Попробуй еще раз, — мягко предложил парень, и она почувствовала, как снова заливается румянцем под его искрящимся взглядом. «А ну, возьми себя в руки», — мысленно приказала себе Джейн, но, к сожалению, руки у нее как раз были заняты.
— Ты как-то говорила, что начинаешь ломать вещи, если огорчена. Попробуй вызвать это чувство, — предложила Ди. — Чего ты терпеть не можешь?
Линн.
Губы девушки непроизвольно сжались в нитку. Она скрестила ноги, сделала глубокий вдох и мысленно перечислила каждую деталь, которая раздражала ее в будущей свекрови. Она носит платья с дурацкими буфами. Она режет яйца с точностью до миллиметра. Она заставила Малкольма меня соблазнить. Она чуть не убила Мейв. 
Внезапно все звуки и образы отступили на второй план. Теперь Джейн слышала только оглушительный стук сердца в ушах и видела лишь кристалл в центре стола. Сам он был голубым, но один угол казался светлее прочих — густо-молочный, почти белый. От навершия до сердцевины тянулась длинная трещина, и еще несколько зазубрин были рассыпаны по бокам. Барабанные перепонки ужалило электричеством, и Джейн, вообразив искрящиеся щупальца, потянулась ими к кристаллу, чтобы рассмотреть его поближе.
Камень дрогнул.
Затем он начал шататься и раскачиваться. Искры, еще недавно пульсировавшие между глазами Джейн, словно переместились внутрь кристалла, заставляя его сиять собственным синим огнем. Девушка уже была готова торжествовать победу — как вдруг мир пошел черными точками, и она мешком свалилась со стула, уже не почувствовав, как ударилась затылком о тонкий пыльный ковер.
Первое, что она увидела, придя в себя, — улыбающиеся лица Ди и Харриса.
«Я потеряла сознание?» — хотела спросить Джейн, но заплетающийся язык выдал что-то вроде:
— Я пытырысызы?
— Да, но не раньше, чем одолела кристалл, — гордо отчитался Харрис, обмахивая девушку одной из книжек Ди.
Джейн перевела взгляд на подругу, требуя подтверждения, но ее улыбка от уха до уха говорила сама за себя. В следующий момент Ди сунула ей в рот пирожное, и Джейн расценила это как похвалу.
Пока напарники злорадно переглядывались, явно вынашивая какой-то коварный план, Джейн сфокусировала взгляд на обложке, которая порхала перед ее лицом. Девушка попыталась ухватить ее на лету, но ослабленные обмороком рефлексы подвели, и рука вместо книги мазнула по груди Харриса. Похоже, это его ничуть не смутило, и Джейн испытала прилив странной радости. Ну всё, всё, успокойся. Девушка прищурилась и наконец разглядела название: «Подлинная история ведьм и колдовства, Розали Годдар».
— Вот, — прошептала она, наконец ухватив двумя пальцами засаленный уголок. Кажется, язык все-таки начал ее слушаться, но Джейн не хотела испытывать везение лишними словами. — Это ключ.
Ди отреагировала с молниеносностью солдата. Все шутки и гастрономический шантаж были моментально забыты. Через мгновение рука Харриса беспомощно ухватила воздух, а том перекочевал в пухлую сумку Джейн.
— Хорошая книга, — весело заметила Ди. — У Мисти — девушки, которая мне ее одолжила, — еще есть дневники Розали Годдар. Я тебе принесу. Харрис, начинай разъяснительные беседы со своей семьей — как только ты не будешь нужен в больнице. Джейн, как можно скорее составь мне список источников, на которые ссылается Годдар, но помни, что сейчас твоя главная обязанность — тренировать вот эту светлую головку. На сегодня всё. Вопросы?
Сообщники молча переглянулись — тяжелые взгляды, сжатые челюсти. Если это война, они только что стали армией.

Глава 32

Пять дней спустя Джейн вышла из музея, забралась в переполненный автобус и провисела на металлическом поручне всю дорогу до Ленокс-Хилла. Салон был набит клерками, которые возвращались в пригород после рабочего дня, и девушка почувствовала себя очень неуютно, когда толпа почти вжала ее в подростка с хохолком и сумкой из Ricky через плечо.
Вспомнив о своем обещании тренироваться при любой возможности, Джейн добросовестно попыталась заглянуть в сознание недовольной старушки в белой шубе и маленькой афроамериканской девочки лет семи, которая то и дело с беспокойством проверяла блестящий ободок на волосах. Увы, их мысли были чересчур прозрачны безо всякой магии, так что Джейн никак не могла сконцентрироваться и услышать что-нибудь, кроме собственных догадок. Когда автобус прогромыхал по 68-ой улице и притормозил возле остановки на 77-ой, пассажиры двинулись к дверям, и Джейн окончательно придавило к парню с укладкой.
…штучка. Поди, нарочно прижимается? Точняк, на прическу запала. Надеюсь, тот чувак из Ricky не заметил, что я спер лишний тюбик геля для волос… 
Джейн чуть не скатилась по ступенькам и с облегчением выскочила под моросящий дождь. Пара секунд телепатии оказались сущим мучением. На лбу выступила испарина — но, по крайней мере, она не упала в обморок.
Из кафе «Hot &amp; Crusty» на углу доносился соблазнительный аромат рогаликов и французского кофе с ванилью, так что Джейн потребовалось немалое мужество, чтобы не заглянуть внутрь и не взять себе чашечку горячего шоколада. Или две. Или три.
Вместо этого девушка пересекла улицу и нырнула в холл больницы. Ноздри кольнул отчетливый запах антисептика, и недавнее воодушевление Джейн немедленно улетучилось. Перед глазами снова встала картина: безжизненное тело Мейв, распростертое на дороге напротив музея. Чем дольше девушка не видела подругу, тем более ужасные сцены рисовались в ее воображении — пока она не уверилась, что найдет Мейв на пороге смерти, с уродливо торчащими из кожи костями. «Вообще-то она не может выглядеть хуже, чем после аварии», — строго напомнила себе Джейн, но сердце все равно ушло в пятки, и никакие доводы не помогали.
Девушка постучалась в дверь палаты 1070, дождалась тихого ответа и заглянула внутрь. Харрис выглядел гораздо более изможденным, чем в книжном магазине, и Джейн догадалась, что он уже давно не спал. Всю прошлую неделю Харрис уверял ее, что Мейв «идет на поправку», и девушка мысленно отчитала себя, что имела глупость ему поверить. У его сестры явно были осложнения, но он, по всей видимости, решил нести этот груз в одиночку.
Мейв слабо пошевелилась в груде одеял. На лице до сих пор виднелись желтые следы кровоподтеков; ореховые глаза были широко раскрыты, но утратили свой обычный блеск и казались какими-то мутными.
— О боже, — не удержалась девушка.
— Такое впечатление, будто я пыталась остановить такси собственной физиономией, правда? — Мейв выдавила улыбку, и Джейн с трудом проглотила подступившие к горлу слезы.
— Она то и дело теряет сознание, — сказал Харрис. — Доктора дают ей очень много обезболивающего.
— Я так по тебе скучаю, — прошептала Джейн и, сжав безвольную руку Мейв, присела на стул возле кровати.
Девушка дала себе ровно минуту, чтобы осознать увиденное, а затем усилием воли переключилась в режим «жизнерадостного друга».
— Мне кажется, Арчи скоро уйдет в запой, — сообщила она заговорщицким тоном. — Ты же знаешь, что мэр каждый год устраивает шикарный вечер. Арчи уже лет десять пытается заманить его к нам, но Метрополитен-музей всякий раз оставлял нас с носом. А тут Арчи заявил, что изыскал «ресурс» — серьезно, он так и сказал, «секретный ресурс», — который должен был совершенно переломить ход событий. И вдруг выясняется, что вечер будет в Тайм-Уорнер-Центре! Арчи вырвал у себя все оставшиеся волосы…
Джейн подробнейшим образом пересказала все слухи, которые только смогла вспомнить, так что когда Мейв сомкнула глаза и ее слабое дыхание выровнялось, губы подруги изгибались в легкой улыбке.
Девушка обернулась к Харрису и увидела, что он тоже задремал. Однако не прошло и секунды, как парень открыл глаза и усмехнулся.
— Она бодрствует где-то три часа в день, и большую часть этого времени спрашивает про тебя.
— Мне очень стыдно, что я не смогла вырваться раньше, — честно ответила Джейн.
Харрис пожал плечами.
— До вчерашнего дня ей все равно было не до гостей. Мейв нужен отдых.
Он зевнул, и девушка изогнула брови а-ля Доран.
— Тебе тоже.
— Ну, я еще не в таком отчаянном положении, как некоторые охотницы на ведьм, — съязвил парень.
В коридоре послышался скрип тележки с едой, и механический голос в динамиках попросил доктора Дэвиса подняться на девятый этаж. Джейн вздрогнула. Она всю прошлую неделю не спускала глаз с Линн, особенно тщательно отмечая ее «посиделки» с кузинами за закрытыми дверями, вечерние отлучки в компании Юрия и множество загадочных телефонных звонков. Кажется, свекровь была гораздо более озабочена свадьбой, чем убийствами, — но в случае с этим мастером интриг ничего нельзя было сказать наверняка.
— Линн ведь не появлялась? — подозрительно спросила Джейн.
— Даже не пыталась, — покачал головой Харрис.
Столик в углу ломился от цветов. Девушка заметила несколько воздушных шариков и плюшевых медведей. Они навели ее на новую мысль.
— Ты рассказал родителям, что произошло на самом деле?
— Нет. Вендетта с Доранами нам сейчас ни к чему.
Взгляд парня скользнул по огромному бриллианту у нее на пальце, и Джейн поспешно накрыла левую руку правой.
— Ну что ж! — Харрис изобразил свою самую нахальную улыбку, намекая, что эта тема закрыта. — Покажи, чему ты научилась за эту неделю.
Девушка растерялась.
— Но я пришла только повидать Мейв. Я не… не собиралась заниматься тут магией.
Харрис поднялся и, положив ладони ей на плечи, принялся разминать напряженные мышцы. От его пальцев струился жар, и девушка немедленно почувствовала первую искру силы — впрочем, не только ее.
— Меня не волнует, зачем ты пришла. Я хочу видеть твой прогресс.
Воздух вокруг начал потрескивать, и Джейн снова подумала, что ей стоило бы отодвинуться. В присутствии Харриса магия, безостановочно пульсирующая в ее крови, словно срывалась с поводка, становилась дикой и непредсказуемой. Девушка не могла контролировать ее так же легко, как с Ди в «Book and Bell». То, что она испытывала сейчас, очень походило на контакт с Малкольмом, когда рациональная часть сознания просто отключалась и она могла думать только об одном — как бы уничтожить то небольшое расстояние, которое их разделяло.
Магия притягивается к магии. 
— Просто позови свою силу, — велел Харрис. — Больше практики — больше контроля — больше власти. Сейчас ты беспорядочно излучаешь силу, и она рассеивается в воздухе. Если ты научишься ее концентрировать, то сможешь творить сумасшедшие вещи.
После короткой внутренней борьбы Джейн взяла руки парня в свои. Между ними мгновенно забурлила энергия, словно они замкнули настоящий магический Круг.
— Надеюсь, я не испорчу какую-нибудь врачебную технику, — произнесла девушка, стараясь скрыть за легкомысленным тоном растущее волнение.
— Не испортишь, — серьезно ответил Харрис, и она ему неожиданно поверила. Зеленые глаза смотрели на нее не моргая. — Я это чувствую. Чувствую, на что ты способна.
Эта спокойная уверенность оказала на Джейн благотворное влияние: беспорядочные разряды магии наконец превратились в равномерный поток. Он струился по ее телу, закручиваясь маленькими вихрями и иногда даже пощелкивая по ладоням Харриса. Девушка почувствовала, как сила сверкающими кольцами укладывается у нее в груди, затем спускается к животу, ниже… Дыхание Джейн стало быстрым и прерывистым. Зрачки Харриса расширились. Теперь их грудные клетки поднимались и опускались синхронно: раз-два, раз-два, раз-два.
Давление возросло, жар стал сильнее. Теперь девушка словно горела. Они с Харрисом соприкоснулись лбами, она ощутила его дыхание на своих губах, и… Нет, это было уже слишком. Нужно остановить эту цепную реакцию — каким угодно способом, но немедленно.
Малкольм.
«Малкольм бросает все ради меня», — кричало ее подсознание, но его слабый голос едва пробивался сквозь вибрацию магии. Не то чтобы он мог ее осудить… Не то чтобы он никогда ей не врал… Не то чтобы он сам не подтолкнул ее в чужие объятия…
Больничная лампа вспыхнула и окатила их брызгами искр.
Джейн моментально отдернула руки.
Немигающий взгляд Харриса прочертил дорожку от ее ключиц к губам и затем к глазам.
— Я скажу внизу насчет лампы, — прошептала Джейн и, поцеловав спящую Мейв в лоб, перекинула через плечо ремень сумки. Харрис даже не пошевелился. Девушка на краткую секунду встретилась с ним глазами и, неуклюже обойдя парня, закрыла за собой дверь палаты.

Глава 33

Стоило Джейн выйти из больницы, как холодная морось превратилась в ледяной ливень, так что домой она добралась вымокшая до нитки. Прошмыгнув в пустую (и слава богу) кухню, девушка взяла из большой вазы с фруктами самую сочную грушу и с наслаждением запустила в нее зубы. «Подавись, Линн, — злорадно подумала она, все еще ощущая пульсацию магии в крови. — Это не просто перекус — это перекус углеводами!» 
В сумраке коридора обозначилось мимолетное движение, и Джейн окаменела, не успев дожевать кусок.
— София? — тихо окликнула она, хотя уже знала, что это не маленькая робкая служанка. Полускрытая тенями фигура была высокой, тучной и чуть сутулилась. Чарльз. 
Его пустые темные глаза бесцельно скользнули по девушке. Надеясь, что он не бросится на нее в следующую секунду, Джейн осторожно обогнула мраморный стол. Теперь она не могла видеть мужчину, зато в ее распоряжении оказался большой выбор орудий защиты: на стене висели два десятка медных кастрюль и чайников, а чуть дальше стоял держатель для ножей, парочка из которых могла бы сойти за мясницкие. Девушка вооружилась одним из них и начала красться обратно, в сторону второго выхода из кухни, который должен был окончиться неприметной дверью на улицу. Опасность замерзнуть и простудиться пугала Джейн меньше, чем перспектива остаться в одной комнате с шизофреником.
Теперь ей снова был виден коридор. Девушка схватила чайник и тут же растерянно заморгала. В прихожей никого не было. Чарльз ушел.
Прежде чем Джейн успела задуматься, что бы это значило, за спиной послышались громкие отчетливые шаги. Девушка вскрикнула и резко обернулась.
— О господи, — закатила глаза Кора МакКэрролл. — Ты что, готовишь? Дорогая, ты забыла, где находится кнопка вызова прислуги? — и она широким жестом указала на встроенную в стену электронную панель, не отводя взгляда от девушки.
— Я… Мне показалось, я видела Чарльза, — призналась Джейн и тут же укорила себя за неуверенный тон. Ничего ей не «показалось». — Он только что был в коридоре, — закончила она более твердо.
Серые глаза Коры моргнули, и женщина принялась теребить нитку розового жемчуга на шее.
— Не может быть. Бедняга никогда не спускается вниз, ему вполне хорошо на чердаке. Гм, как насчет чашечки чая? — и она кивнула на чайник в руке Джейн. Та осторожно повесила его на крючок.
— Спасибо, — машинально ответила девушка, возвращая нож в держатель, — но, думаю, мне лучше пойти в комнату и переодеться.
— Это точно, — задумчиво протянула Кора, смерив Джейн долгим взглядом. — С тебя уже лужа натекла.
Джейн изобразила натужную улыбку и ретировалась. Оказавшись в безопасности спальни, девушка заблокировала дверь кодом, глубоко вздохнула и стянула промокшие замшевые сапожки. По всей видимости, это был их последний час — Джейн не могла припомнить, чтобы Вивьен, ее обувной консультант из «Barney's», упоминала об их водонепроницаемости. В любом случае, складывалось впечатление, что девушка промаршировала в них по болоту.
Она уже была готова отправиться в ванную и водрузить сапоги на батарею, как вдруг пальцы кольнула искра остаточной магии — и Джейн посетила мысль получше. «Тренируйся при любой возможности», — ведь так говорила ей Ди трижды за день?
Джейн водрузила сырой левый сапог на деревянную половицу и по-турецки уселась перед ним. Ди подсказала ей медитацию для очищения сознания — представить, что она собирает мысли-светлячки в банку. Это оказалось нелегким делом: необузданная сила, пробужденная прикосновениями Харриса, по-прежнему искала выход наружу. Впрочем, это было далеко не худшим вариантом — учитывая, что в остальное время Джейн была похожа на гранату с выдернутой чекой.
Девушка повторяла дыхательные упражнения из йоги, пока ее разум наконец не расслабился. Мысли ушли, и их место заняла магия. В крови забурлило электричество — даже более чистое и сильное, чем обычно. Джейн попыталась скатать его в шар наподобие снежка, но сила вновь и вновь ускользала из-под ее контроля.
«Пожалуй, стоит держаться подальше от Харриса, — подумала она. — Рядом с ним я не в безопасности. К тому же им с Мейв и так хорошо досталось». Вибрация начала опускаться ниже, и девушка вздрогнула всем телом. Так, хватит. Просто сконцентрируйся. 
Виски и шея Джейн покрылись капельками пота. Наконец ей удалось материализовать между глазами маленький шар тепла, и она что есть силы метнула его в сапог. Тот задрожал, словно пес, отряхивающийся после купания. На темном паркете осели несколько блестящих капель.
Мышцы девушки заныли от напряжения. Магия: домашняя альтернатива утренним пробежкам. Эта мысль привела ее к другой — такое изматывающее занятие просто обязано сжигать калории! Возможно, если она будет регулярно тренироваться, ей удастся убрать с бедер пару дюймов, и Линн наконец перестанет нудеть по поводу каждого кусочка, который отправляется к ней в рот. И уже в следующем месяце наступит благословенное время, когда я смогу есть что захочу, и никто не будет отнимать, разрезать и попросту выдергивать куски у меня из-под носа. Возникшие перед Джейн картины гастрономического разгула оказались наилучшей мотивацией. Девушка выпрямилась и принялась сверлить сапог своим самым ведьмовским взглядом.
Десять минут спустя он лежал на боку, практически сухой, и Джейн была готова праздновать победу. Девушка в изнеможении упала на уродливый, зато пушистый восточный ковер. В крови все еще пела магия. Хотя мышцы отказывались подчиняться хозяйке, сила по-прежнему была с ней, и этот факт приносил странное успокоение.
Несмотря на усталость, остаточная вибрация магии наполняла ее сознание кристальной чистотой и ясностью. Все чувства обострились, дыхание стало резким, а мысли заметались между Малкольмом и Мейв, в конце концов остановившись на Харрисе. Теперь девушка отчетливо понимала, что их притяжение проистекает исключительно от магии, растворенной в крови обоих. А еще она видела, что эта дружба — или как это лучше назвать — совершенно точно не окончится ничем хорошим, пока за ними наблюдает одна стильная гарпия.
Джейн вытянула руки над головой, чувствуя, как сила утекает сквозь кончики пальцев. Вот где кроется причина всех ее бед: сперва эти магические импульсы притянули ее к Малкольму, а теперь бросают в объятия Харриса.
Она вспомнила первую встречу с женихом: крохотные искры электричества, которые пробежались по ее руке, когда он вручал ей визитку, и пламя, охватившее все тело от головы до пят, пока Малкольм нес ее до припаркованного на обочине лимузина. Ни одна девушка не выдержала бы такой галантной атаки на свою беспомощность. Джейн вообразила темно-золотые волосы, темные брови и еще более темные — глубокие, мерцающие — глаза жениха. Затем перед ее мысленным взглядом нарисовались полные, чувственно изогнутые губы, — и она вздохнула при воспоминании о пламенных содроганиях, которые вызывали эти губы на ее коже.
Волшебство какое-то. 
Пальцы Джейн самовольно оторвались от пола и отправились тем же путем, которым ласкали ее большие сильные руки Малкольма в их самую первую ночь. Магия немедленно откликнулась — словно каждое нервное окончание пребывало в напряжении, готовое вспыхнуть по первому сигналу. Девушка медленно расстегнула блузку и с горечью подумала, что если бы здесь был Малкольм, с некоторыми пуговицами пришлось бы попрощаться навсегда. Пальцы Джейн заскользили по обнаженной коже, и та немедленно покрылась мурашками.
Теплые губы Малкольма в ее воспоминаниях двигались вверх по обнаженным бедрам, сминая и задирая легкую клешеную юбку. Девушка повторила пальцами их траекторию, стараясь сжатиями и поглаживаниями добиться того же эффекта, который производил на нее язык жениха. Пульсация магии в крови вполне возмещала его отсутствие: на мгновение Джейн даже показалось, что она ощущает на коже его горячее дыхание. Сладостное напряжение все нарастало, пальцы девушки запорхали быстрее — и через несколько секунд она достигла самого сокрушительного из известных ей удовольствий. Джейн распахнула глаза, тяжело дыша и почти ожидая встретить темный нежный взгляд Малкольма. Но, разумеется, в комнате было пусто.
На щеке блеснула мокрая дорожка. Это были слезы усталости, облегчения и тоски одновременно. Затем глаза девушки сомкнулись, и она уснула, где лежала — полураздетая на деревянном полу.

Глава 34

Раскатившийся по залу смех Линн прозвучал так резко, что Джейн мимолетно удивилась, почему ее бокал с шампанским не треснул. Будущая свекровь (она же Горгона Медуза), чья безупречная фигура была на этот раз затянута в серебристый Valentino, оживленно болтала с тремя конгрессменами и какой-то звездой хип-хопа.
Джейн, почти весь вечер зигзагами бегавшая от представителей благотворительных фондов, прислонилась к хрупкому оконному стеклу и попыталась прикинуть температуру за бортом. Начало февраля… в Нью-Йорке… и это учитывая, что катер движется… Нет уж, лучше не высовываться. Если, конечно, к ночи она не дойдет до такого состояния, что не сможет побороть искушение прыгнуть в Гудзон.
— Джейн! — оклик Лоры Хелдинг едва пробился сквозь болтовню гостей, которым явно не терпелось внести тысячу-другую на счет Демократической партии (перед выходом из дома Линн как ни в чем не бывало проинформировала девушку, что в апреле состоится другой сбор средств, уже в пользу республиканцев — и, разумеется, вся семья обязана присутствовать на нем в полном составе). Джейн бросила вокруг испуганный взгляд, но единственным средством укрытия оказалась официантка в униформе. К тому же Лора все равно ее уже заметила.
Девушка с неохотой оттолкнулась от окна и засеменила на другой конец зала, стараясь не врезаться в оживленно болтающих гостей. Поскольку весь последний час по залу разносили подносы с коктейлями, а катер слегка покачивало, это оказалось не самой простой задачей. Джейн приходилось прикладывать немалые усилия, чтобы не пролить на свое шелковое платье Roberto Cavalli что-нибудь высокоградусное («Конечно, это встреча либералов, но, будь добра, оденься в цветах Республики»), Ноги в новых туфлях уже начинали непрозрачно намекать хозяйке о своем недовольстве. «Быть Дораном — удовольствие на любителя», — мрачно подумала Джейн.
Где-то сбоку с треском перегорела лампочка, и девушка постаралась изобразить беззаботную улыбку. Это оказалось труднее, чем она думала, так что она сосредоточилась на том, чтобы просто доковылять до Лоры. За время пути над головой раздалась еще минимум дюжина щелчков.
Когда Джейн наконец достигла цели — а именно фуршетного стола, возле которого толпилось несколько ультрамодных дам, — щеки уже болели, но девушка все-таки приложила еще немного усилий и поприветствовала собравшихся с почти искренней теплотой. Лора торопливо представила ее жене сенатора, жене какого-то технического гуру и женам двух членов сборной НБА. Жена такого, жена сякого… Внезапно Джейн сообразила, что Лора тоже не более чем «жена», да и сама она готовится перейти в эту сомнительную категорию. С другой стороны, она составляла довольно могущественную половину их несомненно могущественной пары. Конечно, у Малкольма были деньги, статус, связи… Но Джейн нельзя было никем заменить.
Эта мысль, подкрепленная шампанским, тут же наполнила живот девушки приятной теплотой. Она не собиралась становиться серой мышкой за спиной у мужа. Джейн обладала собственной силой. Она… она могла сушить сапоги взглядом. И даже читать чужие мысли — если сосредоточится как следует.
Женщины принялись перемывать косточки чьей-то любовнице, которая сверкала в платье с блестками, словно рождественская елка, — и Джейн поспешила откланяться, стараясь не смотреть на вытянувшееся лицо Лоры. Та честно пыталась демонстрировать солидарность — если не дружеское расположение. Должно быть, ей тоже нелегко далось вхождение в семью. Быть Дораном означало взвалить на себя груз всех их секретов, но так никогда и не стать до конца своей.
Увы, желание хоть на минуту остаться в одиночестве пересилило, и Джейн осторожно выглянула за стеклянную дверь. В лицо тут же ударил промозглый ветер, зато алкогольные пары в голове начали рассеиваться. Девушка стояла в задней части корабля — на корме, вспомнила она краткую лекцию капитана о правилах поведения на воде. Под ногами шипела и растворялась в сумраке белоснежная пена. Джейн аккуратно двинулась вдоль поручня, глядя, как вода за бортом закручивается в мелкие барашки. Огни Манхэттена напоминали миллион невозможно близких звезд, которые кто-то собрал в банку специально для нее. В отдалении мелькнула статуя Свободы, и девушка поставила мысленную галочку выйти на палубу еще раз, когда они подплывут поближе, и вдоволь полюбоваться монументом в одиночестве.
Или нет. 
За спиной тихо щелкнула дверь, и Джейн почувствовала, как волоски на руках встают дыбом. Девушка вгляделась в чернильную темноту и мысленно застонала, когда в ней обозначился хорошо знакомый силуэт.
Линн.
Неверные тени увеличивали и без того немалый рост свекрови до добрых девяти футов. Гладкие каштановые волосы были собраны в глянцевый узел на затылке. Казалось, женщина вовсе не ощущает холода, и Джейн, чья собственная светлая грива моментально превратилась на ветру в подобие сахарной ваты, испытала приступ черной зависти. Может, она закрепляет укладку специальным заклинанием? 
Стоп. Сколько бы людей ни заверяли девушку, что Линн не может прочесть ее мысли, а от подобных фантазий стоило воздержаться.
— Джейн? — проговорила женщина и судорожно сунула что-то в серебристый клатч. Затем она прижала руку к груди, причем на ее лице читался искренний испуг.
Что происходит?.. 
— Отличный вечер, — прощебетала девушка, наслаждаясь редчайшим зрелищем растерянной свекрови.
— Надеюсь, ты стоишь здесь не слишком долго, дорогая, — заметила миссис Доран уже более привычным назидательным тоном. — Не хватало только, чтобы ты слегла с пневмонией накануне свадьбы.
И она посторонилась, многозначительно изогнув бровь. По всей видимости, Джейн следовало немедленно устыдиться и вернуться в теплую каюту.
«Но если я уйду, то не узнаю, что тебя напугало», — подумала девушка. На краткий миг Линн перестала быть зловещим врагом и стала любопытной загадкой.
— Джейн?
Девушка вздохнула и нехотя направилась к двери. Когда она проходила мимо свекрови, то чуть не поскользнулась на темной лужице, которая растекалась возле ее шпилек. Джейн рефлекторно схватилась за плечо Линн, пытаясь удержать равновесие, и с изумлением заглянула в темные глаза.
— Вы… вы поранились?
Еще одна красная капля выскользнула из стиснутого кулака Линн и упала на палубу. Губы женщины сжались в тонкую нитку. Джейн так и не смогла отыскать на ее лице ни единого признака боли — только растущее раздражение.
— Этот идиот Блейк решил осчастливить нас тостом, взмахнул рукой и разбил мой стакан с мартини.
Ветер больно давил на барабанные перепонки Джейн, жаля обнаженную кожу и выжимая из глаз невольные слезы. Голос свекрови звучал невозмутимо, но запинка, с которой она изобрела это объяснение, заставила Джейн усомниться в его правдивости.
Впрочем, она только и делает, что врет. 
— Принести вам лейкопластырь? — поспешно спросила девушка, вспомнив о своей роли заботливой невестки.
— Не нужно, дорогая. Беги греться.
Джейн медленно спустилась в ослепительную каюту-гостиную и, зябко обхватив себя руками, поискала в толпе Кору и Белинду. В прошлый раз, когда Линн оказалась не там, где должна была, кое-кто чуть не погиб. 
Однако близнецы заливисто хохотали с каким-то седовласым господином в углу и выглядели ничуть не опаснее обычного. Вечеринка шла полным ходом. На самом деле Джейн не заметила ни малейшего признака того, что одна из самых важных гостий минуту назад поранилась до крови.
Девушка бочком подобралась к окну с видом на корму и отыскала глазами фигуру Линн. Та склонилась над поручнем — совсем как Джейн несколько мгновений назад — и пристально вглядывалась в волны за бортом. Для всего остального мира это была обычная светская львица, любующаяся видом ночного Манхэттена. Однако от взгляда Джейн не укрылось то, как она выставила ладонь над металлическим поручнем. С ладони медленно стекал ручеек темно-красной крови.

Глава 35

Через две недели безупречного поведения Джейн начала злиться. Она почти каждый день ездила в Бруклин медитировать с Ди, самостоятельно тренировалась в перерывах между встречами и изобретала все новые и новые причины не приглашать на них Харриса. Это было самым разумным в сложившихся обстоятельствах… А еще это было смертельно скучно.
С другой стороны, практика определенно приносила результаты. Девушка уже могла целенаправленно взрывать лампочки — и наоборот, не взрывать их в моменты стресса и раздражения. Способности к телекинезу тоже развернулись во всю мощь. Например, не далее как этим утром Джейн заставила деревянную скамейку Ди перелететь через всю гостиную. Чтение мыслей с каждым разом давалось все легче.
Однако даже такой прогресс казался непростительно медленным в свете грядущей свадьбы, до которой оставалось всего две недели. Девушка не могла представить, какой окажется жизнь в бегах. Она даже не знала, какой континент выберет Малкольм. Мир, к которому она привыкла, должен был исчезнуть 2 марта, и эта дата надвигалась на нее с неотвратимостью товарного поезда.
Подобная неопределенность делала Джейн рассеянной и раздражительной — так что она только застонала, когда Ди объявила, что настало время практики в боевых условиях. Тренировка в людном месте выглядела полным безумием — хотя и свидетельствовала о неплохом прогрессе девушки в глазах Ди.
Сперва та предложила для вылазки Рокфеллеровский центр, однако Джейн тут же отмела эту идею, вспомнив снующих повсюду скейтеров. Взамен она выбрала «Barney's» — откровенно говоря, с прицелом потом побродить по отделу белья.
— Я не ожидала, что здесь будет столько народу, — прошептала Джейн, чувствуя, как решимость испаряется. Вокруг толпились сотни модных покупательниц, которые оживленно примеряли шляпы, сумки и украшения. Раздражительность, вызванная постоянным сидением в четырех стенах, мгновенно сменилась желанием вернуться к Ди и продолжать просиживать ее старую кушетку. — Боже мой, сегодня четверг! Что они все здесь забыли?
— Ну, мы уже пришли, — резонно заметила Ди, улыбаясь на отчаянные взгляды подруги. — Может, им тоже приспичило попрактиковаться в магии.
И она почти вприпрыжку бросилась к лифтам. Джейн ничего не оставалось, кроме как застучать следом своими толстыми черными каблуками.
«Вообще-то это я здесь ведьма. Чего она раскомандовалась?» — угрюмо подумала девушка. Конечно, у такой компании было важное достоинство: если бы кто-то и заподозрил их парочку в колдовстве, все подозрения пали бы на Ди. Впрочем, оглянувшись по сторонам, Джейн слегка в этом усомнилась. Вокруг разгуливали десятки дам, с ног до головы закутанных в черное, — причем на шпильках, которые вызывали ассоциации исключительно с БДСМ. На их фоне ярко-красное пальто Ди, надетое поверх обычного готичного ансамбля, не выглядело мистическим ни на йоту. Однако признать, что она брюзжит от волнения по поводу их первой практики в боевых условиях, было гораздо легче, чем задушить в себе этого брюзгу.
Наконец они добрались до отделанных бронзой лифтов, и Ди развернулась на каблуках. Все ее лицо излучало предвкушение Большого Приключения.
— Какой этаж?
— Да какая разница, — почти зарычала Джейн. Они сошлись во мнении, что на верхних этажах должно быть спокойнее, чем на первом, но когда дело дошло до выбора между спортивной одеждой и обувью, девушка почувствовала полное безразличие.
Ди закатила янтарные глаза, но все-таки зашла в лифт и наугад нажала кнопку.
— Вечерние платья? — с сомнением спросила Джейн, вообразив разбросанные по полу клочья на сумму с несколькими нулями. Лифт начал закрываться, и она уже разинула рот, чтобы предложить менее фешенебельный этаж, — но тут кто-то просунул в дверь руку, и в следующую секунду девушек оттеснило к задней стене толпой весело болтающих покупателей.
Диалог моментально увял, и расстроенная Джейн принялась изучать попутчиков. «Сплошной коралловый, — мимоходом отметила она, — и кожаные плетеные сумки. Как всегда, отстают от Парижа на год». Девушка самодовольно приосанилась, но тут ее внимание привлекла чья-то безупречная прическа в противоположном углу лифта. Ее владелица была одета в черное форменное платье консультанта, и Джейн раздражительно подумала, что уже где-то видела эти блестящие каштановые локоны. Затем загадочная продавщица подняла руку с ярко-алым маникюром, и сомнения рассеялись окончательно.
Мэдисон собственной персоной.
К счастью для душевного равновесия Джейн, бывшая Малкольма ни разу не обернулась. Лифт затормозил на этаже с тонким фарфором, и девушка схватила Ди за хлястик пальто, взглядом показав, что им нужно выше. Чем меньше людей оставалось в лифте, тем сильнее становилось ее желание проследить за Мэдисон. Джейн думала, что продавщица выйдет на седьмом этаже, где находился отдел персонального обслуживания, однако та — и еще трое пассажиров — доехали с ними до последней остановки. «Закусочная Fred's» — высветилось на табло, и Джейн поняла, что они столкнулись с бывшей Малкольма, когда она направлялась на обед.
«Похоже на шпионаж», — признала девушка, однако более любопытная (и завистливая, чего уж там) часть ее сознания моментально заглушила эту мысль. В конце концов, для магической практики ресторан был ничем не хуже других мест.
Закусочная оказалась отделана деревом в приятных молочных и шоколадных тонах. В дальнем углу потрескивал массивный каменный камин. Стоило распорядительнице зала проводить девушек к их столику, как Джейн плюхнулась в кресло и, развернув меню, принялась обводить зал взглядом героини шпионского кино. Правда, в фильмах этот прием выглядел не так глупо — к тому же меню загораживало весь обзор. Так что девушка положила его на место и слегка нагнулась через стол к Ди.
— Помнишь ходячую рекламу солярия из лифта? — прошептала Джейн. — Она встречалась с Малкольмом. Ты ее где-нибудь видишь?
Ди кивнула.
— Через два столика позади тебя и чуть правее. Вон, воркует с каким-то парнем, — отчиталась она, умудрившись почти не разомкнуть губ.
«Одета, как ведьма, шпионит, как агент 007, — хмуро подумала Джейн. — Прямо не друг, а швейцарский нож с отверткой и фонариком». Ди едва заметно наклонилась в проход и тут же выпрямилась, словно ничего и не было.
— Парень ничего, но если Малкольм хоть немного похож на свои фотографии, ты ее однозначно обскакала. Попробуй их подслушать.
— Я же ничего не услышу с такого расстояния! — изумилась Джейн. — Могу только лампочку взорвать.
Ди закатила глаза.
— Я имела в виду — подслушать их мысли!
— Ой. Точно.
Девушка сложила руки на столе, закрыла глаза и глубоко вздохнула. Через некоторое время болтовня вокруг них слилась в однородный белый шум. Джейн набросила на ресторан воображаемую сеть, легкими касаниями пробуя чужие мысли, и вскоре наткнулась на отдаленно знакомые образы.
Безупречно уложенная голова Мэдисон не утруждала себя словами. Вместо внутреннего монолога девушка обнаружила в сознании продавщицы красочную картинку — что-то вроде короткометражного фильма, в котором Мэдисон срывала готовящуюся свадьбу Джейн в компании своего смазливого дружка. В ее фантазии волосы Джейн были настолько убиты перекисью водорода, что болтались на голове жалкими сосульками, — и девушка решила воспринимать увиденное с изрядной долей скептицизма.
На воображаемой Мэдисон было облегающее белое платье (которое, по всей видимости, продавалось на седьмом этаже). Малкольм отворачивался от невесты-дурнушки и тут же натыкался взглядом на свою ослепительную бывшую с модельной фигурой и тропическим загаром, которая с жалостью наблюдала за ним под ручку с новым бойфрендом. Разумеется, Малкольм тут же падал перед Мэдисон на колени и признавался перед всей семьей и гостями, что никогда не любил никого, кроме нее.
Джейн в шутку изобразила приступ тошноты и подробно отчиталась Ди о своем открытии.
— Отличная работа, — похвалила подруга, и медовые глаза сверкнули. — А теперь пролей на нее что-нибудь.
Девушка мгновенно вернулась сознанием к столику Мэдисон, на этот раз ища неодушевленный предмет. Тренировки в последнюю пару недель явно принесли свои плоды: Джейн казалось, что она в самом деле шарит пальцами по столу.
— Сосредоточься, — шепнула Ди, и девушка чуть не рявкнула, что без подсказок под руку это было бы гораздо легче. Но тут ее воображаемые пальцы сомкнулись на острой кромке стакана с водой, она сжала зубы и что есть силы дернула его на себя. За спиной раздался вопль, и испуганный официант промчался мимо их столика в дальний конец зала.
Джейн открыла глаза и усмехнулась. Ди моментально ответила ей белозубой улыбкой. В конце концов идея «практики в боевых условиях» оказалась абсолютно гениальной.

Глава 36

— А потом она начала кричать на официанта, что им специально дали косоногий столик, тут рядом подвернулся парень из «Daily Star», и дело кончилось большой шумихой, — злорадно отчиталась Ди. Джейн улыбнулась. Своды клуба сотрясал ритмичный технобит, и кондитерша чуть не приплясывала в кресле от гордости за подругу.
Харрис испустил радостный возглас и сердечно поздравил обеих, прежде чем отправиться к бару за добавкой напитков. Джейн действительно оказалось легче заниматься магией в его отсутствие — да он и не напрашивался к ним в компанию, видимо, памятуя о неловкой сцене в больнице. Однако девушка была так опьянена расправой над Мэдисон, что ни на секунду не задумалась, когда Ди предложила отпраздновать эту победу вместе с Харрисом.
Впрочем, стоило ему появиться, как уверенность Джейн пошатнулась. Парень словно вырос с их прошлой встречи и нестерпимо пах дождем и молотыми пряностями. Дерзкие зеленые глаза обожгли девушку, словно прожекторы, и ее голова наполнилась восхитительной легкостью, в которой было бы слишком рано винить шардоне. «Ты серьезно? — скептически откликнулась наиболее рациональная часть ее сознания. — После двух недель практики потерять голову от одного жаркого взгляда?» Джейн быстро сделала пару дыхательных упражнений и почувствовала себя более уверенно.
— Джейн так здорово справляется! — без предисловия продолжила Ди, когда Харрис вернулся к их столику с новыми коктейлями. — Ума не приложу, что она сможет вытворить, если мы замкнем Круг, как тогда в «Book and Bell». Жаль, что ты был так занят всю эту неделю, — заключила она с выражением, способным расплавить камень.
Джейн чуть не подавилась вином и поспешно изобразила приступ кашля. Последние две недели она только и делала, что изобретала все новые объяснения, почему Харрис не может присутствовать на их тренировках. Однако девушка не подумала, что будет делать, если Ди упомянет их при Харрисе. С одной стороны, в основании ее отговорок лежала сущая правда: Мейв требовала почти круглосуточного ухода — и это не считая работы, семьи и остальных друзей (предположительно). Но девушка так старательно приукрашивала его занятость, что в конце концов у Ди сложилось впечатление, будто у парня нет ни минуты свободного времени. Впрочем, Джейн не собиралась посвящать его в тонкости своего все разрастающегося вранья — как и приглашать на ближайшие встречи в бруклинскую квартиру. Девушка метнула в Харриса косой взгляд, беспокоясь, не выдаст ли он ее — но тот лишь спокойно кивнул.
— Последняя неделя выдалась просто безумной. Я бы и хотел к вам выбраться, но меня буквально связали по рукам и ногам. Хотя я рад, что вы сами так здорово справились. Тост за Джейн!
Девушка с благодарностью отсалютовала бокалом. Ответ Харриса оказался безупречным: с одной стороны, он ничуть не покривил душой, а с другой, не поставил под сомнение ее версию событий. «Настоящий джентльмен», — подумала она почти с обожанием и усилием воли отодвинула вино. Сколько можно глушить нервы алкоголем?
— Ну? — Ди чуть не подпрыгивала от нетерпения. — Покажи, чему ты научилась!
На этот раз коктейлем подавился Харрис. Ди заботливо постучала его по спине и упрямо повернулась к подруге.
— Ты можешь что-нибудь сделать с этим дурацким прожектором, который шпарит мне прямо в глаза?
Гм, точно. Магия. Харрис казался таким же смущенным, как и Джейн, — хотя ее эмоции несколько изменили окраску, когда она увидела, что рука Ди до сих пор покоится на мускулистой спине парня. В животе завязался горячий узел ревности, и девушка почувствовала знакомое электрическое покалывание.
— Пожалуй, да, — процедила она сквозь зубы.
«Успокойся, — ожесточенно приказала она себе, когда ревность обратилась в злость и вызвала к жизни новый разряд магии. — Глупо раскисать из-за того, что весь мир рушится. Подумаешь! Просто сделай то, что должна». Прожектор, на который она устремила разъяренный взгляд, тут же вылетел из крепления и, прогрохотав по стропилам, повис на шнуре в опасной близости от танцпола. Над головами танцующих оставалось еще добрых два фута, но Джейн моментально почувствовала такой укол вины, будто размозжила кому-то голову.
— Неплохое начало, — ободряюще заметила Ди, хотя в медовых глазах металась тревога. Большую часть их обычных, чисто девичьих посиделок они пытались пробудить в Джейн хоть малую искру силы — а не укрощали ее переизбыток. Разумеется, Ди почувствовала разницу, хотя и не поняла, в чем заключалась ее причина.
Взволнованное лицо подруги только усилило вину Джейн. Она уже много раз порывалась рассказать Ди об опасном притяжении, которое возникало между ней и Харрисом. Она знала, что должна рассказать — но никак не могла выдавить из себя признание, что, несмотря на близящуюся свадьбу, засматривается на другого парня, который одним касанием отправляет ее сердце в пятки и превращает конечности в желе. А еще она очень боялась услышать в ответ, что Харрис действует так не на нее одну.
— Давай я попробую еще раз, — виновато предложила Джейн. Конечно, на извинения или объяснение это не тянуло, но в тот момент она не смогла придумать ничего лучше.
— Возле бара мнется одна парочка, — встрял Харрис. — То есть они могут стать парочкой, если кто-нибудь из них решится заговорить первым.
Большая часть Джейн требовала немедленно взять тайм-аут и тщательно изучить слова парня на наличие скрытых намеков — но меньшая, рациональная половина все-таки победила. Девушка потупилась, чтобы не встретиться взглядом с Ди: на смуглом лице подруги наверняка было написано все, что она думает о практике в подобном состоянии. Но сейчас Джейн и так хватало причин для нервозности — не стоило усугублять ее неуверенность в себе.
Джейн набросила на бар мысленную сеть, как в ресторане чуть раньше, и быстро отыскала людей, о которых говорил Харрис — долговязого брюнета и низенькую девушку с темно-русыми волосами. Они сидели возле стойки спиной друг к другу, почти соприкасаясь лопатками, и оживленно болтали каждый со своими друзьями. Проникнув в их мысли, Джейн поразилась интуиции Харриса: молодые люди уже несколько раз пересеклись взглядами, и теперь каждый надеялся, что второй похлопает его по плечу.
«Это будет хорошо, — подумала Джейн, опуская веки и накрывая разум тишиной, словно пуховым одеялом. — Так и поступают порядочные люди. Те, которые не злятся, не ревнуют, не завидуют и используют любую возможность сделать этот мир лучше. Я вполне могу быть доброй ведьмой».
Парочка возле бара одновременно обернулась, когда им на плечи легли чьи-то невидимые ладони. Парень задел локтем стакан девчонки, и коктейль широким веером осел на полу. Он с преувеличенной охотой принялся извиняться и подозвал бармена, чтобы возместить ущерб. Когда Джейн окончательно вернулась в собственную голову, друзья парочки уже понимающе закатывали глаза.
Губы Джейн дрогнули в улыбке — и, возможно, это была первая искренняя улыбка за весь вечер. Она чувствовала себя обновленной. Даже темный клуб в одночасье стал светлее и ярче. Опыт сводничества оказался настолько приятным, что ей немедленно захотелось сделать что-нибудь еще.
Девушка дотянулась до сознания диджея, который тряс дредами над музыкальным пультом, и проверила список песен в плей-листе. Она чувствовала, что он приберегает нечто особенное — композицию по заказу? посвящение любимой девушке? — в стопке дисков на правой полке. Брови Джейн сошлись к переносице, а руки начало трясти от почти невыносимого напряжения — однако она все же ухватила нужный конверт за скользкий глянцевый уголок.
Девушка откинулась в кресле, тяжело дыша. На периферии зрения мелькнули обеспокоенные лица Ди и Харриса, но она только отмахнулась. Она все еще была там.
Джейн для надежности облокотилась о стол и снова потянулась к диджею. На этот раз ей предстояло сдвинуть руку парня — и это оказалось гораздо, гораздо сложнее, чем опрокинуть стакан или вытащить альбом из стопки. Человеческие конечности двигались по собственному замыслу и непредсказуемой траектории. Девушка дождалась нужного момента и что есть сил дернула диджея за запястье.
Тот опустил ладонь на уже заготовленный диск, и Джейн скорее почувствовала, чем услышала промелькнувшую в его голове мысль. Девушка с облегчением разорвала связь и уткнулась затылком в спинку кресла.
— Что за чертовщина? — требовательно спросил Харрис. В голосе парня звучали нотки паники. Ди тоже выглядела испуганной — хотя на ее лице читалось явное облегчение, что Джейн никого не убила и не покалечила.
— Думаю, теперь у них дела пойдут на лад, — соврала девушка. — Хотя это было непросто.
Она старалась говорить убедительно, но ослабевший голос все равно дал петуха. В этот момент, словно по сигналу, музыка в колонках оборвалась, и монотонное «тум-тум-тум» сменилось плавной знойной мелодией. Танцующие на секунду замерли в растерянности, а затем с готовностью потянулись в объятия друг друга.
— Пожалуй, мне нужно отдохнуть. А вы пока проверьте, что там поделывает наша парочка. Ну и потанцуйте заодно. Такая симпатичная песня.
Ди и Харрис обменялись заговорщицкими взглядами и послушно направились в центр зала. Перед тем, как раствориться в толпе, Ди обернулась, и Джейн могла поклясться, что ее губы шевельнулись в беззвучном «спасибо».
Значит, она все-таки была заинтересована в Харрисе. Джейн поздравила себя со вторым удачным сводничеством, но недавнее удовлетворение куда-то испарилось. «Я просто устала», — заверила она себя. И не покривила душой. Но еще ей было грустно смотреть, как Харрис уходит с другой девушкой — и неважно, насколько сильно эта девушка нравилась ей самой.
Вообще-то. У меня. Есть. Жених! Почему в присутствии Харриса эта мысль постоянно вылетала у нее из головы? Неудивительно, что сватать двух незнакомцев у бара оказалось куда приятнее. Джейн изо всех сил старалась доказать себе, что может быть — и является! — порядочным человеком, но вторая попытка игры в Купидона обнажила перед ней горькую правду: альтруист из нее был никудышный.
«Нужно просто постараться еще немного», — подумала девушка, потягивая вино и слегка раскачиваясь в такт музыке. Затем она с нежностью коснулась двух колец на левой руке. Одно — в память о прошлом. Другое — в знак надежды на будущее.
Все остальное не имело значения.

Глава 37

За десять дней до свадьбы Джейн обнаружила, что в одиночестве стоит посреди гостиной Доранов. Предыдущие полдня прошли в суматохе: музей готовился к визиту профессора из лондонской Школы искусств Слейда. Работа спорилась, но девушке остро не хватало Мейв. Три дня назад ее наконец отпустили из больницы. Инфекция и внезапно разошедшийся шов задержали выписку — как будто она и так не провела почти месяц прикованной к постели.
Джейн не могла перестать думать, причастны ли близнецы и Линн к осложнениям подруги, но на всякий случай решила не делиться своими подозрениями с Харрисом. Он и так порядком понервничал, к тому же девушка подозревала, что его мучают те же мысли.
Джейн медленно прошлась вдоль мраморной стены, на которой была запечатлена вся история Доранов. Кажется, она уже помнила большую часть наизусть — от Амбики до маленькой Аннетт. Как-то раз она попыталась подсчитать в уме, сколько лет их династии, но сбилась на двенадцатом веке. Джейн задумалась о легендарной прародительнице Доранов. Была ли Амбика одной из семи ведьм, о которых писала Розали Годдар в своей книге? В каком мире жила эта женщина? Что спровоцировало вражду между ней и сестрами — и почему та растянулась на многие века? Спорили они из-за силы — или чего-то большего?
«А может, она просто была раннесредневековой версией Линн», — угрюмо подумала Джейн, безуспешно пытаясь представить миссис Доран, которая не раскатывает в лимузине с личным шофером и не бронирует столики в пятизвездочных ресторанах. При воспоминании о Юрии девушка вздрогнула, будто ей по позвоночнику провели кубиком льда. В последние дни ей становилось все труднее изображать любезную улыбку, болтать о свадьбе, слушать сплетни и затаив дыхание ждать, когда что-нибудь выдаст ее тайну — или кто-нибудь причинит ей боль.
Девушка скользнула пальцами по шероховатому мрамору и в который раз погладила кусочек с именем Малкольма. В последнюю неделю дом заваливало открытками — яркими и бессмысленными кусочками картона, в которых жених обращался ко всем членам семьи сразу и ни к кому конкретно. На первой стоял штемпель Мадрида, на второй — Барселоны, на третьей — Марракеша. В открытках расплывчато говорилось о затруднениях, проволочках и неотложных делах в разных частях мира. Малкольм почему-то не воспользовался авиапочтой, и Джейн поняла, что эти вежливые отговорки будут падать в почтовый ящик Доранов даже тогда, когда они отправятся в «свадебное путешествие». План был безупречен: пока семья получает от Малкольма новости недельной давности, их не встревожит странное молчание пары. Пройдет добрый месяц, прежде чем кто-нибудь заметит, что поток открыток иссяк.
Осталось совсем чуть-чуть. Скоро Малкольм вернется за ней, и они начнут чудесную новую жизнь вместе… Какой бы континент ни выбрал ее жених.
Каждая открытка заканчивалась лаконичным: «Люблю мою Дж. Скоро увидимся». Конечно, это была мелочь, но она помогала девушке держать себя в руках. Где бы ни был Малкольм — а она очень сомневалась, что его нога в последнее время ступала на землю Испании или Марокко, — он думал о ней. Он делал все это для нее. Ей оставалось только собрать волю в кулак и продержаться еще полторы недели, не выдав свой секрет какой-нибудь мелочью.
Пальцы девушки скользнули по желобкам, из которых складывалось имя Аннетт, и она вспомнила свои давние размышления о том, смогли бы они с сестрой Малкольма подружиться или нет. После того, что Джейн узнала о колдовских семьях Манхэттена — и этой отдельно взятой в частности, — она уже не была ни в чем уверена. Аннетт должна была родиться чистокровной ведьмой — как и она. В этом случае Линн просто не испытывала бы нужды в Джейн, а если бы и решила заполучить ее в качестве страховки, Аннетт вряд ли бы обрадовалась появлению соперницы.
Семь волшебных дочерей. Предполагала ли Амбика, что сотворит магия с ее династией? Как далеко распространится она по свету? Сколько колдовских семей появится в мире спустя эти годы? Сотни или даже тысячи, судя по генеалогическому древу Доранов. Должно быть, древо Монтегю раскинулось так же широко, и даже у сироты Джейн Бойл была парочка потерянных пятиюродных кузенов со следами магии в крови. Малкольм упоминал, что две династии выродились полностью, но даже он не мог предположить, сколько ведьм ходит сейчас по свету. К тому же отпрыски магических родов — унаследовавшие силу или нет — меняли фамилии почти в каждом поколении; семь изначальных семей многократно ветвились, дробились и снова скрещивались между собой, и теперь никто не смог бы сказать наверняка, в какие пробоины утекла легендарная сила Амбики. Харрис говорил, что манхэттенские ведьмы следят друг за другом, словно стервятники, ревностно выжидая, не перепадет ли им кусок чужой власти. Не самая доброжелательная атмосфера.
Глаза Джейн задержались на гладком прямоугольнике справа от имени Аннетт. Ну конечно, здесь было место для Чарльза. Наверное, его подготовили, когда Линн еще носила ребенка. Может быть, имя даже высекли загодя — а потом спешно заполировали, когда матриарх решила скрыть существование еще одного отпрыска. Джейн почувствовала укол жалости к семье, на чью долю выпало столько трагедий. Конечно, в этом была и вина Линн — и довольно много вины, если уж на то пошло, — но девушка все равно не могла не сострадать своему врагу.
Мысли о Чарльзе, запертом где-то наверху, вызывали у Джейн нечто среднее между жалостью и ужасом. После того случая на кухне девушка начала пугаться каждого скрипа и тени, боясь, что на этот раз младший брат Малкольма ее догонит, и что будет тогда? Хотя она знала, что за Чарльзом присматривают, в памяти Джейн прочно засела затхлая вонь, чуть не удушившая ее в ту первую кошмарную ночь.
Внезапно за спиной раздался скрип половиц, и крик застрял у девушки в горле. Она рывком обернулась, но фигура, загородившая свет в проходе, явно была маловата для Чарльза. Наконец Джейн разглядела блестящий серебристый шиньон на затылке, и у нее остались только два варианта.
— Что ты здесь делаешь? — бесцеремонно спросила женщина.
Белинда, точно. 
— Да что-то голова разболелась, — привычно соврала девушка. — Захотелось немного тишины и покоя.
Миссис Хелдинг презрительно фыркнула.
— Тогда ты пропустишь ужин. Прикажи Софии прислать что-нибудь наверх.
Джейн изобразила натужную улыбку. Она хочет, чтобы я отсюда убралась, не меньше меня. По меркам Доранов, Белинда являла собой образец доброжелательности. Девушка с трудом подавила смех.
— Прекрасная мысль, — ответила она как можно более слабым голосом. — Спасибо за заботу.
Белинда вскинула брови, недоумевая, как Джейн пришло в голову, что о ней кто-то заботится. Девушка натянула полублагодарную, полуизвиняющуюся улыбку и направилась к выходу из гостиной.
Когда они поравнялись, ноздрей Джейн коснулся слабый аромат фиалки, и Белинда посторонилась с мученическим видом матери, которая пережидает истерику у маленького ребенка. Освободившегося пространства хватило ровно на то, чтобы девушка бочком выскользнула в коридор. Она успела подумать, что Линн в той же ситуации предложила бы ей сесть на диету, когда серый рукав Белинды нечаянно коснулся ее руки. Между женщинами пробежал разряд статического — а может быть, и какого-то другого — электричества, и Джейн невольно поежилась.
Разумеется, она немедленно натянула свою обычную нейтральную улыбку — но глаза Белинды, похожие на два колодца расплавленного серебра, уже впились в ее спину и сверлили до тех пор, пока девушка не скрылась за углом, под конец едва не перейдя на бег.
Десять дней. Еще десять дней. Терпеть осталось недолго. 

Глава 38

Накануне свадьбы мандраж Линн Доран достиг критической отметки. Джейн отстраненно наблюдала, как свекровь сидит за кухонным столом на любимом высоком табурете, листая многостраничный список дел и поминутно всплескивая руками.
— Ты представляешь, он заявил, что этого не было в контракте! Его куцых мозгов едва хватило на то, чтобы закончить школу, а он имеет наглость рассуждать о контрактах! Не представляю, как он собирается вести бизнес, переча клиентам накануне свадьбы — и не последней свадьбы в городе, прошу заметить. Ну что ж, пусть даже не надеется с понедельника продать хоть одно свое так называемое «творение»…
Джейн позволила себе усомниться, что контракт типографщика действительно включал пункт, обязывающий его нанять самых красивых девушек для раздачи программок у входа в церковь, — однако решила, что благоразумнее будет промолчать. Все равно его репутацию было уже не спасти; Джейн могла лишь уберечь собственную шкуру, а для этого требовалось соглашаться со свекровью. Впрочем, в словах Линн было кое-что обнадеживающее: она явно не собиралась топить типографскую контору до начала следующей недели, поскольку нуждалась в программках для завтрашней церемонии.
«Я тоже в безопасности, пока нужна ей, — раз за разом повторяла девушка, как безнадежную мантру. — Пока она думает, что сможет меня использовать. Пока верит, что предел моих мечтаний — выйти за Малкольма и нарожать ему кучу пухлощеких дочек». Страстное желание Линн соблюсти все приличия служило своеобразной гарантией того, что эта громкая, утопающая в креме свадьба пройдет как задумано. Свекровь хотела неопровержимых доказательств, тысячепроцентной уверенности, что репутация Доранов останется на космической высоте, — и до тех пор Джейн могла чувствовать себя в относительной безопасности.
Через двадцать восемь часов Джейн и Малкольм должны были рука об руку спуститься по ступеням церкви. Наверное, сейчас мужчина паковал багаж и заказывал такси в аэропорт.
Малкольм. Джейн надеялась, что он не потеряет паспорт, не перепутает время рейса и не свернет шею, поскользнувшись в ванной какого-нибудь пражского отеля. Хотя в последнем случае нам сразу же позвонят. 
Джейн поворошила груду ответов на приглашения на столе и наконец извлекла одну карточку, заверяющую, что мистер и миссис Генри Сондмейеры (кто бы они ни были) почтут за честь присутствовать на завтрашней церемонии. Согласно списку, Линн пригласила всего пять сотен самых близких и любимых друзей семьи, плюс нескольких знаменитостей из медиасферы. Под конец Линн даже открыто выразила облегчение, что у Джейн не осталось живых родственников. В этом случае им пришлось бы срочно арендовать церковь побольше, чтобы избежать неприятного выбора между Пьяджасами (чьи связи были для семьи полезнее) и Берн-Кайтуортами (которые славились длинным языком и брюзгливым нравом). Джейн ничего не оставалось, кроме как стиснуть зубы и кивнуть. Единственное, что спасало ее от вспышки, — настойчивые мысли о Малкольме.
Может, он уже в аэропорту? Хотя нет, они же договорились, что он вернется в последнюю минуту перед свадьбой. Малкольму следовало избегать встречи с матерью так долго, как только возможно. Вряд ли он смог бы несколько часов подряд думать о всякой чепухе под пристальным взглядом Линн.
— Я так рада, что ты опомнилась по поводу этих Монтегю.
Джейн вернулась в реальность при звуках знакомой фамилии. Начиная с ночи происшествия, девушка упорно делала вил, что с Мейв и Харрисом покончено — как и ожидала от нее свекровь. Как-то раз она даже обмолвилась, что не собирается навещать Мейв в больнице, поскольку находит эти отношения бесперспективными.
— Ты еще новичок в Нью-Йорке и многого не знаешь, — продолжала Линн, словно не замечая внезапного оживления невестки, — но их семья совершенно кошмарна. Мать являет собой чистый образец вульгарности, да и отец не лучше. Важничает и пытается выехать на имени семьи, хотя всем известно, что за душой у него ни копейки. Боже мой, ни один здравомыслящий человек даже не пригласит его на обед. Если бы я знала, что в музее ошивается его дочь, то никогда бы не позволила тебе устроиться на эту работу, — и Линн презрительно фыркнула. Она так и не смирилась с фактом трудоустройства невестки — и это становилось очевидно каждый раз, когда она открывала накрашенный рот, чтобы аккуратно выплюнуть слово «работа». — Слава богу, что вы перестали общаться. Более того, осмелюсь предположить, что мир стал бы значительно чище, если бы тот таксист окончательно… — и миссис Доран выразительно взмахнула ухоженной рукой, словно Мейв была не более чем надоедливой мошкой, которую следовало прихлопнуть.
Джейн судорожно вздохнула и почувствовала, как внутри нее скапливается желчь.
Линн ухмыльнулась, по-видимому, чрезвычайно довольная своей маленькой семейной шуткой. Перед глазами девушки повисла красная пелена, по телу хлестнул электрический разряд, и все кордоны, которые она так тщательно выстраивала в сознании последний месяц, оказались мгновенно смыты волной обжигающей ярости. Вмонтированные в потолок лампы принялись мигать, словно какой-то безумец безудержно защелкал тумблером: «вкл.», «выкл.», «вкл.», «выкл.»… В углу загудела микроволновка, миксер сорвался с крепления и с громким жужжанием покатился по зеленой мраморной столешнице.
Джейн стиснула руки. Черт! Черт! Черт! 
Девушка закрыла глаза и попыталась обуздать магию, которая вырвалась из ее тела и теперь расходилась по комнате горячими неуправляемыми волнами. Вдох, выдох. Вдох, выдох. Внезапно звуки и краски выцвели, кухня словно отдалилась на несколько миль, и Джейн с отчаяньем представила, как сила сияющими щупальцами втягивается обратно в ее грудь. Переждав несколько мучительных ударов сердца, она почувствовала, как магия усмиряет свой бешеный разгул и намеченным путем возвращается к хозяйке. Тени на опущенных веках подсказали девушке, что лампы на потолке погасли, но она не решалась открыть глаза, пока не услышала, что миксер прекратил свою дикую чечетку на столешнице.
Оценивающий взгляд Линн был исполнен холода.
У Джейн зазвенело в ушах. Что она наделала? Почему не притворилась, будто в кухне просто проблемы с электропроводкой? Разумеется, Линн знала, что причиной бедлама была Джейн, — но самой Джейн знать об этом как раз не полагалось. Публично совладать с разгулом стихии было все равно что расписаться в своих знаниях и умениях. Тренировках. 
Все могло быть кончено в один момент. Страдания Мейв, отлучка Малкольма, неоценимая помощь Ди и Харриса, собственная работа Джейн в течение последних недель — все могло потерять смысл за какую-то секунду.
Девушка придала лицу самое невинное выражение, на какое только была способна.
— Ой, простите, — беспечно заявила она, стараясь не замечать проникшей в голос визгливой ноты. — Я от перепадов напряжения всегда становлюсь сама не своя. Можете вообразить, что творилось в детстве, когда начинались грозы… Знаете, я только что вспомнила, что собиралась подкрасить ногти. Вернусь вечером, если будут какие-то проблемы — звоните на мобильный, ладно?
Слова Джейн даже отдаленно не походили на правду, но она и не собиралась дожидаться ответа свекрови. Вместо этого она почти выпрыгнула из тяжелого деревянного кресла и выбежала в коридор, в очередной раз порадовавшись, что задняя дверь ведет прямиком на лестницу. Вскоре девушка уже была на улице.

Глава 39

Джейн в минуту проскочила пять лестничных пролетов и, выбежав на дорогу, остановила первое попавшееся такси.
— Ну нет, — заупрямился водитель, когда услышал бруклинский адрес Ди. — Моя смена заканчивается в…
— Ваша смена закончится, когда вы доставите меня по этому адресу, — отрезала Джейн. — Или я сейчас беру телефон и звоню одному близкому другу из управления городского транспорта.
Шофер вздохнул, но все же вырулил с обочины без единого слова протеста. Месяц в Нью-Йорке определенно закалил девушку — учитывая, что почти все это время она проделывала огромные расстояния пешком, лишь бы избежать общества Юрия.
Джейн откинулась на кожаное сиденье в сетке мелких трещин и попыталась расслабиться. Однако ее взгляд то и дело возвращался к зеркалу заднего вида — явно по привычке, приобретенной за несколько поездок в компании шофера Доранов. Когда девушка взглянула в зеркало в четвертый раз, одна деталь заставила ее насторожиться.
Кажется, я знаю этот автомобиль. 
Конечно, это было смешно. Мало ли в Манхэттене черных седанов? В машине, неотступно следовавшей за их такси, не было ровным счетом ничего примечательного. Однако они проехали четыре улицы, сделали поворот — а седан все следовал за ними как привязанный. У Джейн начали трястись руки. «В деловой район ведет множество дорог», — попыталась успокоить себя девушка, однако интуиция вопила аварийной сиреной. Внезапно ее телефон завибрировал, и Джейн чуть не подпрыгнула на сиденье. На экране высветился городской номер Доранов, и она с ожесточением вдавила кнопку отбоя.
Спустя минуту — и еще несколько нервных взглядов в зеркало заднего вида — телефон ожил снова, и жизнерадостная трель поведала хозяйке о приходе голосового сообщения.
«Джейн, милая, у кутюрье возникли какие-то вопросы, — промурлыкал в трубке голос Линн, и руки девушки мгновенно покрылись гусиной кожей. — Он будет в особняке через пятнадцать минут, необходима срочная примерка. Думаю, твои ногти подождут. Пожалуйста, вернись как можно скорее».
«Черта с два», — мрачно подумала Джейн. Позади снова мелькнул седан.
— Гм, извините, — прохрипела она сердитому водителю и тут же торопливо прочистила горло. — Наверное, стоило попросить раньше, но мы можем поехать через шоссе Рузвельта?
— Туда сейчас не пробьешься, — пробурчал шофер.
— Ох. — Джейн с тревогой наблюдала за приближающимся седаном, бесконечно прокручивая в голове сообщение Линн. Что она задумала?  — Слушайте, тот парень у нас на хвосте — детектив. Мой муж нанял его, чтобы уличить меня в измене. Вы можете… скажем, поехать через какую-нибудь оживленную площадь? Я в долгу не останусь, — и девушка, выхватив из бумажника стодолларовую купюру, выразительно помахала ей перед носом таксиста. — Заплачу сколько скажете. Все равно это деньги мужа.
Водитель вскинул бровь.
— Идет, — вздохнул он и без предупреждения резко свернул налево.
Джейн ухватилась за переднее кресло, напряженно вглядываясь в зеркало заднего вида.
— Он еще там? — поинтересовался таксист, чуть не сбив курьера на велосипеде.
— Не знаю, — призналась девушка. Может, весь этот переполох зря? Были у машины Юрия круглые фары или квадратные? Как же я устала от этих шпионских игр. Черт возьми, почему нельзя было просто запомнить номер автомобиля? Однако в следующую секунду солнце выхватило из дорожного потока блестящую лысину, и у Джейн рассеялись последние сомнения. — Да, он здесь.
Шофер лихо выкрутил руль, подрезал автобус и махом пересек три встречные полосы. Затем такси дважды подпрыгнуло на бордюре и буквально вывалилось на 50-ую улицу. Еще несколько отчаянных зигзагов — и они полетели по шоссе Рузвельта.
Перед выездом с Манхэттена девушка еще дважды заметила за окном черный седан, однако когда они подъезжали к дому Ди, Джейн уже пятнадцать минут не могла отыскать никаких признаков слежки. Она не глядя сунула таксисту стопку купюр и лихорадочно взбежала по бетонным ступенькам.
Ди встретила ее в дверях с подносом печенья, однако девушка впервые была не в настроении для сладостей.
— Кажется, меня разоблачили, — почти прорыдала она.
Ди моментально отставила поднос и проверила железную щеколду.
— Расскажи все с самого начала.
Джейн открыла было рот, но не успела произнести ни слова, как дверь содрогнулась от оглушительного стука. Девушка едва сдержала крик.
— Это Юрий, — в панике зашептала она. — Он за мной гонится. Линн все знает.
Ди стиснула на запястье подруги неожиданно сильные пальцы и увлекла ее в крохотную спальню. Пока Джейн в оцепенении разглядывала светлое покрывало и гигантский пентакль во всю стену, Ди открыла маленькое окно в задней стене и подтолкнула девушку к ржавой пожарной лестнице. Джейн опустила ногу на неустойчивую перекладину, и та угрожающе зашаталась под ее весом.
— Ух! — выдохнула она, изо всех сил цепляясь за железный поручень. На ладонях тут же отпечатались рыжие пятна. К счастью, Ди жила на втором этаже, и от переулка их отделял всего один пролет и пять футов пустоты под нижней ступенькой.
Тем не менее, прыжок закончился неуклюжим приземлением на колени и отозвался резкой болью в правой лодыжке. Джейн вскочила на ноги и обернулась как раз вовремя, чтобы заметить сигнал Ди. Та гораздо грациознее спрыгнула с лестницы и теперь отчаянно жестикулировала, указывая на выход из переулка. Девушка засеменила за подругой так шустро, насколько позволяла ушибленная нога.
Однако через несколько секунд Ди затормозила, словно налетела на невидимую стену, и Джейн пришлось вцепиться ей в плечи, чтобы по инерции не упасть сверху.
— О господи, — прошептала она. — Опять.
Юрий стоял прямо перед Ди, перегородив своей шкафоподобной фигурой весь переулок. Водитель был с головы до пят одет в черное — впрочем, как и всегда. Мартовское солнце ослепительно сверкало на бритой голове.
— Мисс Бойл, — невозмутимо произнес он.
Джейн еще сильнее вцепилась в плечи подруги. Это были первые слова, с которыми Юрий обратился к ней за целый месяц. При этом голос водителя излучал такую любезность, что девушка засомневалась, а точно ли этот человек недавно гнался за ней через весь город.
— Миссис Доран попросила доставить вас на примерку. Прошу прощения, — добавил он, вежливо кивая Ди.
На одну долгую секунду Джейн была готова согласиться. Слова шофера звучали так рассудительно, что девушка невольно устыдилась своей паники. Однако в следующий момент Юрий протянул к ней мясистую руку, и все ее инстинкты взвыли пожарными сиренами, требуя немедленно бежать прочь из переулка.
— Сюда, мисс, — продолжил Юрий, с тревожной быстротой сокращая расстояние между ними.
— Нет! — завопила Джейн и метнулась в сторону.
— Я сама ее отвезу! — раздался за спиной крик Ди. Разумеется, это был блеф — у нее даже не было автомобиля, — но Юрий все равно не обратил внимания на это нелепое предложение.
— Машина прямо за углом, — терпеливо объяснил он, смыкая железные пальцы на локте Джейн.
Ее тело моментально налилось свинцом. Перед мысленным взглядом замелькали видения испуганных, плачущих, умоляющих о пощаде девушек — и Джейн почувствовала приступ дурноты, поняв, что Юрий искренне наслаждается этими воспоминаниями. Блондинка с широко распахнутыми карими глазами и рваной раной через всю грудь. Паренек с отрезанной рукой, медленно затихающий на асфальте в луже собственной крови. Смутно знакомая молодая женщина, чей рот превратился в идеально круглую «О», пока Юрий сжимал пальцы на хрупком горле. Крик Джейн сотряс окна на нижних этажах.
— А ну, убрал руки! — заорала Ди, но видения было уже не остановить. Рыжеватая блондинка с рассеченной до крови щекой пятится, с трудом удерживая разодранное платье. Мэдисон Эйвери, которой выкрутили руку, плачет от страха и боли. В ушах Джейн эхом заметались рыдания и мольбы.
Юрий отпустил ее так внезапно, что девушка чуть не свалилась ему под ноги. В следующий миг Джейн вскочила, ожидая удара, но прямо перед ней было пусто. Шофер по-кошачьи крался прочь от девушки, и, приглядевшись, она различила три свежих пореза у него на шее. А затем — того, кто их нанес.
— Юрий! Нет!
Мужчина коленями придавил брыкающуюся Ди к земле и занес руку с чем-то металлическим — железной монтировкой, как с содроганием поняла Джейн в следующую секунду. Он метил Ди прямо в голову. Джейн закричала, но подруга изогнулась всем телом, и монтировка с глухим лязганьем впилась в асфальт. Впрочем, облегчение было временным: Юрий тут же схватил ее снова, причем на этот раз свободная ладонь шофера сомкнулась на горле девушки. Ди захрипела и принялась ерзать по земле, однако Джейн видела, что она даже не может совладать с правой рукой. Подруга явно исчерпала весь запас удачи при первой попытке.
Джейн метнулась к их сцепившемуся клубку, лихорадочно шаря взглядом в поисках хоть какого-нибудь оружия, — и вдруг отчетливо поняла, что не успеет.
«Твое тело слишком далеко, — холодно заметила ей рациональная часть сознания. — Но только тело». Виски девушки пронзил электрический разряд. Монтировка опускалась. Времени на сомнения не было.
— Стой, — процедила Джейн сквозь зубы, направляя в шофера сгусток голой силы. Из горла вырвалось низкое, почти звериное рычание, и Джейн даже не сразу узнала в нем собственный голос. Монтировка застыла в воздухе, словно врезалась в пуленепробиваемое стекло. На лбу Джейн выступила испарина. Борьба с железными мускулами Юрия требовала такого напряжения, что колени девушки хрустнули, словно готовясь вылететь из суставов.
Ди продолжала беззвучно извиваться под пальцами шофера. Тот медленно повернул голову, и его зубы оскалились в волчьей усмешке.
— Сука, — прошипел он.
В его лице не осталось ничего человеческого, и Джейн поняла, что они с Ди умрут в этом же промозглом переулке, если только она не придумает способ немедленно отобрать у мужчины проклятую монтировку.
Между глазами вспыхнул фонтанчик электрических искр, и девушка собрала в кулак остатки воли — и силы. Монтировка со свистом рванулась из ладони Юрия и исчезла в безоблачном небе, словно кто-то наверху дернул за невидимую удочку. Мужчина на секунду поднял голову, и Ди воспользовалась моментом, чтобы двинуть ему коленом в пах. Тот зарычал и стиснул на горле девушки уже две руки. Ди выпучила глаза и издала страшный булькающий звук. Прежде чем Джейн успела понять, что делает, монтировка снова просвистела у нее над головой и с тошнотворным чавканьем вошла в висок Юрия. Тот повалился на асфальт, словно марионетка, которой перерезали нити.
Девушка рухнула на землю в нескольких шагах от его неподвижной туши, и щеку оцарапали острые осколки гравия. Сердце бешено билось у холодной мостовой, дыхание выходило из легких с рваными присвистами. «Вдох, — машинально считала она, — выдох. Вдох…» Спустя десяток вздохов Джейн обнаружила в себе достаточно сил, чтобы сесть на тротуаре, невзирая на тупую боль во всем теле, а затем ползком подобраться к телу шофера. Глаза Юрия, подернутые молочной пленкой, закатились в немом удивлении; из угла рта сочилась красная струйка.
Девушка медленно перевела взгляд на Ди. Ее медовые глаза едва помещались на лице.
— Кажется, он мертв, — просипела та.
— Знаю, — прошептала Джейн и резко отвернулась. В следующую секунду ее вырвало.

Глава 40

— Господи, я его убила, — выдохнула Джейн, когда к ней вернулась способность говорить. В горле горячим комом застыли слезы.
— Перестань. Перестань немедленно! — прошипела Ди, баюкая раненую руку. — Он собирался нас убить. У тебя не было выбора.
— Я могла его просто ранить. Или оглушить…
Перед глазами девушки снова и снова повторялась сцена с монтировкой, рассекающей воздух по велению невидимой руки. Конечно, ей руководил страх — если не животный ужас. Но сколько в нем было чистой злости? Она сражалась, только чтобы защитить себя и подругу — или подспудно желала смерти Юрия? Девушка с содроганием вспомнила картины, которые наводнили ее сознание от прикосновения шофера. Он упивался чужой болью, и это было омерзительно. Неужели она вынесла вердикт и даже не заметила этого? В какой момент ее подсознание сочло, что имеет право подписывать смертные приговоры?
— Ты не могла поступить иначе. Это был единственный выход, — напомнила Ди, отвлекая подругу от мучительных размышлений. На ключицах и шее девушки уже проступали синяки в форме пальцев. — Он меня чуть не убил!
— Он следил за мной от самого дома, — беспомощно сказала Джейн. — Его послала Линн. Я знала, что он не просто шофер. Поверить не могу. О боже. Это все моя… Ты в порядке?
Ди только отмахнулась.
— Ну и зачем шоферу Доранов нас убивать?
— Не думаю, что это входило в его планы, — и Джейн с отчаянием покачала головой. — Хотя спросить его уже не получится.
Девушку медленно обволакивал холодный сырой туман. Сперва Мейв, теперь Ди…
— Джейн, соберись!  — голос подруги стал умоляющим. — Давай, приходи в себя. Ты нужна мне здесь. Ты спасла мне жизнь, не время раскисать!
— Я хотела тебя спасти, — медленно повторила Джейн. Слова гулким эхом отдавались в ее сознании. В них было что-то важное. Но что? — Мы сможем объяснить в полиции…
— Так, ладно, — спокойно сказала Ди. — Раз ты до сих пор в другой реальности, думать буду я. У тебя нет времени на беседы с полицейскими! Линн послала за нами этого психа. Надо бежать. Я знаю, что ты хотела дождаться Малкольма, но времени нет.
Что-то в рассуждениях Ди смутило Джейн, и она начала медленно пробираться сквозь туман обратно к свету, чтобы выяснить причину этой нелогичности.
— Не думаю, что он хотел нас убить, — заключила девушка после напряженного размышления. Стоило ей произнести эти слова, как догадка обрела вес и плоть, представ перед ней со всей очевидностью. — Я прочитала его мысли, когда он схватил меня за руку. Они были ужасны. Он был ужасен. Но я правда не думаю, что он собирался причинять нам вред…
— Пока я не попыталась выковырять из его шеи пару позвонков, — мрачно закончила Ди, демонстрируя подруге три окровавленных ногтя и тут же запуская их в спутанные черные волосы. — Я думала, он сделал тебе больно.
— Сделал, — признала Джейн, — но вряд ли нарочно.
Девушка оглянулась на громоздкое тело, по-прежнему распростертое на асфальте. Перпендикулярно к переулку тянулась большая улица; бросив взгляд в ее сторону, Джейн заметила женщину на последних месяцах беременности, которая толкала перед собой детскую коляску. Кровавая сцена не попала в поле ее зрения, но Джейн почему-то не могла отвести взгляда, пока женщина не исчезла за углом. Возможно, причина заключалась в курчавых черных волосах и высоких смуглых скулах. Сходство с Элоди было столь поразительно, что девушка едва не окликнула незнакомку. Через секунду она опомнилась.
О господи. Мы стоим посреди улицы и болтаем над трупом. Солнце медленно опустилось за крыши у них за спиной, но в переулке все равно оставалось достаточно света, чтобы любой выглянувший из окна зевака пришел в ужас и поднял тревогу.
— Нам нужно спрятаться, — выдавила Джейн. — И спрятать Юрия… Где-нибудь. Не здесь.
Ди понимающе кивнула и направилась к облезлой голубой двери, едва заметной за пожарной лестницей.
— Задняя дверь, — сухо пояснила она. — Для мусора.
Она повернула в замке латунный ключ, и они бесшумно скользнули внутрь. На секунду Джейн растерялась, увидев привычный вестибюль с непривычного ракурса, однако скрип деревянной лестницы тут же вернул ей чувство реальности происходящего. Джейн понимала, что неспешный подъем — случись кому из соседей выглянуть на площадку — вызовет меньше подозрений, однако не сумела совладать с паникой и сорвалась на бег уже на третьей ступеньке. Когда Ди захлопнула за ними дверь маленькой квартиры, обе с трудом переводили дух.
Хозяйка на минуту скрылась в кухоньке, больше напоминающей корабельный камбуз, и вернулась с еще теплыми шоколадными печеньями. Джейн мимолетно удивилась: по ее ощущениям, они были испечены много часов назад.
— Так ты считаешь, что Юрий не собирался причинять нам вреда, — скептически заметила подруга, вытягивая ноги на большой синей подушке. Кровоподтеки на ее шее обозначились так ярко, что едва не светились. Джейн разломила печенье пополам, затем снова и снова, пока у нее в ладонях не осталась горстка сахарной пыли. Сейчас она не могла даже думать о еде. Наверное, не сможет и потом. Она только что отняла жизнь у человека.
Язык девушки словно распух и с трудом ворочался во рту, конечности изнывали по теплой постели — однако она усилием воли заставила себя сосредоточиться. В этой истории следовало разобраться.
— Джейн, тебе нужно немедленно бежать. Ты же сама это понимаешь.
Девушка покачала головой. Крохотное усилие отозвалось острым приступом головной боли, и комната поплыла у нее перед глазами.
— Нет. Он хотел, чтобы я вернулась в особняк по доброй воле. А значит, Линн до сих пор считает, что все в порядке.
— Она же тебя раскусила, — упрямо возразила Ди, откидывая с лица непослушные черные локоны. Ее руки никак не могли прекратить хаотичное движение. — Джейн, он пытался нас убить. Остальное неважно. Нам нужен план. У тебя с собой паспорт? Какая-нибудь наличность? Мисти, моя подруга из «Book and Bell», может…
— Линн велела ему не поднимать шумихи, — непреклонно ответила девушка. — Ди, она не знает наверняка — раз до сих пор намерена устроить свадьбу.
Из кухни донесся низкий вой, и Ди чуть не свалилась с подушки. Сидевшая напротив Джейн оцепенела — но тут вой сменился пронзительным визгом, и девушка, узнав в виновнике переполоха закипевший чайник, с облегчением откинулась на красную стену. До ее слуха донеслись уютные и почти ласкающие в своей привычности звуки: звон чайника, переставляемого на соседнюю конфорку, стук керамических чашек о столешницу, шипение горячей воды, исходящей ароматным паром. Девушка вздохнула: как ее мир умудрился стать таким опасным за такой короткий срок?
Перед взглядом Джейн мелькнули темно-синие джинсы Ди, и подруга вручила ей дымящуюся чашку. Поверхность напитка покрывала легкая рябь, и девушка сообразила, что до сих пор дрожит.
— Ты хочешь сказать… Ты собираешься вернуться к Доранам, как ни в чем не бывало? — поинтересовалась Ди. Хриплый голос звучал так тихо, что Джейн с трудом разбирала отдельные слова.
— Я должна, — прошептала девушка. Тепло от чашки поднималось по рукам и придавало ей странную уверенность. Недавний ужас никуда не делся, но теперь пустота в голове сменилась планом — и знанием, как именно она должна провести следующие двадцать четыре часа. — Если бы Линн была уверена, что я ее раскусила, Юрий напал бы на нас сразу. Однако он был любезен — по крайней мере, сначала, — потому что Линн до сих пор думает, будто ее план может осуществиться без изменений. Она не готова терять такое замечательное прикрытие. Она просто хотела, чтобы я вернулась в дом, где за мной легче присматривать. И если я этого не сделаю, тогда-то она поймет окончательно.
И я превращусь в ходячую мишень. Конечно, Джейн могла сбежать, в чем была, — как и собиралась после коктейльной вечеринки. На этот раз у нее даже были кредитки, но результат все равно казался сомнительным: ее бы поймали прежде, чем она добралась до границы штата. Малкольм приехал бы домой и обнаружил… что? Фальшивую записку, утверждающую, что Джейн попросту струсила и сбежала во Францию? Или полицейского, который объяснил бы ему, что в случившейся ужасной аварии никто не виноват? Разумеется, Малкольм не поверил бы ни в одну из версий — но все равно уже не смог бы ей помочь. А если Линн узнает, какие сети за ее спиной плел он… 
— Я должна вернуться, — твердо заключила девушка. — А тебе нужно бежать.
Ди легкомысленно покачала головой.
— Я буду в поря…
— Нет, не будешь, — отрезала Джейн. Может, полиция и поверила бы, что Ди убила Юрия в порядке самозащиты — наверняка они слышали пару историй о зловещем шофере Доранов. Но Линн моментально вычислит правду. Конечно, она не знала о дружбе Джейн и Ди, но если тело Юрия обнаружат в переулке возле дома человека, который хоть как-то связан с ее невесткой — даже так отдаленно, как помощник свадебного пекаря, — дни бедолаги будут сочтены.
Джейн прочистила горло.
— Тебе нельзя в это впутываться. Сегодня нам повезло, но я хочу быть уверена, что после моего ухода с тобой ничего не случится. Тебе нужно изобрести безупречное алиби — такое, чтобы никто и взглянуть не посмел в твою сторону, — и залечь на дно, пока шумиха не утихнет.
Ди собралась было заспорить, но Джейн смерила ее своим самым безапелляционным взглядом. В конце концов девушка кивнула.
— Это проще, чем ты думаешь. Квартира принадлежит Мисти. Она сдает ее мне без договора, так что мое имя нигде не засвечено. Она хотела жить поближе к магазину, а я тогда только переехала в Нью-Йорк и никого не знала… — Ди умолкла, по-видимому, захваченная воспоминаниями. — Мисти поможет. Побеги и интриги — ее второе имя. И ты знаешь, где меня найти, если…
Ди вздрогнула.
— Знаю, — мягко ответила Джейн. — Я буду очень скучать. Но, пожалуйста, просто не высовывайся некоторое время.
Губы Ди изогнулись в улыбке — бледном отражении тех улыбок, которые Джейн бессчетное множество раз видела на ее лице.
— Не волнуйся, я приземлюсь на ноги. И лучше бы тебе сделать то же самое.

Глава 41

Джейн попросила таксиста высадить ее на углу и пешком проделала последний отрезок пути под укрытием высоких каменных зданий, которыми была застроена Парк-авеню. Девушку бросало в дрожь при одном воспоминании о зияющих черных окнах на верхнем этаже. За минувшие месяцы ей так и не удалось отделаться от ощущения навязчивой слежки. Хотя теперь она понимала, что это, скорее всего, был Чарльз.
Кто бы мог подумать, что я вернусь сюда по собственной воле. 
Джейн быстро набрала код на электронной панели справа от входа. К моменту ее появления Гунтер проснулся настолько, что даже помахал ей рукой, — однако стоило девушке добраться до узкой боковой лестницы, как за спиной возобновилось мелодичное похрапывание. Что ж, недремлющие видеокамеры наверняка зафиксировали ее приход — даже если Гунтер о нем и не вспомнит. Сперва Джейн собиралась воспользоваться черным ходом — но тут же передумала, представив, как разъяренная Линн разносит половину Бруклина, просто потому что пропустила возвращение невестки.
Она толкнула дверь на кухню, и сердце ушло в пятки. Линн сидела точно там, где оставила ее Джейн — на табурете возле стола, потягивая чай из тонкой фарфоровой чашечки. Девушка собралась было поприветствовать свекровь, но язык будто примерз к нёбу. Все, что она могла — сжимать дверную ручку и бессмысленно таращиться на Линн.
— Хорошая попытка, — проурчала миссис Доран. Все инстинкты Джейн подсказывали ей немедленно хватать руки в ноги и бежать отсюда, пока не поздно. Однако девушка словно окаменела, прикованная к порогу не то страхом, не то магией. — Но это не позволит тебе избежать примерки, — продолжила свекровь, поднимаясь во весь свой внушительный рост. — Конечно, сегодняшний нервный срыв кутюрье не добавляет ему очков, но он настоящий профессионал, и я сочла нужным напомнить ему об этом. Так что он снова придет завтра утром — если, конечно, не обойдется уже снятыми мерками.
Линн по-кошачьи скользнула по мозаичному полу и безжалостно вылила остатки чая в раковину.
— Ну-ка, дай мне взглянуть на твои ногти.
Джейн ощутила слабое покалывание в пальцах рук и ног — словно долго пробыла на холоде, и теперь к обмороженным конечностям возвращалась чувствительность. Деревянная дверь за спиной скрипнула, захлопываясь сама собой, и девушка поняла, что в этом акте пьесы у нее не осталось реплик. Она неуверенно вытянула перед собой руки. Конечно, у нее под ногтями не было кровавых разводов, как у Ди, но розовый лак все равно выглядел далеко не новым.
— У Джин Сун оказалась ужасная очередь. — Джейн даже не узнала собственный голос. — Но парикмахерша сказала, что завтра заодно подновит мне маникюр, благо там ничего сложного. Мне кажется, это неплохой выход.
Линн медленно кивнула, и ее непроницаемые темные глаза смерили невестку долгим взглядом.
— Дораны всегда стоят в первом ряду, Джейн, — наконец произнесла она. — Особенно на таких мероприятиях.
Девушка заставила себя сделать глубокий вдох. Сложно звучать естественно с до синевы бледным лицом. Внезапно ее охватила уверенность, что Линн как-то узнала про Юрия — причем еще в тот момент, когда Джейн переступила порог квартиры Ди. Но если свекровь и подозревала о происшествии, то реагировала на него с поразительным безразличием. «Значит, мне всего лишь нужно пережить завтрашний день», — безнадежно заключила девушка.
— Я просто немного перенервничала. Такой важный день. В голове полный бардак. Видите ли, я еще никогда не выходила замуж. Можно сказать, первая попытка, — и Джейн глупо захихикала.
Глаза Линн сузились, но губы так и не нарушили своей идеальной персиковой симметрии. В кухне повисла пауза. Наконец Линн приняла объяснение невестки — или сделала вид, что приняла, — и сделала шаг от раковины.
— Думаю, тебе лучше прилечь, — предложила она, и Джейн чуть не бегом бросилась в коридор. — И, пожалуйста, дай мне знать, если снова решишь прогуляться в одиночку.
Тоном Линн можно было заморозить огонь на плите. По спине девушки побежали мурашки, и она, не доверяя голосу, яростно закивала.
Стук захлопнувшейся двери словно послужил спусковым крючком. Джейн переступила порог спальни и тут же разрыдалась. Страх, боль, отчаяние выплескивались из нее горячими солеными волнами. Изнанку кожи будто кололо миллионом крохотных булавок. После встречи с Малкольмом она решила, что спасена от долгих лет одиночества, — однако эти отношения привели ее прямиком в ад, и из «босоногой французской сироты» она превратилась в «мертвую или почти мертвую невесту».
Нужно просто пережить эту ночь. Одну ночь, и все будет хорошо. 
Джейн скинула туфли и в одних чулках прошла в гардероб. Встроенные в потолок автоматические лампы тут же озарили комнату золотистым светом, превращая каждый рукав, подол, ремень и каблук в маленькое произведение искусства. Девушка привстала на носках и вытащила с верхней полки громоздкую коробку для шляп от Louis Vuitton («Каждая нью-йоркская дама, которая хоть сколько-нибудь себя уважает, просто обязана иметь коробку для шляп!» — заверяла ее Лена из «Barney's»).
Джейн вытащила очаровательную шляпку от Lanvin и равнодушно бросила ее на пол. Та проскользила несколько футов по паркету и замерла, подрагивая блестящими черными перьями. За ней последовали четыре слоя гофрированной бумаги, и наконец в руках у Джейн оказалась потрепанная книжка в мягкой обложке. Розали Годдар не особенно вдавалась в происхождение источников, из которых черпала материал для своей книги, но все-таки упомянула в дневнике пару имен, вдохновивших ее на этот труд. Один из авторов отыскался в обширной задней комнате Мисти Треверс. «Надеюсь, там хватит места и для Ди», — мрачно подумала девушка и тут же усилием воли отогнала эти мысли. От нее больше ничего не зависело, и трястись, сидя на полу гардеробной, было по меньшей мере глупо.
Джейн сунула книгу под мышку, нырнула в резную кровать и, вытянув под шелковым покрывалом ноющие ноги, углубилась в чтение. Сперва буквы не желали складываться в слова от усталости и напряжения, но постепенно дело пошло на лад, и через некоторое время ей в глаза бросилось знакомое имя.

Первая женщина, открывшая источник природной магии, была облечена царской властью. Перед смертью Амбика разделила свои несметные сокровища между семью сыновьями, а магию — между семью дочерями.
История не сохранила имена сыновей, но потомки дочерей Амбики много лет передавали свою силу по женской линии, как сделала некогда их прародительница. Так возникли семь колдовских семей. Но сила их разнилась, и постепенно они обратились к раздору, ослепленные жадностью и завистью. В Средние века им открылось, что сила ведьмы может быть похищена у нее в момент смерти. Вспыхнувшая война не пощадила обычных людей, живших с ними бок о бок, и земля содрогнулась от воплей страха.
Проникшая в города истерия привела к тому, что многих безвинных женщин осудили как колдуний. Если же палачи казнили истинную ведьму, ее сила возвращалась в род. Тогда ведьмы, которым земные беды были не чужды, начали следить за тем, чтобы их распри не задевали простых людей. Однако к концу XVII столетия две династии полностью погибли в междоусобных войнах, и эта опасность встревожила их куда сильнее преследований инквизиции. Оставшиеся пять родов заключили перемирие, и магия словно исчезла с лица земли.
С годами мир становился все теснее, и имена ведьм, заключивших мирный договор, постепенно потускнели в памяти их потомков. После Салемской охоты на ведьм многие из них отправились в Новый свет, чтобы установить власть над свободными землями обеих Америк, и огромная новая территория всколыхнула старые распри.

В коридоре скрипнула половица, и пальцы Джейн тут же наполнились горячей пульсацией. Сила с такой готовностью забурлила в ее венах, что девушка мимолетно удивилась, почему искры не просвечивают сквозь кожу на предплечьях. «Если кто-нибудь войдет, я его убью», — вдруг поняла она. Хотя игнорировать труп под дверью спальни будет сложнее, чем обойти тушу Юрия в пустом бруклинском переулке. К тому же Джейн боялась причинить вред кому-нибудь невинному — например, маленькой безмолвной Софии. Любой расклад казался плох, и девушка в очередной раз с тоской подумала о старомодных замках с железными ключами.
Через мгновение до нее дошло, что избыток силы можно использовать и в благих целях. Девушка сосредоточилась на громоздком книжном шкафе из красного дерева и попыталась сдвинуть его взглядом так, чтобы он перегородил проем. Однако внимание тут же рассеялось — и магия отреагировала соответственно. Антикварные часы, впаянные в золотой диск, сорвались с четвертой полки и с грохотом приземлились на паркет. Переднее стекло разлетелось веером сверкающих осколков. Джейн с ужасом подумала, что часы наверняка стоили целое состояние, однако в данный момент ее больше волновал произведенный ими шум. Девушка замерла, ожидая, что кто-нибудь сейчас войдет и спросит, какого черта она швыряется дорогой мебелью.
Ну, или попытается ее убить.
Джейн удвоила усилия, стараясь хоть на дюйм сдвинуть проклятый шкаф, но тот лишь качнулся на месте, обрушив с полки пару пыльных, обтянутых кожей фолиантов. Перед мысленным взглядом моментально возникла Ди, ворчливо объясняющая, что Джейн фокусируется не на том, на чем нужно, — и девушка послушно закрыла глаза. Целью был не книжный шкаф. Целью была магия, и она должна была подчинить ее своей воле. Джейн на удачу погладила бабушкино кольцо и отмела все лишние мысли, представив, как сила расходится по телу электрическими волнами.
Через секунду магия откликнулась на ее зов, наполнив вены мириадами крохотных искр. Девушка медленно собрала ее в сгусток, погрузившись в медитацию так глубоко, что почти перестала ощущать собственное тело. В следующую секунду массивная деревянная туша скользнула по паркету, словно по гладкому льду, и встала точно туда, куда наметила Джейн. Удивительно, но она даже не почувствовала обычного истощения.
Увы, развернутый в профиль шкаф показался ей уже не таким надежным. Глупо было надеяться, что он остановит Линн или Чарльза; пожалуй, его сдвинет даже полупрозрачная София — если очень постарается. Джейн вздохнула и, выпрямив спину, сосредоточилась на антикварном платяном шкафу в углу, который был тоньше, чем книжный, но при этом выглядел гораздо более солидно.
Когда она наконец почувствовала себя в безопасности, то не смогла бы открыть глаза, даже если бы от этого зависела ее жизнь. Девушка опустила голову на подушку и провалилась в сон без сновидений.

Глава 42

Утро свадьбы выдалось хмурым и промозглым, однако в комнате Джейн царило такое безумие, что погода определенно занимала последнюю строчку в списке ее проблем. Линн снова вышла на тропу войны — на этот раз по поводу цветов («Я совершенно ясно высказалась, что в букете не должно быть даже намека на гибискусы, и искренне не понимаю, почему вы стоите в дверях, как деревенский дурачок, и тычете мне в нос этими отвратительными цветами, хотя давно могли бы заменить их на душистый горошек!»). Духовой оркестр застрял в пробке на мосту Джорджа Вашингтона, а портной явно приближался не то к истерике, не то к инфаркту.
Джейн оставалось только гадать, почему никого не беспокоит отсутствие Юрия. Все эти танцы на костях казались ей омерзительными, однако ни один домочадец даже не поинтересовался, почему семейный шофер вдруг не вышел на работу. Пока две парикмахерши суетились вокруг невесты, завивая одни пряди и подкалывая другие, тощий стилист упорно накладывал на ее лицо тонны штукатурки — впрочем, тут же смывая их и заменяя новыми. Джейн приходилось прикладывать неимоверные усилия, чтобы смирно сидеть в кресле, а не начать бегать по спальне, размахивая руками и проклиная весь этот хаос. Зачем она вообще согласилась на команду стилистов? Девушка покрутила на пальце серебряное кольцо, напоминая себе, что через считаные часы все закончится. Ждать осталось недолго.
— Понятия не имею, кто дал вам такие указания, но теперь я говорю вам разворачиваться и ехать обратно в Метрополитен, потому что они должны быть именно там, — произнесла Кора МакКэрролл так ворчливо, что Джейн чуть не приняла ее за сестру. — Алисия уже ждет вас с картой посадки гостей, — последовала краткая пауза. — Тогда почему вы до сих пор стоите в дверях?
Девушка услышала грохот захлопнувшейся двери и догадалась, что недоразумение с именными карточками каким-то образом уладилось.
В этот момент портной, подшивавший ее платье, промахнулся и всадил булавку под ребро невесты. Джейн подпрыгнула и невольно толкнула одну из парикмахеров, которая тут же съездила себе по запястью горячими щипцами.
— Простите, пожалуйста, — пробормотала девушка, однако портной не выказал даже тени раскаяния — хотя это была целиком его вина. Вместо этого он принялся бормотать что-то о миссис Доран, которая после предыдущей примерки обещала, что Джейн непременно исключит из рациона углеводы, и разве он виноват, что его ожидания так жестоко обманули, — хотя любой здравомыслящий человек перестал бы есть вообще, лишь бы его произведение модного искусства село точно по фигуре.
— Прошу прощения, но у нас больше не осталось приглашений для прессы, — раздался в коридоре голос Софии. Маленькая служанка чуть не плакала от отчаяния. — Да, я понимаю, но список гостей уже утвержден, и в нем… Нет, я как раз хочу сказать, что мистера Лавандейры просто нет в списке… Я знаю… Я знаю… Нет, если бы это было недоразумение, мы бы уже… Да, я знаю…
Голос отдалился, и Джейн тяжело вздохнула. Ей было чрезвычайно не по себе, что невинных людей тоже засосало в воронку этого торнадо под названием Свадьба Года.
«И если уж говорить о торнадо…» — мрачно подумала она, наблюдая, как четверо стилистов внезапно вскакивают и образуют новую загадочную комбинацию у нее за спиной. У девушки создалось впечатление, будто они пытаются живым щитом загородить ее от двери. Парикмахер даже воинственно размахивал щипцами. Ну, что на этот раз? 
— Нет! — верещал визажист. — Жениху нельзя видеть невесту до свадьбы! Это плохая примета.
— Ну, раз так… — промурлыкал низкий тягучий голос в проходе. — Приметы, конечно, нужно уважать.
— Малкольм! — закричала Джейн, и весь воздух разом вышел у нее из груди. Девушка ничего не могла рассмотреть за спинами свиты, но он был здесь. Он приехал за ней, теперь они вместе преодолеют это безумие, и все снова станет хорошо.
— Я хочу поговорить с женихом, — заявила она громким безапелляционным голосом. — Попрошу всех выйти.
Джейн мельком отметила, что командует в точности как Линн или Кора, — однако решила не беспокоиться по этому поводу до тех пор, пока трюк приносит результаты.
И результаты не заставили себя ждать. Через несколько секунд ее оградили резной ширмой из розового дерева, и в комнате не осталось никого, кроме нее и Малкольма. Джейн почувствовала его жар даже сквозь загородку и едва удержалась от искушения отбросить прочь эту нелепую штуку. Однако мужчина был прав: сегодня они очень нуждались в удаче.
— Я так по тебе скучала, — произнесла она вместо тысячи крутившихся на языке слов, постаравшись вложить в эту короткую фразу всю накопленную тоску и нежность.
— И я по тебе, — донесся до нее хриплый шепот. — Я места себе не находил, все думал, как ты там. Ты в порядке?
— Я… — и Джейн осеклась. Она была уже почти готова заверить жениха, что все прекрасно, но перед ее мысленным взглядом тут же вспыхнуло перекошенное злобой лицо Юрия, нервирующая слежка Чарльза и кровавые махинации Линн. — Ну, я здорова и невредима. Хотя за этот месяц столько всего случилось…
И она умолкла, боясь делиться шокирующими подробностями в окружении стольких родственников со способностями к телепатии.
— Я знаю, — пробормотал Малкольм. — Осталось всего несколько часов. Выдержишь?
— Конечно, — мягко заверила она мужчину, хотя в голове метались тревожные догадки, как он отреагирует на все произошедшее в его отсутствие. Невинные, но все-таки издевательства над Мэдисон; салюты прямо под носом у Линн; убийство… Девушка вздрогнула, и съеденный утром омлет словно перевернулся в желудке. Джейн закрыла глаза. «Ты спасла мне жизнь», — снова раздался в сознании голос Ди, и она с трудом подавила приступ тошноты. Как бы ужасен ни был ее поступок, она не могла поступить иначе.
— Я люблю тебя, — сказал Малкольм.
— И я тебя, — прошептала она. Ширма слегка качнулась, и девушка поняла, что мужчина приложил к ней ладонь. Джейн тут же подняла руку, стараясь коснуться загородки так, чтобы их разделяла лишь тонкая полоска розового дерева.
С минуту они молчали.
— Мне нужно идти, — наконец произнес Малкольм. — По-моему, у этого парня из Valentino сейчас будет истерика. И у папы тоже — если я немедленно не устрою ему тайм-аут с виски и сигарами…
— Главное — дожить до вечера, — напомнила ему девушка. — Остальное не важно.
— Точно, — вздохнул Малкольм и о чем-то задумался. — Да, чуть не забыл: у входа меня подловила какая-то девушка. Представилась твоей знакомой. Она не захотела войти, но передала вот это, — и над ширмой показалась знакомая смуглая рука с маленьким пакетом из вощеной бумаги. — Наверное, стоило проверить содержимое, но я подумал, что ты знаешь, если там… гм, что-то опасное.
Джейн потянула за ленточку, не обращая внимания, что не просохший на паре ногтей лак тут же собрался катышками. Честно говоря, она сомневалась, что распознает магическую ловушку быстрее Малкольма. Утешало лишь то, что все ее враги сейчас находились с ней под одной крышей, и угроза с улицы казалась весьма сомнительной.
Джейн заглянула в пакет и принялась хохотать.
— Эта девушка с улицы — высокая брюнетка с хриплым голосом?
— Вроде того.
Джейн разломила одно из шоколадных печений и сунула половину обратно Малкольму. Конечно, девушка не могла одобрить безрассудство подруги, но при известии, что Ди жива и здорова, у нее отлегло от сердца.
— Это наш неофициальный свадебный торт. Пока тебя не было, у меня появился личный пекарь.
— Да ну?
— Ага.
С двух сторон ширмы раздался синхронный хруст, и девушка не удержалась от улыбки. Впервые за этот месяц ее переполняла глубокая интуитивная уверенность, что теперь все будет хорошо.

Глава 43

Первые звуки свадебного марша гулко прокатились под сводами кафедрального собора и эхом отдались в ушах Джейн. Заслышав знакомое «дум, дум, дум-дум», привратники театральным жестом распахнули двери церкви, и пятьсот самых близких и любимых друзей Линн (включая избранных представителей прессы) в едином порыве вскочили на ноги. Джейн на секунду замерла в дверном проеме, предоставляя гостям возможность как следует полюбоваться ее платьем. Оно было совершенно — простой футляр, перетянутый под грудью атласной лентой. Джейн вспомнила бессчетные «дружеские» рекомендации Линн, ее саркастические замечания по поводу «смехотворно непарадного» платья, которое выйдет из моды через два часа после церемонии, — и губы девушки изогнулись в самодовольной улыбке.
Джейн медленно двинулась по проходу, размышляя о своей семье, которая словно незримо сопровождала ее в такой ответственный день. Девушка в красках вообразила Ба, которая неодобрительно качает головой при виде всей этой помпы. Она не знала, как отнеслись бы родители к ее выбору спутника жизни, но надеялась, что сейчас мама с одобрением разглядывает простые чистые линии ее кремового платья и атласные туфельки.
Джейн машинально покрутила бабушкино кольцо и наконец встретилась взглядом с Малкольмом, который поджидал ее у алтаря в дальнем конце прохода. Выражение, с которым он наблюдал за приближающейся невестой, можно было описать как трепет. Девушка даже с такого расстояния заметила, как блестят его глаза, и невольно задумалась, сколько непролитых слез за ними таится. Похоже, ее выбор платья пришелся по душе единственному человеку, чье мнение интересовало Джейн в этот день — да и все остальные дни тоже. Она знала, что облегающий покрой как нельзя лучше обозначает соблазнительные изгибы ее тела, а изящные рукава-крылышки создают впечатление невинности и ранимости. Судя по лицу Малкольма, он оценил оба этих акцента. А затем девушка забыла про платье, гостей, уродливый букет с душистым горошком и даже Линн, потому что у алтаря ее ждал любимый мужчина, и все, чего она сейчас хотела, — это как можно скорее взять его за руки.
Свадебный марш задавал ритм ее шагам, а мерцающий взгляд Малкольма не позволял ни споткнуться, ни опустить глаза на усыпанную розовыми лепестками дорожку. «Мы это сделали», — с ликованием подумала Джейн, когда жених протянул ей руку, помогая преодолеть последние несколько футов. Он сдержал свое слово — и сполна вознаградил ее терпение. Теперь девушка наверняка знала, что он на ее стороне.
Джейн постаралась сосредоточиться на проповеди, но не сумела. Ее рука покоилась в руке Малкольма, ноздри вдыхали знакомый аромат шампанского с пряностями, и в целом мире не было такой вещи, которая смогла бы превзойти скромное величие этого момента. Девушка понимала, что в ее эйфории частично повинна магия, но это ее больше не волновало. «Магия естественна», — напомнила она себе, зная, что именно это сказала бы сейчас Ди. Как и любовь. В конце концов, в жизни есть вещи, которым ты просто не можешь сопротивляться.
Джейн словно издалека слушала, как Малкольм повторяет за священником слова клятвы. Затем настала ее очередь. «Я, Джейн Бойл, клянусь…» Это оказалось легко; нет, естественно — как дыхание. Девушка заглянула в темные глаза мужчины и поняла, что теперь они непобедимы. Она обладала силой, пределы которой были неизвестны ей самой, а Малкольм с детства учился жить с такими, как она. Идеальный альянс. «Пусть теперь попробует нас остановить, — с внезапной яростью подумала Джейн. — Пусть эта сука только попробует перейти нам дорогу». Девушка с таким ожесточением насадила платиновое кольцо на палец жениха, что тот вздрогнул, и она обратила к нему извиняющуюся улыбку.
В следующий момент Малкольм обвил рукой ее талию, прижав к груди так крепко, как только возможно, и запечатлел на губах самый долгий, самый красноречивый поцелуй. Каменные своды содрогнулись от ликующего перезвона колоколов, и молодожены рука об руку двинулась к выходу из церкви. Перед глазами замельтешило море улыбающихся лиц, одобрительные возгласы и поздравления слились в один торжествующий гул.
— Мы это сделали, — победно шепнула Джейн.
— Я тебя люблю, — ответил Малкольм, не отводя от жены сияющего взгляда.
Выходя из собора, девушка поняла, что неосознанно ищет в толпе одно лицо — лицо, которого здесь не могло быть. Даже если бы Харрис решил увидеться с ней в последний раз, ему хватило бы ума не соваться в церковь, полную кровожадных ведьм, читающих мысли, как газеты. Конечно, ему следовало держаться подальше от Джейн, и она горячо заверила себя, что это самое разумное в сложившейся ситуации. «Прощай, — подумала она, вспомнив дерзкие зеленые глаза под медными кудрями. — Теперь вы с Мейв будете в безопасности».
Хотя будут ли? Эта мысль испуганной птицей заметалась в ее сознании. Что сделает Линн, когда они с Малкольмом не вернутся из свадебного путешествия? Конечно, свекровь приложит все усилия, чтобы разыскать беглянку, — но что, если она решит, будто Монтегю известно ее местонахождение? До каких пределов жестокости она дойдет тогда?
Пара шагнула под холодное мартовское солнце, и Малкольм обратил к жене ободряющую улыбку — однако Джейн была слишком захвачена новыми страхами, чтобы искренне улыбнуться в ответ. Я не смогу бежать, пока не уверюсь, что они в безопасности. Но сегодня нам с Малкольмом вряд ли дадут спокойно поговорить… 
Влажный ветер качнул завитые волосы девушки, и она внезапно поняла, что говорить необязательно. В день отъезда Малкольма она еще не могла прочесть его мысли, но благодаря Ди и Харрису ситуация полностью изменилась. С одной стороны, девушку что-то неуловимо смущало в этой затее; с другой, она нуждалась в конкретной информации — и чем скорее, тем лучше. К тому же Малкольм уже разрешил ей проникнуть в свой разум — тогда, после вечеринки. «Объяснюсь с ним позже, — решила Джейн. — Он поймет, насколько это для меня важно». Девушка сделала глубокий вдох и сосредоточилась. Сознание мужчины тут же вспыхнуло ярким маяком посреди океана чужих мыслей. А я и правда делаю успехи. 
Малкольм вздрогнул, когда она коснулась его сознания, и Джейн запоздало сообразила, что он слишком долго прожил под одной крышей с ведьмами, чтобы не распознать такое откровенное вторжение. Девушка бросила на него многозначительный взгляд и легко сжала руку, пытаясь без слов объяснить, что все в порядке — это всего лишь она. Джейн не поняла, почему глаза мужчины расширились от страха, и он отступил на шаг назад — может, ее намеки оказались недостаточно прозрачны?
Вокруг бурлила, кричала, аплодировала толпа. Девушка мимолетно испугалась, что кто-нибудь наступит ей на шлейф, но тут же усилием воли сфокусировалась на Малкольме. А в следующую секунду улица расплылась у нее перед глазами — потому что она увидела то, что видел он, и с ужасающей отчетливостью поняла, почему мужчина так яростно вырвал ладонь из ее руки. Но мир уже пошел трещинами, и теперь никакая сила не могла бы склеить его обратно.
Малкольм прокрался по темному коридору, стараясь не выдать своего присутствия ни физическим, ни ментальным шумом. Ферма словно вымерла; ни одна искра чужого сознания не коснулась его разума. Однако мужчина не собирался обманываться царящей в доме тишиной: это могло быть очередной ловушкой. Из гостиной падала полоса тусклого желтого света — неужели она до сих пор не спит? Мужчина с минуту слушал громкий стук своего сердца, а потом осторожно выглянул из-за угла, почти припав к старому цветастому ковру. Она смотрела прямо на него, и на одну мучительную секунду ему показалось, что все кончено. Однако вскоре он различил неподдельно глубокое дыхание и понял, что веки старухи смежены, а книга просто забыта открытой на столе. 
Малкольм замер в нерешительности: медленно красться через всю гостиную было слишком рискованно. Она могла проснуться в любой момент, и тогда он оказался бы беспомощнее младенца — несмотря на годы, она по-прежнему была смертельно опасна. Однако на его стороне были скорость и молодость, так что мужчина затаил дыхание и, вынырнув из своего укрытия, в три огромных шага пересек комнату. Старуха распахнула глаза — но слишком поздно: мужчина уже всадил шприц ей в бедро и что есть силы надавил на поршень. Яду потребовалось меньше секунды, чтобы добраться до слабого сердца. У нее не было ни единого шанса. 
Через какое-то мгновение все было кончено. Почувствовав, что содрогания тела начинают затихать, мужчина вытащил из кармана маленький серебряный нож и поднес лезвие к губам старухи, с нетерпением ожидая ее последнего дыхания. Вдох, выдох — но атам оставался неподвижным, Малкольм не почувствовал даже легкого разряда электричества. 
Как такое было возможно? В его крови тоже кипела магия, и он, несомненно, мог принять чужую силу. Неужели ее последнее дыхание не совпало с последним дыханием ведьмы? Вряд ли бы она передала свою магию кому-либо, кроме внучки — но девчонка не появлялась на ферме годами. Мужчина вздрогнул и выпрямился: конечно, сила старухи стала бы приятным бонусом, но даже без этого его миссия была выполнена. 
Селин Бойл была мертва — как и защитные чары, которыми она окружила свою единственную наследницу. 
Теперь Джейн была легкой добычей. 
Неожиданно чья-то невидимая рука словно выдернула ее из старого темного дома и силой втолкнула обратно в тело. Девушка по-прежнему стояла на пороге кафедрального собора в центре Нью-Йорка, но теперь все было иначе. Солнце светило слишком ярко, туфли безжалостно натирали ноги, а платье жалило каждый сантиметр кожи, будто было пропитано ядом. Однообразные поздравления больно ударяли по барабанным перепонкам. Это был конец. Джейн прижала ладонь ко рту, и ее стошнило прямо на каменные ступени. Вокруг раздались встревоженные крики, но звуки доносились до девушки, словно через ватную стену. Всё, что она могла — на бесконечном повторе наблюдать, как Малкольм снова и снова убивает Ба.
В следующую секунду перед ее глазами сомкнулась милосердная темнота.

Глава 44

Очнувшись, Джейн сперва не поняла, где находится. Деревянные балки у нее над головой сходились под непривычно резким углом, свет едва проникал в комнату через пару грязных окон, а стены были девственно пусты, если не считать маленькой фотографии в золоченой рамке, которая сиротливо висела возле двери.
Девушка попыталась сесть, чтобы осмотреться как следует, но атлас только беспомощно зашуршал по двуспальной кровати. Она не могла двинуться. Я вышла замуж, вспомнила она сквозь густой туман. Это можно утверждать наверняка. Хотя нет, не совсем. Я выходила замуж. А теперь лежу в постели… на чердаке? Джейн предприняла еще одну попытку выпрямиться — и наконец сообразила, что ей мешает. Я привязана к кровати на чердаке. Замечательно. Должно быть, медовый месяц уже начался? Неужели Малкольм думает, что я… 
Малкольм. Перед мысленным взглядом Джейн вспыхнул образ жениха, склонившегося над бездыханным телом Ба, и слезы застряли у нее в горле. «Неудивительно, что Дружок его облаял», — отстраненно подумала девушка и тут же вспомнила, что Малкольма узнал не только пес. Тот старик из цветочного магазина — что он сказал? «Обычно люди приезжают сюда один раз… Сюда не возвращаются». Теперь его гнев на похоронах казался вполне объяснимым: он знал, что Малкольм уже однажды был в Сент-Круа. Должно быть, его насторожила какая-то мелочь, а когда Селин Бойл нашли мертвой, подозрения перешли в уверенность. «Почему он ничего мне не сказал?» — с запоздалой тоской подумала Джейн. Впрочем, она не могла винить старика. Возможно, тот не захотел ввязываться в сомнительную историю — или подумал, что Джейн тоже причастна к убийству. В любом случае, это было куда меньшим грехом, чем выходить замуж за человека, который убил твою единственную родственницу.
Секунды складывались в минуты, и до девушки постепенно доходил весь ужас произошедшего. Господи, как можно быть такой идиоткой? Подсказки были рассыпаны перед ней, словно хлебные крошки, но она была настолько ослеплена любовью, так отчаянно нуждалась в Малкольме, что не сумела сложить мозаику, даже имея на руках все необходимые ключи. Конечно, ее удивило, как вовремя мужчина появился в ее жизни, но Джейн с готовностью объявила это «счастливым совпадением». Малкольм был сыном ведьмы, лелеявшей отнюдь не добрые намерения, а потому не мог подобраться к девушке, пока была жива Селин Бойл — известный на всю округу параноик и самая заботливая бабушка в мире. Разумеется, Дораны не собирались сидеть и ждать сложа руки.
Джейн почувствовала, как ей сводит зубы от злости. Малкольм был лжецом и убийцей, а она доверила ему свою жизнь. Боже мой, она вышла за него замуж. Последний свет в конце туннеля погас. Ей больше некого было любить, некому верить. Зато было кого винить.
— Линн Доран! — заорала Джейн во всю мощь голосовых связок. — Ты, сука психованная, немедленно тащи сюда свою костлявую задницу!
На несколько секунд на чердаке сгустилась особенно вязкая тишина. Затем деревянная дверь скрипнула и отворилась.
— Ну-ну, зачем столько грубости? — фыркнула свекровь, заходя в комнату. Близнецы скользнули следом, будто ее телохранители. — Надеюсь, ты не собираешься передать своей дочери эти ужасные манеры. Боюсь представить, какая хабалка вырастет у такой матери.
Джейн накрыла горячая волна ярости, и девушка почувствовала знакомое электричество в крови — однако на этот раз покалывание было таким слабым, словно ее отбросило во времени на месяц назад, к самой первой медитации с Ди.
Линн холодно рассмеялась.
— Как тебе мое маленькое заклинание? Признаться, я искренне собиралась чему-нибудь тебя научить, но теперь не уверена, что игра стоит свеч.
— Не волнуйся, чары ослабнут… Когда-нибудь, — издевательски утешила девушку Кора.
— Вам конец, — прошипела Джейн, чувствуя, как мысли начинают путаться от все возрастающей паники. Значит, кузины как-то нейтрализовали ее магию — хотя та по-прежнему оставалась при хозяйке. Нужно просто понять, как ее освободить.
Белинда усмехнулась.
— Джейн, нас трое против одного, и будем честны — ты никудышная ведьма, даже когда не привязана к кровати.
Девушка судорожно сглотнула. Если она и была никудышной ведьмой, так только потому, что кое-кто убил ее бабушку, прежде чем та успела хоть чему-нибудь ее научить.
— Вот как? — выплюнула она в сторону Линн. — А убить твоего головореза оказалось проще простого.
Глаза свекрови сузились.
— Спасибо, что напомнила, — задумчиво произнесла она. — Надо придумать тебе достойное наказание. Может быть, отобрать ребенка, а затем перерезать глотку?
Джейн закатила глаза.
— Учитывая, что твой милый мальчик так и не удосужился меня обрюхатить, можешь пропустить первую стадию и сразу переходить к части про глотку. Заодно избавишь меня от необходимости выслушивать этот бред.
Девушка чувствовала, как по телу расходятся багровые волны гнева; покалывание под кожей стало ощутимее. Возможно, если она как следует на нем сосредоточится, то сможет сдернуть со стены ту фоторамку и направить ее прямиком в висок Линн.
— Звучит соблазнительно, но, боюсь, в следующие девять месяцев твоя голова нужна мне невредимой. Я получу этого ребенка — так или иначе. К сожалению, Малкольм сейчас недоступен,  — тень, скользнувшая по лицу свекрови, исчезла прежде, чем Джейн успела задуматься, что она означает. — Какая удача, что у меня двое сыновей.
Чарльз. Джейн шумно втянула воздух. Эта женщина была ненормальной.
— Насколько я знаю, слово «удача» по отношению к Чарльзу неуместно, — парировала девушка, стараясь не выдать своего ужаса. Линн вздрогнула. — Малкольм тебя продал, — тихо продолжила она, вынуждая свекровь сделать еще один шаг по направлению к кровати. Теперь ее слова звучали совсем неразборчиво — не более чем выдох. Ну же, подойди. Отвлекись на что-нибудь. Дай мне шанс.  — Конечно, он нес какой-то вздор про то, что «экспериментальная медицина» — последняя надежда отчаявшейся женщины. Но мы-то с тобой знаем лучше, правда? Дело было не в отчаянии. Просто ты не собиралась сидеть и терпеливо ждать, чем закончится эта беременность. Ты взяла ее под контроль в ту самую секунду, когда о ней узнала, и принялась накачивать его маленькие хрупкие мозги магией, пока не сломала их окончательно. — Джейн горько рассмеялась. — Какая жалость, что ты не властна заменять хромосомы! Интересно, что бы ты делала с умалишенной дочерью? 
Глаза Линн вспыхнули от ярости, и она сделала еще один угрожающий шаг к кровати.
— Линн, — с тревогой окликнула сестру Кора.
Спустя секунду пугающей тишины свекровь выпрямилась и разгладила подол парадной персиковой юбки, которая идеально гармонировала с ее губами.
— Ну что ж, — процедила она с невероятным спокойствием. — Думаю, скоро ты сама все узнаешь.
И она выплыла из комнаты. Кузины последовали за ней.
«Нет, — лихорадочно подумала Джейн. — Мне нужно еще немного времени». Девушка забарахталась на постели, но узлы слишком туго стягивали ее руки и лодыжки. В следующий момент дверной проем загородила тучная фигура. Чарльз. У Джейн что-то оборвалось внутри, и на мгновение ей показалось, что сейчас она снова упадет в обморок.
— Ты окончательно спятила! — завопила она в спину Линн, уже даже не пытаясь скрыть паническую ноту в голосе.
— Будь хорошим мальчиком, — свекровь чмокнула младшего сына в щеку и равнодушно улыбнулась Джейн. Затем дверь захлопнулась. Чарльз грузно зашагал к кровати, причем его глаза излучали пугающий свет. Девушка услышала, как в замке повернулся ключ, и они остались вдвоем.

Глава 45

«Магия притягивается к магии», — затравленно вспомнила Джейн, глядя, как мужчина подходит к кровати.
— Подожди минутку, — жалобно попросила она. — Чарльз, стой. «Чарльз», правильно? Или лучше «Чарли»?
Тот уставился на нее с выражением внезапного смущения.
Ладно, как бы там тебя ни звали… 
— Просто подожди секунду, хорошо?
Чарльз покачал головой и схватил ее за запястье. Девушка снова инстинктивно сосредоточилась на фоторамке у двери; на этот раз, без гнетущего присутствия старших ведьм, картинка послушно слетела с гвоздя — но потеряла высоту, прежде чем достигла мясистого плеча Чарльза, и безвредно свалилась ему под ноги. Несмотря на свое отчаянное положение, Джейн не могла не восхититься предусмотрительностью кузин. Черт возьми, когда же выдохнется их заклинание?
Чарльз сморщил нос и, ухватив Джейн за второе запястье, одновременно их стиснул.
— Стой! — закричала она, едва не теряя сознание от прикосновения зловонных пальцев. И что теперь? Что теперь?! Девушку снова охватила паника. Как она собиралась его остановить — причем остановить так тихо, чтобы Линн с кузинами не насторожились при грохоте тела об стену? Если они вернутся на чердак, у нее не будет второго шанса на побег.
К тому же, даже если она отыщет в себе достаточно ненависти, чтобы причинить вред этому неразумному созданию, как она намерена обороняться, будучи привязанной к кровати и лишенной мало-мальской силы?
Внезапно Чарльз потерял интерес к ее рукам и, присев в изножье кровати, принялся забавляться с большим пальцем обнаженной ступни, оттягивая его и снова отпуская. Джейн инстинктивно заколотила ногами, насколько позволяли тугие веревки, и туповатая улыбка Чарльза поблекла. На этот раз мясистая ладонь сомкнулась вокруг ее горла.
Девушка захрипела, и сознание наводнил мутный поток бессвязных образов — улыбающаяся кукла с наполовину оторванной головой, разбитое зеркало, потрепанное одеяло. Мысли Чарльза. 
Однако в них не было похоти, как предполагала Линн — только нестерпимое одиночество. Джейн стиснула зубы, стараясь восстановить дыхание. «Нужно пользоваться тем, что есть, — решила она. — Он же должен о чем-то думать».
Девушка собрала волю в кулак и нырнула в сознание Чарльза. Это оказалось легко — как чуть раньше с Малкольмом, — однако разум младшего брата представлял собой абсолютный хаос мимолетных желаний и воспоминаний, между которыми беспомощно металась его маленькая мысль.
Чарльз взвыл и сильнее сжал пальцы на горле Джейн.
«Нет-нет-нет!» — мысленно запричитала она, судорожно хватая ртом воздух, и развернула первое попавшееся воспоминание мужчины. Бесконечная круговерть в его голове тут же остановилась, и разум наполнился упорядоченными образами и звуками.
—  Скоро к тебе приедет новый друг,  — нежно объясняла Чарльзу воображаемая Линн. Прежде чем Джейн успела досмотреть воспоминание, картинка сменилась, и значительно более юный Чарльз оказался в одиночестве на чердаке. На лестнице затихали шаги, и он с кулаками бросился на дверь, а затем стал в клочья рвать простыни. Немного успокоившись, он вытащил из кармана какой-то блестящий предмет и начал ожесточенно вертеть его в руке.
Джейн снова глотнула зловонный воздух. Сейчас, когда она была заперта в беспорядочном сознании Чарльза, она не смогла бы сделать большего.
Картинка сменилась.
—  Скоро к тебе приедет новый друг , — повторил голос Линн, на этот раз более отчетливо. — Ты же знаешь, что такое «друг»? 
Глаза мужчины расширились, и он со странным выражением отпустил горло Джейн. Девушка тут же надсадно закашлялась.
Чарльз попытался отмахнуться от этого воспоминания, но Джейн изо всех сил направляла его мысли в нужную сторону, и он наконец сдался.
— Я твой брат, — со скучающим видом произнес восемнадцатилетний Малкольм Чарльзу, который до сих пор ходил в подгузниках, хотя был для них явно великоват. Тот зевнул ему прямо в лицо, и Малкольм раздраженно закатил глаза. — Ладно, неважно. Это все равно что друг. Правда, у тебя вряд ли когда-нибудь будут друзья, так что… Мам, а это обязательно? Он же тупой, как репа, — тихий ответ Линн не достиг слуха Чарльза, но Малкольма явно осадили, потому что он снова обернулся к брату: — Мы друзья, запомнил? Это значит, что я всегда буду о тебе заботиться, и ты обо мне тоже… Когда сможешь. Завтра я уезжаю учиться, так что… — Малкольм бросил быстрый взгляд в угол, где предположительно стояла мать. — Меня некоторое время не будет. Но я зайду к тебе на День благода… — еще один взгляд в угол. — На Рождество. 
Он направился к двери, и Чарльз испытал разочарование. Внезапно старший брат вернулся, сжимая что-то в руке. 
— Если хочешь, сохрани это для меня, пока я не вернусь. 
Чарльз жадно вытянул ладони, и Малкольм опустил в них серебряный брелок с эмблемой Йельского университета. Мальчик с обожанием посмотрел на брата, а затем упал на четвереньки, подполз к его ноге и запустил зубы в голень. 
— A-а! Черт! Мам, слушай… — Малкольм грубо отпихнул Чарльза, и тот с рыданиями повалился на пол. — О господи. Ну все, все. Хватит, — и он склонился над воющим братом, на всякий случай придерживая того за плечи. — Мы друзья, помнишь? Это значит, что ты никогда, ни в коем случае не будешь делать мне больно, а я не буду делать больно тебе. 
— Ты сделал мне больно, Чарльз, — сказала Джейн, стараясь придать голосу хоть немного уверенности. — Мне больно.
Мужчина тут же отступил в глубь комнаты, сконфуженный, и Джейн без труда вернулась к самому первому воспоминанию.
—  Скоро к тебе приедет новый друг,  — объяснила Линн, показывая Чарльзу фотографию Джейн. Малкольм сделал ее на одной из узких улочек квартала Маре. Девушка на снимке беспечно смеялась, светлые волосы развевались по ветру, словно флаг. Они тогда ходили в музей, а потом просидели несколько часов в ее любимом кафе с оранжевыми стенами, потягивая горячий шоколад и болтая обо всем на свете.
«Мы друзья, помнишь?  — раздался издалека голос восемнадцатилетнего Малкольма. — Это значит, что ты никогда, ни в коем случае не будешь делать мне больно, а я не буду делать больно тебе». Между ними снова блеснул брелок.
Чарльз глубоко вздохнул, и Джейн чуть не расплакалась от облегчения, когда мужчина выудил из кармана штанов маленький серебристый овал.
— Мы с тобой друзья, а потому ты никогда не сделаешь мне больно — правда, Чарльз? Знаешь, прямо сейчас мне очень нужна твоя помощь. Давай мы сходим в мою комнату, и я подарю тебе что угодно в знак нашей дружбы — ну, как Малкольм. Хочешь?
Он смерил ее злобным взглядом и зашаркал к двери.
— Стой! Чарльз, стой! — придушенно пискнула Джейн. Тот вздрогнул, но так и не открыл дверь. — Видишь, меня привязали. Мне очень нужна твоя помощь. Ты можешь развязать эти узлы? Иначе… иначе я не смогу отдать тебе твой подарок.
Девушка чуть было не сболтнула «Иначе я не смогу отсюда убраться», но в последний момент сообразила, что в глазах Чарльза это не такая уж большая проблема. Затем Джейн снова внушила ему воспоминание о брелоке, оборвав картинку незадолго до того, как он укусил Малкольма.
К счастью, Чарльз проникся последней идеей. По крайней мере, он с готовностью вернулся к кровати. Тугие узлы были завязаны в самых невообразимых комбинациях, явно слишком сложных для понимания мужчины, но Джейн аккуратно направила его мысли — и через несколько минут уже с облегчением потирала ноющие запястья и лодыжки.
— Хорошо, — выдохнула она и повела его к двери. Замок оказался простым и легко поддался даже ее слабой магии, открывшись, будто по собственной воле.
Через секунду девушка была на свободе. Если, конечно, это можно было назвать свободой.

Глава 46

Джейн приложила ухо к двери, но в коридоре царила тишина, и девушка невольно порадовалась, что Линн не осталась послушать шоу. Она как можно осторожнее толкнула дверь — и все же чуть не подпрыгнула, когда та издала еле слышный скрип. В тишине, заполненной ее страхами, каждый писк казался истошным воплем. Однако Джейн так и не услышала ни шагов, ни голосов — и рассудила, что произведенный шум существовал по большей части в ее воображении.
Джейн направила Чарльза перед собой — на тот случай, если они кого-нибудь встретят, и ей придется срочно спасаться бегством. К счастью, они без происшествий добрались до ее спальни. Девушка закрыла дверь и чуть не бегом бросилась в гардеробную. Удача не могла сопутствовать ей вечно, а из спальни был только один выход. Следовало торопиться, пока Дораны не загнали ее в угол. Девушка быстро натянула тренч в стиле милитари от Burberry и отыскала на полке компактную сумку с самыми необходимыми вещами, которую планировала взять вечером в аэропорт. Вернувшись в комнату, Джейн обнаружила, что Чарльз забрел в ванную и теперь с обожанием созерцает ее увлажняющий крем.
Девушку посетило искушение незаметно выскользнуть из комнаты, но совесть подсказала ей лучшее решение.
— Чарльз, — шепнула она, и голова мужчины повернулась, точно на шарнире. — Помнишь, что я говорила насчет подарка? Возьми любую вещь, которая тебе понравится, и возвращайся в свою комнату. Если мама застанет тебя здесь, она очень рассердится, — и Джейн для надежности наводнила его сознание самыми нелестными образами Линн.
Чарльз прошаркал в угол и взял маленькую плюшевую собаку, которую прислал девушке один из музейных поставщиков. Джейн кивнула, и ее сердце сжалось от боли, когда мужчина крепко прижал игрушку к груди.
— Вот так, хорошо. Теперь я выйду, а ты досчитаешь до десяти, хорошо? Досчитай до десяти и отправляйся в свою комнату.
Девушка просканировала его мысли, желая убедиться, что он верно понял указания, и с неудовольствием обнаружила там саму себя, снова привязанную к кровати. Только теперь это была кровать Чарльза, а на Джейн не было ничего, кроме трусиков. Девушка мягко внушила ему другой образ, более согласующийся с ее планами, но тут Чарльз одним прыжком пересек разделяющее их пространство и наотмашь ударил ее по щеке. Джейн отшатнулась. На одутловатом лице Чарльза изобразилось искреннее удовольствие. Девушка поспешно напомнила себе, что не может винить мужчину, — он сам не ведает, что творит.
— До десяти, — твердо напомнила она, потирая горящую кожу, и молча выскользнула из спальни.
Коридор был благословенно пуст, но Джейн показалось, что прошел добрый месяц, прежде чем она добралась до лестницы. Девушка выбрала служебный вход на тот случай, если Гунтер в кои-то веки бодрствует, но все равно перевела дыхание, только когда оказалась на улице.
Окружающее показалось Джейн цветной аппликацией: этот яркий чистый нормальный мир не имел ничего общего с шизофренической оргией, царившей в особняке у нее за спиной. Две полосы шоссе разделял ряд деревьев. На ветвях только-только начали проклевываться почки, и ветер тихо раскачивал голые, но уже предвкушающие весеннее буйство кроны. «Я свободна», — подумала Джейн, но едва ли сумела осознать этот факт. Девушка обхватила себя трясущимися руками, стараясь унять отчаянный стук сердца. Теперь я могу отправиться куда угодно, и они никогда… 
— Джейн, — выдохнул ей в ухо знакомый бархатный голос, и она с трудом удержалась от вскрика.
Малкольм.
Девушка обернулась, но мостовая была пуста.
— Джейн, — снова позвал мужчина, и она лихорадочно закрутила головой, пытаясь определить его местонахождение.
«Просто садись в такси и убирайся отсюда!» — вопило ее подсознание, но девушка медлила. Что-то в голосе Малкольма заставило ее насторожиться. Джейн замерла на полпути между массивными каменными ступенями и обочиной, между свободой и опасностью, не в силах принять окончательное решение.
— Нужно найти Джейн, — прошептал Малкольм, и девушка наконец сообразила, что слышит не голос, а мысли жениха.
Это не имеет значения; просто сядь в такси и сматывайся! Но Джейн колебалась, то и дело оглядываясь на резную дверь у себя за спиной. В фойе никого не было, и она все равно заметила бы опасность первой… Наверное.
«Лучше добыть перед побегом всю возможную информацию», — неуверенно объяснила она скептической части своего сознания. На самом деле причина ее нерешительности заключалась в том, что голос Малкольма дрожал от боли и отчаяния, и она хотела просто убедиться… «В безопасности человека, который убил твою бабушку?» — напомнил ей внутренний голос, но Джейн тут же его заглушила. Девушка явственно слышала любовь, по-прежнему сквозящую в мыслях жениха — вернее, мужа. Наконец она торопливо взбежала по крыльцу и, не касаясь парадной двери, осторожно проникла в сознание Малкольма.
Тот находился в странном темном зале с каменными стенами — в подвале? Джейн не могла толком рассмотреть обстановку, потому что перед глазами Малкольма маячила она сама — десятки и сотни воображаемых фотографий Джейн, на которых она смеялась, заливалась румянцем, подкрашивала губы, ела рогалики, принимала душ, склонялась над чертежами. Там были и воспоминания, в которых они вместе гуляли, флиртовали, спорили, занимались любовью, женились, наконец, — но девушка чувствовала, что это еще не все. Она аккуратно проникла в более скрытую часть разума Малкольма, отгороженную плотной ширмой страха, и снова обнаружила там себя — только окровавленную, искалеченную, замученную, распростертую на земле в сотне болезненных поз. В большинстве этих видений присутствовала Линн. Каждый раз, когда она мелькала на периферии мыслей Малкольма, в глубине его сознания вспыхивал отблеск какой-то странной картины, и Джейн догадалась, что там что-то важное.
Она в нетерпении переступила с ноги на ногу, пока воображаемая Линн в очередной раз сворачивала ей шею и швыряла под ноги бездыханное тело. В следующий момент девушка заметила тот же странный отблеск — на этот раз ближе. «Я так ошибался», — горько подумал мужчина, и Джейн как можно бережнее направила его мысли в эту сторону, стараясь невзначай не выдать своего присутствия.
— Ни один другой член семьи не требует такого руководства. Неужели ты забыл о своих обязательствах? 
— Нет, но я не понимаю, почему мы не можем просто… 
— Малкольм, — перебила его Линн, поигрывая блестящей черной ручкой. — Ты некомпетентен принимать такие решения. 
— Это убийство, — возразил он, но как-то неуверенно. 
— О да, — почти прорычала она, бросая ручку. — Но позволь напомнить, что случилось в прошлый раз, когда тебе доверили малейшую ответственность? 
Малкольм вздрогнул, напоровшись на немигающий взгляд матери. 
— Тебе не приходило в голову, что причиной всех этих событий стал именно ты? И теперь мы нуждаемся в этой девчонке, потому что когда-то ты не справился с простейшей обязанностью. Ты должен быть мне благодарен: никаких трудных выборов, никаких моральных дилемм. Просто сделай в точности то, что я говорю. Возможно, это хоть отчасти искупит зло, которое ты причинил моей дорогой девочке. 
Малкольм отшатнулся, словно от пощечины. Линн спрятала лицо в ладонях, и ее плечи содрогнулись в беззвучном рыдании. Мужчина в два огромных шага пересек разделяющее их расстояние и бросился на колени перед матерью. В его глазах стояли слезы. 
Затем на него и Джейн одновременно обрушились воспоминания об Аннетт: маленькая круглолицая девочка в розовом купальнике и с каштановым пучком на макушке увлеченно орудовала пластмассовой лопаткой, забрасывая песок в игрушечное ведерко. Взрослые укрылись в тени навеса и потягивали коктейли. Двенадцатилетний Малкольм — тощий, но уже довольно высокий — скучающе брел по пляжу к старшим мальчикам, которые играли в футбол чуть дальше. Внезапно у него за спиной раздались встревоженные окрики, которые тут же перешли в вопли отчаяния, и, обернувшись, он увидел у воды только ведерко и лопатку. Девочка бесследно исчезла.
— Ты права, — прошептал Малкольм, уткнувшись в дрожащие колени матери. — Я так виноват. Обещаю, я все сделаю. Все, что ты захочешь. Только не плачь. Я приведу к тебе эту девушку. На этот раз я не ошибусь. 
Джейн содрогнулась от ужаса и захлопнула это воспоминание, точно отвратительную книгу. В следующую секунду Малкольм почувствовал ее присутствие.
«Джейн! — мысленно заорал он. — Черт побери, Джейн, немедленно убирайся отсюда!»
И мужчина силой вытолкнул ее из своего сознания. Девушка судорожно вздохнула и обнаружила, что снова стоит на крыльце особняка Доранов. Нью-Йорк жил обычной жизнью: машины гудели, пешеходы смеялись, мобильные телефоны то и дело разражались пронзительными трелями. Джейн в отчаянии пнула каменную стену, и на атласной туфельке отпечаталось грязное пятно. Конечно, кровь Ба навсегда останется на руках Малкольма, но теперь девушка уже не могла ненавидеть его так безоговорочно. Семья мучила его, пока не сломила. Если кого и стоило винить в произошедшем, так это свекровь. И здесь Малкольм мог оказаться ей полезен. Кто еще знал сильные и слабые стороны Линн так хорошо, как не безмерно разочаровавший ее сын?
Джейн решительно набрала код, чувствуя, как перед глазами медленно, но верно сгущается красный туман. Пора взять штурмом эту проклятую крепость.

Глава 47

Лестница по-прежнему была пуста, однако в воздухе звенело такое напряжение, что у Джейн побежали мурашки по позвоночнику. Она попыталась убедить себя, что во всем виноваты нервы, однако внутренний голос тут же напомнил, что на нее объявлена охота. Девушка не знала, как долго ее ищут, но была уверена, что Дораны уже хватились пропажи.
Дверь в дальнем углу фойе явно могла выдержать ядерный взрыв. Пальцы Джейн быстро пробежались по стальной обшивке и трем массивным засовам. К счастью, все они были не заперты. Девушка скользнула внутрь, и затхлый воздух подсказал ей, что она действительно находится в подвале. Впрочем, учитывая обилие крюков, цепей и загадочных устройств, больше напоминавших средневековые орудия пыток, это место скорее следовало бы назвать подземной темницей.
А это что, вешалка такая? 
Девушка наконец заметила Малкольма, распятого на цепях в противоположном углу зала. Мужчина был обнажен до пояса, правое веко раздулось и почернело, от ноздрей до подбородка тянулась дорожка запекшейся крови. Но страшнее всего было отчаяние, отразившееся в его глазах при виде Джейн.
— Какого черта ты здесь делаешь? — прохрипел он. — Беги немедленно!
— Малкольм, дорогой, — девушка старалась говорить твердо, но голос все равно сорвался на сиплый шепот. — Ты знал, что твоя мать — извращенка?
— Джейн, я серьезно.
Девушка бегом пересекла зал, причем дурацкие свадебные туфли оглушительно клацали по бетонному полу.
— Уйду только вместе с тобой, — пообещала она, шаря пальцами по толстым кандалам. — Просто скажи, где эта стерва держит ключи.
Малкольм покачал головой и тут же сморщился от боли.
— Ключей нет. Она заперла их магией.
Джейн накрыло удушливой яростью. Затем ее ненависть к свекрови словно собралась в один багровый шар, по глазам больно полыхнуло пламя, и девушка ощутила под веками хорошо знакомое электрическое покалывание. Как бы ни были искусны в чарах Линн и ее кузины, им не удалось помешать магии Джейн отыскать путь к хозяйке. Девушка сделала шаг назад.
— Вот и слава богу, — пробормотал Малкольм, видимо, расценив этот жест как готовность к отступлению.
Где-то над головой послышались шаги, перемежаемые резкими криками. Время было на исходе. Джейн глубоко вдохнула затхлый воздух подземелья и призвала на службу всю свою силу. Линн заперла цепи магией? У меня в запасе тоже есть пара трюков. Девушка испустила хриплый смешок, когда сила обратилась в равномерное злое жжение на уровне груди.
Малкольм непонимающе вскинул голову.
— Джейн… — начал было он, но встретил ее взгляд и решил не лезть под руку.
Девушка поместила на кончики пальцев воображаемые язычки пламени, приподнялась на носках и что есть силы сжала кандалы ладонями. Ребра застонали, словно в груди произошел маленький взрыв, и кандалы осыпались железной пылью. Без цепей, поддерживавших его измученное тело, Малкольм тут же осел на сырой бетонный пол.
— Джейн, — прошептал он, и темные глаза расширились.
— Тихо, — скомандовала девушка. — Поговорим позже. Надо отсюда выбираться.
Они направились к выходу из подвала, причем Малкольм так медленно подволакивал хромую ногу, что девушке стоило больших усилий не рявкнуть на него от страха. «Сама идиотка, что полезла его спасать», — ворчливо заметил внутренний голос, и Джейн невольно улыбнулась.
Сердце девушки радостно заколотилось, когда они одолели железную лестницу и выбрались из подземелья в пустое фойе, — но тут же ушло в пятки, когда она поняла, что массивная парадная дверь не открывается.
— Черт!
Девушка ввела свой код, код Малкольма и даже — после некоторого напряжения памяти — Лоры Хелдинг. Однако лампочка под притолокой оставалась красной.
— Черт-черт-черт.
Топот ног наверху стал отчетливее. Девушка протянула к замку пару воображаемых щупалец — но они тут же рассеялись в воздухе, напоследок больно стегнув ее по рукам. Ну конечно, ведьмонепробиваемая дверь. Я бы тоже такой обзавелась, если бы потратила большую часть жизни на истребление других магических династий. 
— Давай я попробую, — предложил Малкольм и тут же низко опустил голову. Девушке оставалось только гадать, сколько ребер сломали ему любимые родственники.
— Без толку, — ответила она. — Они заблокировали всю систему.
Мужчина отшатнулся.
— Тогда все кончено. Они победили.
Джейн с трудом подавила желание встряхнуть его за плечи, расписанные иссиня-черными кровоподтеками.
— Да что с тобой такое? Какого черта ты так боишься своей семьи? Они ведьмы, а не боги. Предлагаешь смирно ждать под дверью, пока они явятся сюда с новым комплектом цепей?
Видимо, что-то в ее словах уязвило Малкольма. Мужчина выпрямился, и темные глаза решительно сверкнули под заплывшими веками.
— Надо добраться до панели Гунтера, — твердо сказал он. — Но это значит…
— …выйти на открытое пространство и стать живыми мишенями.
Малкольм медленно кивнул, и девушка без единого слова потащила его в дальний конец вестибюля, рассудив, что если погибать, так с песней.
В следующий момент под высоким потолком заметался женский вопль, и Джейн, обернувшись на звук, увидела Белинду Хелдинг. Та стучала каблуками по лестнице, одновременно театрально грозя Джейн пальцем. К счастью, девушка не была любительницей драматических жестов и оказалась проворнее. Еще один целенаправленный сгусток ярости — и женщина с хрустом впечаталась в стену, прежде чем рухнуть на мраморный пол.
Джейн еще никогда не чувствовала такой мощи, злости — и при этом осознанности. Подбегая к панели Гунтера, она не удержалась и носком туфли отпихнула неестественно выгнувшееся тело Белинды.
— Малкольм! — растерянно позвала она. — Как управлять этой штукой?
Мерцающая перед девушкой панель представляла собой хаотичное нагромождение рычагов, кнопок и лампочек.
Мужчина безнадежно покачал головой.
— А ты не можешь просто?.. — и он красноречиво пошевелил пальцами в воздухе.
Джейн сверилась с магией, бурлящей в ее крови, и убедилась, что та способна крушить, но никак не давать хозяйке советы.
— Я боюсь, что разнесу всю панель и запру нас тут окончательно.
Малкольм задумчиво склонился над пультом.
— А что, если…
Динь. Это был самый тихий звук из возможных, но обоим он показался автоматной очередью. Конечно, это Линн. Сердце Джейн глухо застучало, и она собрала между ладонями всю возможную силу, удивляясь, почему воздух в холле еще не трещит от электричества.
Двери лифта открывались с болезненной медлительностью. Наконец решетка отъехала, и в проеме показался отец Малкольма — озадаченный взгляд и неизменный стакан виски в руке. Джейн уже не могла обуздать рвущийся из ладоней поток, но, к счастью, успела изменить его траекторию.
— Чего это вы запускаете петарды в доме? — промямлил он, врезаясь в дверной косяк. Похоже, старик даже не заметил обугленную дыру в мраморной стене — след неудачно оборванной атаки Джейн. Мужчина на секунду замер, добравшись до распластанной на полу Белинды, но тут же невозмутимо ее перешагнул.
— Признаться, она никогда мне не нравилась, — и он обернулся к сыну. — Блейк позвал меня сыграть в покер на втором… — старик нахмурился. — Это же не второй этаж, да?
— Папа, — мягко сказал Малкольм. — Ты знаешь, как отключается система безопасности?
Джейн бросила на мужа подозрительный взгляд: не похоже было, чтобы старик мог управиться хотя бы с лифтом. Однако тот кивнул и неуверенно приземлился в кресло Гунтера.
— Что и говорить, мозголомная штука, — и мужчина с размаху опустил стакан на панель, так что несколько капель осели на блестящих кнопках. — Малкольм, ты говорил с матерью? Кажется, она на тебя злится. Днем ее совсем переклинило. Я на всякий случай запер ее в спальне, но сдается мне, она скоро выберется. Всегда выбирается.
Малкольм опустил руку на его плечо.
— Папа, мы уезжаем, — мягко сказал он.
Старик поднял на сына затуманенные глаза и, кажется, только теперь заметил его плачевное состояние.
— Вот и молодцы, — и он, пожав плечами, снова склонился над пультом. — Хотел бы я тоже… Впрочем, это дела давно минувших дней. Ты на нее похожа, кстати.
Джейн, напряженно наблюдавшая за лестницей, вздрогнула, когда поняла, что старик обращается к ней. Неужели она могла напомнить кому-то Линн?
— Она была такая милая, когда мы познакомились, — объяснил тот, с трудом складывая слова в предложения. — Прямо как ты. Молодая и симпатичная, только в плечах поуже… Ну ладно, идите, — закончил он с внезапной грустью в голосе. Панель издала тихий писк, и одна из створок двери с щелчком отъехала в сторону.
Старик неодобрительно покосился на голый торс Малкольма и, непослушными пальцами расстегнув свою розовую рубашку, набросил ее на плечи сыну. Затем он снова откинулся в кресле — в одной майке на голое тело.
— Не стоит смущать таксистов. Даже у них есть представления о приличиях.
Джейн показалось, что старик вот-вот уснет за пультом.
— Малкольм, пошли, — поторопила она, дергая мужа за рукав, но тот словно врос в землю. — Линн вот-вот будет здесь.
— Нет! — глаза Малкольма гневно сверкнули. — Мы должны… ты должна как-нибудь вытащить отца. Если она узнает, что он помог нам сбежать…
— Об этом не волнуйся, — невозмутимо протянул мужчина, слегка раскачиваясь в кресле. — Никогда не понимал, как тебе удается прятать от нее мысли, оставаясь трезвым. Но мой метод тоже неплох, а?
Он многозначительно отсалютовал им стаканом и сделал большой глоток. Малкольм бросил на отца отчаянный взгляд, но все же позволил девушке увлечь себя к двери. Наконец пара переступила порог особняка — и Джейн очень надеялась, что в последний раз.

Глава 48

На Парк-авеню загорелись оранжевые фонари, и Джейн прищурилась, стараясь различить в их сиянии хоть один огонек свободного такси. Она подтолкнула хромающего, окровавленного Малкольма вниз по улице. Светофор на углу вспыхнул зеленым, и мимо них с визгом промчалось несколько машин. Одно такси затормозило на обочине, и красные задние огни приглашающе мигнули. Джейн скользнула на заднее сиденье, и Малкольм захлопнул за ними дверь.
— На Центральный вокзал, — отрывисто велел он.
Шофер вдавил газ и вырулил на трассу. Когда за окном замелькали темные фасады особняков, Джейн сползла по сиденью и с облегчением выдохнула. Однако не успели они проехать и пары кварталов, как колеса с глухим шипением затормозили об асфальт, и такси рывком остановилось посередине дороги.
— Что за… — и водитель грязно выругался.
Сзади быстро приближался черный «БМВ»; мини-вэн справа чуть не задел их боковым зеркалом и тут же разразился громким возмущенным гудком.
— Что вы делаете? — закричала Джейн на шофера. Малкольм тяжело дышал через рот; из носа снова потекла красная струйка.
— Ничего я не делаю! Это все проклятая машина.
Водитель ожесточенно подергал рычаг, затем заглушил и снова завел двигатель — но автомобиль оставался глух к его приказам. Машина производила все полагающиеся звуки, фырчала и тарахтела, но так и не продвинулась вперед ни на сантиметр.
— Плевать, — отрезал Малкольм и взялся за ручку двери. — Возьмем другое такси.
Руки Джейн покрылись гусиной кожей, и она судорожно стиснула его запястье. Воздух вокруг наполнился мглистой сыростью. Машины за стеклом двигались словно в замедленной съемке, пробиваясь сквозь пелену внезапно опустившегося на город тумана. Каждая капля влаги крохотным кристаллом сверкала в загустевшем воздухе.
— Малкольм, — прошептала она, не отрываясь от заднего окна. — Не выходи из машины.
— Почему? — озадачился он и тут же охнул, проследив за направлением ее взгляда. — Вот дерьмо.
Деревья угрожающе кренились к земле, и яростный порыв ветра закружил над мостовой воронку бурых листьев. Но Джейн видела только Линн, которая медленно, но непреклонно настигала их автомобиль. Ветер отчаянно трепал фалды персикового пиджака, глаза превратились в два черных провала. Свекровь невозмутимо шествовала прямо посреди проезжей части, но машины безвредно огибали ее, словно по волшебству. Хотя почему «словно»?
— Это она нас остановила, — прошептала Джейн.
— Знаю, — просто ответил Малкольм. Водитель на переднем сиденье снова выругался и подергал ключ в замке зажигания. — Ты можешь что-нибудь сделать?
«Если бы могла, давно бы сделала», — угрюмо подумала девушка, напрасно ища хоть один изъян в защите Линн.
— Она слишком сильна.
Джейн сосредоточила усилия на такси, но плотина энергии, перегородившая им дорогу, была даже мощнее, чем защитный кокон вокруг свекрови. Девушка почувствовала себя ребенком, который в шутку пытается бороться со взрослым, и в отчаянии принялась крутить кольца на левой руке. Подарок Ба тут же куснул ее палец разрядом электричества.
Сердце Джейн гулко стукнуло, глаза превратились в две темные щели. Эта сука убила мою бабушку. 
Теперь их с Линн разделял всего один дом. Джейн встала на колени, впившись взглядом в заднее стекло и призвав на службу всю магию, которая только была ей подвластна. Она убила Ба, ранила моих друзей, сломила Малкольма и чуть не подстроила мое изнасилование. С каждым пунктом этого списка разряды становились все сильнее, пока Джейн не почувствовала, что превращается в чистую стихию, — и отстраненно подумала, что сейчас ее глаза должны быть такими же черными, как у свекрови. Пульсация магии в крови стала почти болезненной, но девушка только стиснула зубы, понимая, что у нее может не быть другого шанса.
Внедорожник лихо обогнул высокую фигуру Линн, и Джейн выпустила мысленные щупальца, пробуя на прочность ее защитный кокон. Тот казался абсолютно неприступным и наверняка требовал огромных затрат энергии. Если учесть, что свекрови еще нужно было удерживать на месте их такси, вряд ли у нее оставались силы на что-то третье. «Нам нужен один отвлекающий фактор, — лихорадочно подумала девушка. — Какая-нибудь мелочь, которая заставит ее на секунду о нас забыть». Деревья на разделяющей полосе по-прежнему яростно раскачивались под порывами ветра, который обрушился на улицу вместе с Линн. В голове Джейн моментально сложился план. Оставалось надеяться, что его окажется достаточно.
Девушка сосредоточилась на огромном клене, возле которого забуксовало их такси. Джейн мысленно коснулась грубой потрескавшейся коры и быстро прощупала мерзлую почву, которая железными тисками схватывала толстые корни. Затем девушка обвила их мысленными пальцами и изо всех сил потянула на себя. Кровь тут же отхлынула от ее лица, костяшки пальцев побелели от напряжения, но она все тянула, рвала и тащила — пока за окном не послышался тихий, но отчетливый скрип. Мышцы Джейн плавились в агонии, но каждая капля воли была направлена на огромный серый ствол.
В следующую секунду над улицей раскатился оглушительный скрежет, и дерево рухнуло на дорогу, моментально скрыв добычу от взгляда охотницы. Джейн успела заметить удивление, мелькнувшее на лице Линн, когда их разделили густые ветви, и позади этой импровизированной баррикады раздался характерный звук столкновения и скрежет металла по металлу. Свекровь оказалась в центре аварии из пяти машин, и девушка понадеялась, что вся ее энергия уйдет на то, чтобы выбраться из-под завалов оплавленного железа. Хотя если не выберется, тоже не страшно. 
Джейн обернулась к водителю.
— Поехали! Сейчас же! 
Девушка употребила последние искры магии, чтобы вдавить педаль газа, и такси на бешеной скорости рвануло по авеню. Вскоре упавший клен окончательно скрылся из поля их зрения. К чести шофера, он не упал в обморок и даже не отпустил руль.
— На Центральный вокзал? — уточнил он почти спокойным голосом, хотя взгляды, которые он то и дело бросал на парочку в зеркало заднего вида, были исполнены глубочайшего подозрения.
Малкольм молча кивнул, и Джейн сползла по сиденью, чувствуя, как веки наливаются каменной тяжестью.
«Подремлю до следующего светофора, — пообещала она себе, — а потом снова в бега».

Глава 49

Пять минут спустя таксист высадил их перед суетливой громадой Центрального железнодорожного вокзала.
— Уайт-Плейнс, — предложил Малкольм, указывая на электронное табло над кассой. Поезд должен был отойти через девять минут. — Там есть аэропорт, и у меня с собой наличные. Я знаю, что мама послала людей в аэропорт Кеннеди и Ла Гуардию, но вряд ли она подумала о… Что такое?
Джейн покачала головой.
— Ты провел весь день рядом с матерью. Она наверняка знает, что ты задумал.
— Нет, клянусь! Я бы заметил, если бы она подслушивала. К тому же, мы в любой момент можем изменить планы — вылететь другим рейсом, из другого аэропорта.
В голосе Малкольма проскакивали нотки истерики, и Джейн легко сжала его руку, пытаясь привести в чувство.
Какой-то мужчина в пальто от Prada чуть не задел их боковым зеркалом, пытаясь отыскать парковочное место на битком забитой площади. Заднее колесо проехалось по носку атласной туфли, но Джейн даже не заметила боли. Малкольм в нетерпении смотрел на нее своими гипнотизирующими глазами.
— Слишком рискованно, — мягко возразила она. — В аэропортах полно контрольных постов и охраны, так что тебя быстро выследят. Поезда надежнее: расплатись в кассе наличными и немедленно уезжай. Потом сойди в середине пути и пересядь на поезд в противоположную сторону. Главное — не останавливаться. Пусть Линн поломает голову над твоими передвижениями.
— Над нашими передвижениями, — осторожно поправил ее мужчина и, прежде чем Джейн успела произнести хоть слово, разразился отчаянным монологом: — С этого вокзала отходят сотни поездов! Мы отправимся, куда ты захочешь, каким угодно маршрутом, с пересадками или без. Просто купим билеты, ну же!
Он попытался увлечь девушку к воротам, но она словно вросла в землю.
— Мы поедем на разных поездах, Малкольм.
Мужчина опустил голову, по-видимому, готовый к этой фразе.
— Я никогда не смогу смотреть на тебя, не вспоминая ее, — шепотом закончила девушка и поджала губы. Теперь, когда она знала, что Линн манипулировала Малкольмом, используя его вину за смерть сестры, Джейн больше не могла его ненавидеть. Он был всего лишь исполнителем, безвольным орудием в руках своей семьи. В Малкольме не было зла, которое бурлило в венах его матери. Но это был уже и не тот человек, которого она когда-то полюбила. Джейн не хватило жестокости оставить его погибать в подземелье Доранов, и, возможно, когда-нибудь она обратится к нему за помощью — если, конечно, они оба переживут нынешнюю вспышку Линн. Но на этом ее чувства к Малкольму исчерпывались.
Он кивнул и прикрыл глаза, словно от приступа внезапной боли.
— Мне очень жаль.
— Я знаю, — тихо ответила Джейн, слегка касаясь его виска. — Я видела.
— Тебе понадобятся деньги, — внезапно произнес он, вытаскивая бумажник и протягивая ей толстую пачку купюр. После секундного промедления мужчина присовокупил к ним три синих паспорта и один темно-красный. — Ты можешь хотя бы сказать, куда отправишься?
— Думаю, тебе лучше не знать. Хотя, возможно, мне понадобится с тобой связаться. Заведи электронную почту. Я найду тебя сама.
Малкольм с отчаянием стиснул плечо девушки.
— Это не поможет. Неважно, как далеко ты убежишь: ты можешь выиграть время, но это тебя не спасет. Они никогда не перестанут тебя искать, и они тебя найдут. И в этот момент я хочу быть рядом, чтобы тебя защитить. Чтобы сделать для тебя хоть что-то.
— Ты прав, — ответила Джейн, тщательно выбирая слова и стараясь не обращать внимания на надежду, которая мимолетно вспыхнула в глазах Малкольма. — Они будут выслеживать меня, пока не догонят, и когда это случится, твое присутствие ничего не изменит. И я не собираюсь потакать этим играм в моего телохранителя, чтобы ты мог таким образом облегчить свое чувство вины.
Мужчина вздрогнул, и девушка ощутила мимолетный приступ раскаяния — хотя и не жалела, что сказала горькую правду. Наконец он кивнул, Джейн сделала глубокий вдох — и только теперь поняла, что все это время не дышала.
— Я не лгу, — упрямо произнес он, и темные глаза наполнились новой, не виданной прежде решимостью. — Джейн, если я хоть что-то… 
И он очертил в воздухе дугу, не закончив предложение. Девушка знала, что это значит, и верила, что он ляжет костьми, поднимет все возможные знакомства и дернет за все доступные ему ниточки, лишь бы помочь ей скрыться от преследования его семьи.
— Когда бы я тебе ни понадобился, я буду на твоей стороне.
— И это логично, — серьезно ответила Джейн и неожиданно подмигнула. — Как-никак, я теперь твоя жена.
Уголки его губ изогнулись в знакомой улыбке, и девушка с горечью подумала, что, возможно, видит ее в последний раз. Затем она приподнялась на цыпочки, чтобы поцеловать его в щеку, и растворилась в толпе, прежде чем магия — или последняя искра прежнего чувства — заставила бы ее передумать. На ее место тут же хлынула стайка хохочущих старшеклассниц в мини-юбках, и когда девушка обернулась, Малкольма уже не было. «И это к лучшему, — строго сказала она себе. — Мне нужно учиться дальше. Двигаться дальше. Нельзя сидеть на месте и ждать, пока меня схватят. И довольно защитников: пора научиться защищать себя самой».
Она подняла взгляд на расписание поездов, но тут в поле ее зрения попала другая вывеска. «Метро», — гласила надпись над соседней аркой. Нарисованная под ней стрелка была направлена в противоположную сторону.
Внезапно Джейн посетила новая идея, и она в нерешительности замерла посреди огромного, отделанного мрамором зала.
«Неважно, как далеко ты убежишь», — сказал ей Малкольм. Так зачем убегать далеко? 
На голубом потолке вспыхнули оранжевые звезды, и в зал ринулась толпа пассажиров только что прибывшего поезда. Они обходили девушку, словно та была частью пейзажа — не более чем дерево или цветочный горшок. В восемнадцать лет она сбежала в Париж, после встречи с Малкольмом — в Нью-Йорк, но бежать от судьбы было бесполезно.
Должно быть, Линн уже начала охоту — но девушка больше не хотела метаться между городами и континентами. Она пустила корни, завела семью. Теперь у нее была всезнающая, любопытная, надежная Ди; были Мейв и Харрис — хотя Джейн сомневалась, что имеет право снова просить их о помощи. Да и потом, кому придет в голову искать ее в Нью-Йорке: какой идиот, устроив аварию с Линн Доран в главной роли, рискнет остаться в этом городе?
Девушка еще раз взглянула на указатели: поезда — налево, метро — направо. «Наверное, я не в своем уме», — усмехнулась Джейн, плотнее запахивая тренч поверх изорванного свадебного платья.
С замирающим сердцем она повернула направо и затерялась в бесконечном лабиринте туннелей, которые должны были спрятать ее… Прямо под ногами Доранов.